─ Серж, привет! ─ несколько взволнованный, но пытающийся прикрыться уверенностью голос из мобильного матюгальника, разбудил в незаслуженный выходной.
─ Да, привет. Что случилось? ─ не разлепив веки, по голосу узнал друга, с которым с первого класса.
─ Ты не мог бы Ромку забрать из садика и отвести его в школу-развивайку… Тут рядом… Я на новой работе, а жена тоже на работу вышла и у нас тут накладка…
─ Так. Не тарахти, ─ «режим юриста» запустился сам собой без моего ведома, ─ Ребёнок ─ несовершеннолетний, меня в саду и в школе никто не знает, необходима доверенность…
─ Да всё сделаем, ─ оборвал инструктаж торопливый голос в трубке, ─ давай паспортные данные.
─ Паспорт серия… номер… ─ путаясь в одеяле, но не путаясь в цифрах, диктую я.
─ Пришли лучше.
─ Не вопрос, ─ щёлкнул я кнопкой чайника.
…
Хрустя по свежему снежку, будто по головам белокочанной капусты, уверенно марширую по заранее изученному маршруту.
─ Вот тут повернёшь, здесь откроешь, там нажмёшь, воспитателю скажешь, что за Ромой… ─ звучало из мессенджера заранее заготовленное видео-шпаргалка-маршрут от ответственной и заботливой мамы.
Усмехнулся, бросил взгляд в сереющую бесконечность над головой, свернул дедовскую карту укреплений (глобус изначально брать не стал: не лез он ни в карман, ни в здравый смысл).
Тугие ворота, невозмутимый домофон, пост доблестной охраны с кипятильником («Доброго вечера!»), трижды по 12 ступенек, гулкие шаги по коридору, украшенному ёлочными игрушками, румяно-белобородыми Дедами Морозами и искристо-весёлыми Снегурочками.
Третий съезд направо:
─ Здравствуйте! Юлия Анатольевна?
─ Здравствуйте… Вы за Ромой? (видимо, уже ориентировка на руках)
─ Я за Романом Николаевичем. Вот паспорт, вот довер…
─ Дядя Серррёжа! ─ разнеслось звонким эхом по раздевалке, отражаясь от детских рисунков на стенах и поделок на полочках, рассыпаясь бисером по полу.
Блеснули в растерянном смущении глаза, сандальки неловко стопорнулись с разбега, хозяин их замер статуэткой, не понимая, как действовать дальше – после искреннего душевного порыва. Будто воспитатель захлопнула форточку одним своим взглядом.
Дабы пригладить чуть вздыбившуюся шерсть несколько сгустившейся атмосферы ставшего вдруг тесным помещения, я опустился на колено и раскинул руки навстречу мальчугану.
─ Прррривет! ─ он обнял, насколько смог на длину своих детских рук. На глубину обнял сильнее. Под левым грудным карманом что-то дрогнуло. Нет, не телефон.
Необходимость в упакованных в пластиковую папку полномочиях отвалилась, подобно шоколадной глазури с подтаявшего мороженого.
─ Так, давай сандалии свои не разбрасывай. Собери все три. Как не все твои? Всё в шкафчик. Так, эта штука на тебе должна быть надета? Что это за хомут? Снуд? Что за снуд ещё? Ничего не знаю, мама сказала: всё, что в шкафу, всё на тебя наснудить. На улице не май месяц. Нос отморозишь, будешь с морковкой ходить.
Хрустим капусткой теперь вместе: я крупно, он мелко, но вполне уверенно. С уже потемневшего неба пока ещё мелкие и редкие звёздочки робкими горсточками сыпали на нас звёздочки поминиатюрнее. Как в супе из далёкого детства.
Держу его уже тёплую варежку крепко, когда переходим через улицу. Он чувствует. И я это чувствую. Я точно так же ощущал, как папа сжимал мою ладонь, когда я наступал на крышку канализационного люка.
Между снежно-капустным хрум-хрум интересуюсь: как прошёл день, что кушали, во что играли…
Рассказывает сбивчиво. Только было разгулявшаяся откровенность периодически спотыкается, упираясь в снуд молчаливым сопением. Отвык. Редко видит меня.
Слушаю, внемлю, предаюсь воспоминаниям…
Когда-то своих племянниц так же переводил через оживлённый проспект после школы.
Вспоминаю свою напускную важность на школьных собраниях… И уже неважность на выпускных…
При Ромке не курил, пока шествовали.
Когда сдал из рук в руки (опись-протокол), за углом уже длинно затянулся и погрузился в тягучие, как кисель из школьной столовой, клубы мыслей...
Вся жизнь впереди у маленького, но уже большого Человека.
Пусть у тебя всё получится, Человек.
P. S. Ромка, ты не вспомнишь, но прочти лет через 10.
© Серж Малов, 2025