Всем привет, друзья!
Среди воспоминаний фронтовика Сергея Матыжонка был один эпизод, который он пронёс через всю войну. Случилось это незадолго до его первого боя, в одной из недавно освобождённых деревень. Бойцы, осматривая подвал полуразрушенного дома, нашли там спрятавшихся испуганных детей. Маленькая девочка, лет пяти, тихо, без единой слезинки, произнесла: «А у нас немцы мамку убили…». Этот детский голос полный неизмеримого горя, навсегда отпечатался в сознании Сергея Ивановича и становился его внутренним оправданием каждый раз, когда он поднимался в атаку.
Боевая биография Сергея Матыжонка впечатляет: за время Великой Отечественной он семьдесят девять раз выполнял разведывательные задания за линией фронта, был ранен двенадцать раз. На его счету – двадцать шесть вражеских солдат и офицеров, которых он лично брал в плен и под огнём доставлял в расположение своей части для допроса. Он был удостоен семи боевых орденов, а после Победы вернулся к своей довоенной профессии – стал работать на железной дороге.
И в мирные годы он трудился с полной самоотдачей, работая осмотрщиком вагонов на станции Карымская в Забайкалье. Рядом со знаком «Отличный разведчик» на его кителе вскоре появился знак «Отличный вагонник». К боевым наградам добавился орден Октябрьской Революции, а помимо звания «Почётный солдат Забайкальского военного округа» он получил высшую ведомственную награду – звание Почётного железнодорожника от Министерства путей сообщения.
Подробности его фронтового пути правдиво и ярко описаны в документальной повести «Путь разведчика», которую создал его земляк, писатель Сергей Зарубин. В основе книги – интервью с самим Матыжонком. На вопрос о том, какой народ шёл в разведку и как он там оказался, ветеран отвечал просто: как и многие другие, он пошёл добровольцем. Он отмечал, что в пехоте, несмотря на чудовищные потери, шанс уцелеть всё же был выше. А вот уходя в поиск за линию фронта, мысленно прощался с жизнью. Сдав документы и награды, сняв погоны, разведчик превращался в безликую цель для врага – того самого «зелёного призрака», как их окрестили немцы. Если такой боец не возвращался, опознать его потом было практически невозможно. По словам Матыжонка, в разведроту приходили разные люди, но задерживались не все. Некоторые, сходив несколько раз за «языком», начинали мучиться кашлем, делающим дальнейшие вылазки невозможными. Другие честно признавались в своём страхе или физической невыносимости такой службы. Никто их не принуждал оставаться – тех, кто не мог, без упрёков отправляли обратно в строй, ведь от слаженности и решимости разведгруппы напрямую зависел результат: вернутся ли они с ценным «языком» или нет.
Сергей Иванович, размышляя о постоянном смертельном риске, пояснял, что человеческая психика обладает удивительной гибкостью и постепенно учится существовать в этих условиях. Со временем приходит профессиональное умение, и в ситуации, где неопытный боец неминуемо гибнет, бывалый разведчик не только выживает сам, но и выполнит задачу без потерь. К фронтовому стрессу, по его словам, также вырабатывался свой иммунитет. Он признавался, что после демобилизации ещё несколько лет приходил в себя, но на передовой действовали иные законы. Для человека слабого духом любой предлог был хорош, чтобы проявить слабость. В их разведроте же каждый чётко осознавал свой выбор. Главным правилом было не бояться смерти, а понимать её риск – такая установка и живым позволяла вернуться, и задание выполнить.
Самым тяжёлым в их работе Матыжонок считал необходимость терять боевых товарищей или, что ещё страшнее, отдавать приказ, который для друга становился последним.
Что касается возвращений из поиска, то здесь существовал незыблемый закон: либо группа не возвращается вовсе, разделив общую судьбу, либо назад приходят все – живые непременно выносят раненых и павших. Он вспомнил один трагический случай, когда его группа угодила под шквальный, прицельный огонь. Тогда погиб его близкий друг Коля Тимофеев, но вынести его тело с нейтральной полосы в тот момент было невозможно – это грозило гибелью для всех. Командир, лейтенант Варенцов, принял тяжелейшее решение отходить. Однако мысль оставить товарища не давала им покоя. Четыре дня спустя, преодолевая вражеское охранение и огонь, они всё же пробрались назад и смогли доставить тело Коли к своим. Немцы, будучи уверены, что советские разведчики придут за своим, заминировали его двумя минами-ловушками.
На вопрос о том, соответствовали ли немцы из кинофильмов реальности, ветеран отвечал трезво. Он подчёркивал, что Победа была залита кровью миллионов, и русскому солдату мало было иметь геройский дух – нужно было уметь воевать против сильного врага. Немецкая армия была высокопрофессиональным противником, и вплоть до последних дней войны они оказывали ожесточённое сопротивление, неся нашим войскам значительные потери.
Эпизоды боевой биографии разведчика Матыжонка
Свой путь на фронте Сергей Матыжонок, уроженец Забайкалья, начинал как пулемётчик, выполнявший задачу по огневой поддержке пехотных подразделений. Служба на передовой была прервана в апреле 1942 года тяжёлым ранением. Лечение он проходил в госпитале города Торжка. Именно там судьба свела его с командиром взвода разведки. После совместной выписки Сергей Иванович прошёл обучение в фронтовой школе разведчиков и вскоре возглавил разведывательное отделение.
Уже в июле того же года ему поручили провести наблюдение и вскрыть систему вражеского огня. Во время выполнения задания, преодолевая заболоченную преграду, Матыжонок уловил слабый звук работы телефонного аппарата. Оказалось, что на нейтральной полосе, на небольшом возвышении, противник оборудовал наблюдательный пост. Проявив исключительную выдержку, разведчик провёл в холодной воде, почти не шелохнувшись, остаток ночи и весь последующий день, ведя точное наблюдение. С наступлением темноты он благополучно вернулся к своим. Не просто доложив о результатах, он предложил командиру организовать захват вражеских корректировщиков. Операция завершилась успехом — группа захвата доставила в расположение двух ценных пленных. Этот случай стал первым пунктом в личном боевом счёте Сергея Матыжонка.
В непростой период конца лета 1942-го, когда гитлеровцы усилили группировку на Калининском фронте, разведчики получили приказ добыть «языка». Группа, куда входил и Матыжонок, за ночь дважды выходила на вражеские позиции. Первая попытка оказалась неудачной: захваченный фельдфебель был слишком сильно оглушён и скончался по пути. Требовалось немедленно повторить вылазку.
Целью была выбрана крайняя землянка, устроенная немцами на опушке. Группа скрытно заняла позиции, но время шло, приближался рассвет, усилившийся дождь ограничивал видимость, а противник не проявлял активности. Медлить было нельзя. Решение, которое принял Матыжонок, было дерзким и нестандартным: он взобрался на крышу и плотно заткнул дымоход куском маскировочной ткани. Первым из землянки, спасаясь от дыма, вышел немецкий обер-лейтенант. Его быстро обезвредили и начали транспортировку. Сергей же остался у входа, чтобы прикрыть отход группы. Выждав необходимое время и услышав сигнал, он резко распахнул дверь, бросил внутрь противотанковую гранату и мгновенно скрылся в ночной темноте.
Летом 1944-го группа лейтенанта Курилова, переправившись через реку в Белоруссии, устроила засаду, разобрав часть настила деревянного моста. Когда к месту подъехал кортеж с бронетранспортёром, разведчики молниеносно атаковали. В скоротечной, яростной перестрелке охрана была нейтрализована, а из автомобиля попытался бежать высокий немолодой офицер. Сержанты Потёмкин и Величко настигли его, обезвредили, связали и скрытно эвакуировали в лес. Ими оказался захвачен командир танковой группы генерал фон Штиммер.
Но за каждым таким боевым отличием Сергея Матыжонка скрывалась своя, известная лишь ему одному, цена – невероятное физическое и моральное напряжение.
Однажды на него была спущена огромная, специально обученная овчарка. Будучи последним в группе, у кого ещё оставались силы, Матыжонок оказался без патронов. Исход той схватки решила воля: в болотной жиже он, вцепившись зубами в глотку животному, задушил его.
В иной раз, затаившись с «языком» в укрытии, он вынужден был безучастно наблюдать, как по дороге ведут колонну наших измождённых пленных. Горечь и бессилие сдавливали горло.
Случалось и вовсе оказаться на грани гибели от своих: после одного трагически неудачного выхода, когда он один сумел вернуться, его допрашивал следователь из СМЕРШа под бесстрастным взглядом автоматчика.
Был миг, когда пламя огнемёта опалило его в упор, но даже тогда он, превозмогая боль, успел выпустить осветительную ракету, чтобы предупредить своих и прикрыть отход товарищей.
А при штурме Кёнигсберга, будучи уже раненым, он не пошёл в санбат, а первым, сквозь стену сплошного огня, ворвался во вражеский дот. Возглавив затем группу бойцов, Матыжонок в яростной уличной схватке пробился к центру крепости, не оставив ни одному эсэсовцу шанса уйти.
За проявленную доблесть при штурме Кёнигсберга Сергея Ивановича Матыжонка представили к высшей, первой степени ордена Славы. Однако, выписавшись из госпиталя, он получил иную, но не менее почётную награду – третий орден Красного Знамени.
Его грудь украшало множество боевых регалий: три ордена Красного Знамени, ордена Славы второй и третьей степени, орден Красной Звезды, Отечественной войны, медали «За боевые заслуги» и «За взятие Кёнигсберга». Высокое признание его заслуг выразилось в особой чести: на легендарном Параде Победы 24 июня 1945 года в Москве он удостоился права быть ассистентом при Боевом Знамени 2-го Белорусского фронта.
В мирной жизни он трудился с той же самоотдачей, что и воевал. После демобилизации осенью 1945 года и возвращения в Забайкалье перед ним открывалась возможность избрать путь карьерного роста. Но Сергей Иванович, по собственному признанию, принял решение «вернуться в мазут» – в родной пункт технического обслуживания вагонов на станции Карымская, откуда он когда-то уходил добровольцем на фронт.
«Главное – не место, а то, как ты выполняешь свою работу, – часто говорил он. – Любое дело нужно делать на совесть»
Символичным финальным аккордом войны для него стал первый состав, который он лично проверил и допустил к отправке: это были платформы, гружённые искорёженной немецкой бронетехникой, которую везли на переплавку.
Для земляков-карымчан прославленный герой всегда оставался просто Сергеем Ивановичем – человеком невероятной скромности, никогда не кичившимся своими подвигами. Его жизненным принципом была простая и мудрая формула: «Пусть вместо блеска орденов над головой будет чистое, мирное небо».
Память о нём жива и увековечена по достоинству. В его честь названа улица в родном посёлке Карымское. В мае 2015 года там же был открыт памятник легендарному разведчику, а по маршруту Чита — Карымская стал курсировать электропоезд, носящий его имя. Но самое важное – это то, что для многих его земляков он навсегда остался нравственным ориентиром, примером настоящего человека и великого воина.
Статья подготовлена на основе материала Владимира Касьянова, опубликованного в „Минской правде“
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!