Я выползаю из своего убежища раз в неделю, дабы пополнить иссякающие запасы органической материи — той, что поддерживает тлеющий огонь моего существования. Но мятежный дух, сбросив оковы плоти, каждую ночь ускользает в лабиринты сновидений, бродя по закоулкам снов вместе с тенями минувших дней — попутчиками моей яви. Были ли они вообще, эти мимолетные явления?
В моем микрокосмосе совсем другие существа являются из чужих образов — души, поселившиеся на страницах книг жестоких богов, обрекающие их на вечное существование в чужих умах. Они выходят из сотканного из букв потустороннего бытия и рождают пред моими глазами картины: с тихими огнями усталых глаз, седыми, как патина, лицами и сухими безмолвными голосами, говорящими со мной так, как будто я — единственный свидетель их вечного представления в мертвом театре призраков.
Для их бессмертных душ начинается работа в тот момент, когда кружка горячего чая уже стоит на спинке дивана, а холодный воздух постепенно наполняется теплом от газового калорифера.
— Прочь, — произношу я про себя спустя час или день, чтобы разогнать эту призрачную свиту. Только так я могу заставить их замолчать в болезненном дыму театра одного зрителя, но эхо их голосов всё еще звучит в стенах комнат и бредет за мной по пятам, пока я пытаюсь измерить шагами углы квартиры или собираюсь разогреть позавчерашний ужин.
Я приучаю тело к еженедельному омовению — и без того каждая вылазка за пропитанием отнимает драгоценное время. Меня беспокоит необходимость обменивать деньги на еду — я пытаюсь свести к минимуму этот ритуал, приучая себя к незатейливой пище, чтобы ближайшие полгода не заниматься ничем посторонним, грубым, суетливым, отбирающим душевные силы.
Я избираю односторонний канал связи с внешним миром. Через разорванную паутину электронных алгоритмов интернета я транслирую вовне хаотичный набор смыслов, ограниченных, само собой разумеется, лишь моими талантами. Видит бог, искренность не всегда порождает симпатию — зачастую даже наоборот. Это моя робкая попытка увидеть себя в зеркале чужих глаз.
Время покажет, сколь полезны будут мои суррогатные измышления. Я предлагаю свои искореженные виде́ния и призрачные ви́дения того, что в моём разуме покоится на шатких основах легитимного бытия. Я хочу осмыслить взгляд в бездну духовного рабства читателя, тщетно ищущего отражения себя в героях, сотканных чужим воображением, всего лишь субъективных отголосках чужой реальности.
Но кроме того, я пытаюсь в коротких порывах того, что называют потоком сознания, явить то, что смогу описать сам, — силуэты снов о снах, призраки призраков.
Мой гипотетический читатель — я прошу прощения за то, что пытаюсь проникнуть в твой разум своим беспощадным словом, как древний варвар, нарушая твой покой. Если он тебе не опостылел, и я твой гость лишь случайно — прости меня.