Оля стояла на кухне и смотрела на красивый стол. Белая скатерть, две свечи, которые она нашла в ящике ещё с новогодних праздников, букет тюльпанов, которые она купила в дорогом цветочном магазине. Всё было идеально. Абсолютно идеально. Она даже приготовила его любимое блюдо, ризотто с трюфелем, которое она долго училась готовить.
Она была беременна. Беременна на двенадцатой неделе. И сегодня они с Дмитрием узнают пол малыша, точнее она уже знала, но решила красиво ему об этом сообщить. На столе, завёрнутый в красивой упаковке лежал конверт с результатом. Она хотела раскрыть его вместе с ним, сегодня ночью, при свечах, при этом романтическом свете.
Дмитрий вошёл домой в семь часов вечера, как обычно. Оля услышала, как он закрыл дверь, услышала его шаги в коридоре.
— Ой, что это? Пахнет как в ресторане! — воскликнул он, появляясь в кухне. Он был красивый, высокий, с тёмными волосами, которые он причесывал назад. Она помнила, как она в первый раз встретила его на вечеринке, как она сразу влюбилась. Четыре года вместе, два года замужества, и вот сейчас она была на вершине счастья. Или так ей казалось.
— Это ужин для тебя, — сказала Оля, улыбаясь. — Ты всегда говоришь, что ужинаем как старая семейная пара. Я хотела исправить ситуацию.
— Это чудесно, дорогая, — сказал Дмитрий, и поцеловал её в щёку. Но поцелуй был каким-то поверхностным, быстрым. — Только дай мне принять душ. Я потный после работы.
Дмитрий прошёл в спальню, потом в ванную. Оля слышала звук воды, и она прошла в гостиную, чтобы включить мягкую музыку, которую она подготовила. Мелодичная, ненавязчивая, романтичная.
Его телефон оставался на столе в гостиной. Оля видела его, когда проходила мимо. Оля никогда не проверяла телефон Дмитрия. Она не была из тех женщин, которые охотились за мужем, копались в его вещах. Она верила ему. Но телефон вибрировал, и вибрировал, и вибрировал. Сообщения приходили одно за другим, так часто, что Оля не могла их не заметить.
Она прошла мимо, старалась не смотреть, но потом мобильник издал звук входящего звонка. И экран загорелся. На экране было имя: Милена.
Оля не знала никакой Милены. Или она знала? Да, вспомнила. Коллега Дмитрия. Они работали в одном отделе маркетинга. Оля встречала её один раз на корпоративной вечеринке. Высокая, худая, со светлыми волосами. Оля помнила, как она смотрела на Дмитрия целый вечер. Как-то странно смотрела.
Оля смотрела на телефон, как гипнотизированная. Звонок прекратился, потом начался снова. Милена звонила второй раз. Вторая попытка позвонить ему.
Оля знала, что это дурное дело. Она знала, что не нужно проверять чужой телефон. Она знала это. Но руки двигались сами. Она взяла телефон. Экран уже потух, но она решила посмотреть что там за срочность.
Группа контактов. "Мои избранные". Милена была первой в этом списке. Первой! Выше чем Оля, которая была снизу, помеченная как "Жена".
Оля вошла в переписку. Её сердце билось так сильно, что она слышала удары в ушах.
Последнее сообщение от Милены было написано час назад: "Дим, я не могу так больше. Либо ты скажешь ей, либо я скажу. Я серьёзно. Мне надоело это скрывать. Я люблю тебя и я не могу делать вид, что ничего нет".
Оля опустилась на диван. Телефон выскользнул из её рук. Она смотрела на экран, не понимая, что она читает. Слова не укладывались в смысл. "Люблю", "скрывать", "серьёзно". Слова из разных миров, которые не имели ничего общего с её жизнью.
Она услышала, как Дмитрий вышел из ванной. Он был в халате, с мокрыми волосами. Он прошёл в спальню, чтобы одеться.
Оля сидела, не двигаясь, с телефоном в руках. Она чувствовала, как внутри её всё начинает распадаться. Как кирпичи, из которых она построила свой мир, начинают падать один за другим. Беременность. Новая квартира, которую они собирались купить. Выход в декрет. Новая машина. Всё это казалось теперь как карточный домик.
Дмитрий появился в гостиной, одетый в серую рубашку и чёрные брюки. Он посмотрел на свечи, на букет, на Олю, которая сидела как статуя.
— Ты в порядке? — спросил он, и в его голосе был подозревающий тон.
Оля медленно поднялась. Она держала его телефон в руке.
— Почему Милена названивает тебе? — спросила Оля, и её голос звучал как голос другой человека. Холодный, непривычный.
Дмитрий побледнел. Оля видела, как его лицо потеряло все цвета. Она видела, как он решал в своей голове, как выйти из этой ситуации. Она видела всё это, как в замедленной съёмке.
— Оля, это не то, что ты думаешь, — сказал он, и это были самые страшные слова, которые он мог сказать.
— Серьёзно? — спросила Оля. — Я прочитала, что она любит тебя. И что она не может больше это скрывать. И что если ты не скажешь мне, то она скажет. Что это значит, Дмитрий? Объясни мне, что это значит?
Дмитрий сидел на диване. Его руки дрожали.
— Мы... я и Милена, мы... это началось три месяца назад, — начал он, и каждое слово было как удар. — На одной командировке. Это была просто ошибка, Оля. Это была глупость. Я не любил её. Я люблю тебя.
Три месяца. Оля беременна два с половиной месяца. Они узнали о беременности пять недель назад. Это означает, что он начал встречаться с Миленой, когда Оля уже была беременна. Когда она рассказала ему. Когда они обнялись и плакали от счастья.
— Сколько ты говоришь вы вместе? — спросила Оля дрожащим голосом.
— Три месяца, — повторил Дмитрий, и он плакал. Его лицо было мокро от слёз. — Но это скоро должно было закончиться. Я всё готовился, чтобы разорвать с ней. Я не хочу это продолжать. Я не хочу тебя терять.
Оля вышла на балкон. Ночь была холодная, ясная. Город внизу казался маленьким, незначительным. Она чувствовала себя как путешественник, который вышел из машины на шоссе и понял, что не может найти дорогу домой.
Дмитрий вышел на балкон за ней.
— Оля, пожалуйста, — сказал он. — Я ошибся. Я был идиотом. Но я люблю тебя. Я люблю нашего ребёнка.
— Нашего? — переспросила Оля. — Ты не любишь нашего ребёнка. Если бы ты его любил, ты не был бы с другой женщиной, пока я вынашиваю твоего сына. Да, сына, кстати. Я собиралась тебе рассказать сегодня. Я собиралась открыть конверт и показать тебе, что у нас будет мальчик.
Дмитрий онемел. Оля видела, как расширились его глаза, как он понял масштаб того, что он сделал.
— Я хочу, чтобы ты уехал, — сказала Оля спокойно. — Прямо сейчас. Возьми вещи и уезжай.
— Оля, не говори так. Давай поговорим. Давай...
— Уезжай, — повторила Оля, и её голос был как лёд.
Дмитрий уехал час спустя. Оля не помогала ему собирать вещи, не разговаривала с ним. Она сидела на кухне и смотрела на остывающее ризотто, на свечи, которые всё ещё горели, на букет тюльпанов, которые вдруг казались ей насмешкой.
Конверт с результатом УЗИ остался на столе. Оля открыла его и посмотрела на фото. Мальчик. Красивый и здоровый мальчик, который не знал, что его отец предатель, что его мать сидит ночью на кухне и громко плачет в полотенце, чтобы не услышали соседи.
Спустя время Оля позвонила своей подруге Тане.
— Я беременна, — сказала она, когда Таня ответила. — И мой муж мне изменяет. Может быть, изменял. Может быть, это уже прошлое. Я не знаю. Я ничего не знаю.
Таня приехала через полчаса. Она прошла на кухню, посмотрела на украшенный стол, и её лицо показало всё, что было нужно знать.
— Рассказывай, — сказала Таня, и Оля рассказала.
Они сидели всю ночь, пили чай, разговаривали. Таня слушала, не перебивая, не судя. Когда Оля закончила, Таня сказала:
— Ты беременна. Это самое важное сейчас. Твоё здоровье, здоровье мальчика. Всё остальное может подождать. Всё остальное можно решить, когда ты будешь сильнее.
Но Оля знала, что она не будет сильнее. Она будет слабеть, потому что впереди были роды, бессонные ночи, гормоны. Впереди была жизнь в одиночку с ребёнком, если Дмитрий не изменится.
Через неделю Дмитрий позвонил. Оля не брала трубку. Он писал сообщения. Она не отвечала. Он просил встречу, он писал про консультацию семейного психолога, про то, что он разорвал с Миленой.
Оля не знала, верить ли ему. Она не знала, можно ли вообще верить человеку, который смог так её обмануть. Она была беременна, уязвима, счастлива в браке, а он... он был с другой женщиной.
Прошёл месяц. Потом два. Дмитрий начал ходить на приёмы к психологу. Он написал длинное письмо Оле, в котором рассказал про свою неуверенность, про то, что он чувствовал себя неважным, про то, что Милена дала ему чувство важности. Письмо было подробным, честным, может быть, даже искренним.
Оля прочитала письмо, сидя в кресле, с руками на животе, где её сын толкался и жил. Она плакала, читая. Не потому что она прощала его, а потому что она поняла, что жизнь — это не романтический ужин при свечах. Жизнь — это обычные дни, ошибки, боль, и попытки жить дальше, несмотря на всё.
Оля решила встретиться с Дмитрием. Не дома, а в кафе, потому что ей нужно было чувствовать, что она может уйти в любой момент.
Он пришёл с цветами. Оля посмотрела на цветы, и ей захотелось смеяться или плакать, она не знала.
— Спасибо за то, что встретилась со мной, — сказал Дмитрий. Он выглядел плохо. Похудел, с синяками под глазами, как будто он не спал неделю.
— Я согласилась встретиться, потому что я думаю о мальчике, — сказала Оля. — Нам нужно решить с тобой, как мы будем жить дальше. Как я буду рожать, как ты будешь помогать, как мы будем со-родительствовать, если ты не можешь быть мужем.
Дмитрий кивнул. Оля видела, что он принял это.
— Я понимаю, — сказал он. — И я готов на всё, чтобы мы остались вместе. Или если не вместе, то я буду помогать тебе. Я буду платить, я буду рядом, я буду хорошим отцом.
Оля не ответила. Она просто пила кофе и смотрела на этого человека, которого она любила. Жизнь была сложной. Гораздо сложнее, чем красивый ужин при свечах.
Когда родился их сын, Дмитрий держал его в руках в больнице, и Оля видела, как он плакал. Как в его глазах было раскаяние и любовь одновременно.
Жизнь продолжалась. Не как в фильме, не как в романе про романтический ужин, а как обычная жизнь, с её сложностями, её ошибками, её попытками жить честно и любить, несмотря на боль.