Три месяца назад переехал в коммуналку на улице Старых Фонарей. Дешёвая комната, что поделать — грузчики много не зарабатывают.
Хозяйка предупредила про запертую комнату в конце коридора сразу при заселении. Мол, хлам там, опасно, не лезьте. Дверь красной краской покрашена, облупилась вся. Замок висячий, ржавый.
Соседи — две бабульки да мужик-дальнобойщик. Тихие все.
Жил спокойно, пока Мария Ивановна, соседка, не обмолвилась за чаем:
— А ты знаешь, Антон, почему комната заперта?
— Хлам же там.
— Какой хлам... Там в семидесятые годы девочка погибла. Лиза. Пять лет ей было. Семья молодая снимала, муж жену задушил в той комнате во время ссоры. А девочка... пропала. Искали — не нашли. Только через месяц нашли. В стене.
— Как в стене?
— Была там ниша за шкафом. Видимо, испугалась, спряталась. А отец в помешательстве шкаф придвинул. Девочка там и... Когда нашли, она вся высохшая была. Мумия маленькая.
Жуть. Но мало ли страшных историй про старые дома.
Через неделю проснулся ночью от холода. Июль на дворе, а в комнате как в морозилке. Выхожу в коридор — тепло. Возвращаюсь — холод.
И слышу тихий стук. Мерный такой: тук-тук-тук. Из стены. Той самой, что с красной комнатой граничит.
Приложил ухо. Точно — стучат. Будто маленьким кулачком. Три удара, пауза. Три удара, пауза.
На следующую ночь — то же самое. Но теперь после стуков слышу голос. Детский, тихий:
— Выпустите... темно... страшно...
Не выдержал. Взял у друга тепловизор — он в охранной фирме работает. Навёл на стену ночью.
Вижу — холодное пятно размером с ребёнка. И оно двигается вдоль стены. Туда-сюда, туда-сюда. Как зверёк в клетке.
А потом пятно остановилось и начало принимать форму. Девочка. Маленькая фигурка прижалась к стене с той стороны.
Выключил тепловизор, сел на кровать. Думаю.
И тут она прошла сквозь стену.
Девочка лет пяти. Платьице выцветшее, волосы светлые. Полупрозрачная. Стоит, смотрит на меня огромными глазами.
— Дядя, откройте дверь. Я домой хочу.
— Лиза? — спрашиваю.
Кивает.
— Меня папа запер. Сказал — сиди тихо. А потом шкаф придвинул. Я кричала, а меня не слышали. Потом стало холодно. Потом темно. А теперь я тут.
— Но это было пятьдесят лет назад...
— Не знаю. Для меня как вчера. Я всё жду, когда мама придёт. Откройте дверь, дядя.
Показывает на красную дверь.
— Там замок...
— Я знаю, где ключ. Хозяйка в кухне держит, за батареей. Я видела.
Пошёл на кухню. Действительно, за батареей на гвоздике — ключ. Старый, тяжёлый.
Вернулся. Лиза стоит у двери, ждёт.
— Дядя, там ещё кто-то есть. Много кто. Они тоже ждут.
— Кто?
— Не знаю. Они не разговаривают. Только смотрят. У них красные глаза.
Вставил ключ в замок. Повернул. Щёлкнуло.
— Не надо! — крик из-за спины.
Оборачиваюсь — Валентина Петровна, хозяйка. В халате, лицо белое.
— Не открывайте! Они вырвутся!
— Кто — они?
— Те, кого красная комната забрала. Она их держит. Кормится ими. Если откроете — они вырвутся. И заберут новых.
Но поздно. Дверь начала открываться сама. Медленно, со скрипом.
За ней — темнота. Но не обычная. Красноватая, пульсирующая.
И из темноты начали выходить... люди. Десятки людей. Все в одежде разных эпох. Дореволюционные платья, форма НКВД, одежда шестидесятых, восьмидесятых...
Глаза у всех красные. Пустые.
Лиза вцепилась в мою руку.
— Это не те! Я не с ними! Дядя, беги!
Но фигуры окружили нас. Тянут руки. Холод от них такой, что дышать больно.
И тут Валентина Петровна выхватила что-то из кармана. Старое зеркальце, круглое.
— Смотрите! — крикнула она и направила зеркало на них.
Фигуры отшатнулись. В зеркале отражались не люди — красная масса, пульсирующая, с сотнями глаз и ртов.
— Это не души людей! — кричит хозяйка. — Это сущность, которая принимает их облик! Она питается страхом и болью! Бегите!
Схватил Лизу на руки — она почти невесомая, как воздух. Бросился к выходу.
За спиной — вой. Нечеловеческий, многоголосый.
Выбежали на улицу. Обернулся — из окон второго этажа бьёт красный свет.
— В церковь! — кричит Валентина Петровна. — Оно не может туда!
Побежали. Благо, церковь через квартал.
Забежали внутрь. Ночной сторож испугался сначала, но Валентина Петровна что-то ему шепнула — кивнул, впустил.
Сели на лавку. Лиза всё ещё со мной, но уже еле видная.
— Спасибо, дядя, — шепчет. — Вы меня освободили. Теперь могу уйти.
— Куда?
— Туда, где мама. Она меня ждёт.
И растаяла. Просто исчезла, улыбнувшись напоследок.
Валентина Петровна села рядом.
— Простите, что не предупредила подробно. Думала, справлюсь. Каждые пятьдесят лет оно пробуждается. Ищет новые жертвы. Прошлый раз моя мать его усыпила. Теперь моя очередь была. Но вы открыли дверь раньше.
— Что теперь?
— Утром придёт батюшка. Освятит дом. Это ослабит сущность. Потом я замурую комнату. Навсегда. И продам дом. Пусть снесут.
Утром вернулись с священником и двумя служками. Дом выглядел обычно, только красная дверь нараспашку.
Батюшка вошёл первым с крестом и святой водой. Из комнаты повалил дым — чёрный, густой, пахнущий серой.
Освящали три часа. Потом я помог замуровать дверной проём. Два ряда кирпичей, между ними — соль, святая вода и серебряные кресты.
Вещи забрал в тот же день. Больше там не появлялся.
Валентина Петровна звонила через месяц. Сказала, дом продан под снос. Новый жилой комплекс построят.
— А если при сносе оно вырвется? — спросил я.
— Не вырвется. Я договорилась, чтобы снос был днём, в полнолуnarье, когда оно слабее всего. И батюшка будет рядом.
Дом снесли. Построили новый. Говорят, в некоторых квартирах холодно даже летом. И жильцы жалуются на красные отблески по ночам.
Но это уже не моя история. Я теперь снимаю только в новостройках. Где точно нет комнат, покрашенных красной краской.
И где маленькие девочки не стучат в стены по ночам, прося выпустить их через пятьдесят лет после смерти.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#мистика #страшныеистории #краснаякомната #проклятыеместа