Система процветания серости и безынициативности. Так охарактеризовал послевоенные Вооруженные силы СССР генерал армии Гареев.
Но история капитана первого ранга Владимира Алферова показывает, что иногда серость умела делать блестящие карьеры. Этот человек практиковал доносы на сослуживцев еще с тридцать седьмого года, в сорок восьмом уничтожил четырех адмиралов одним письмом, а уже в мае того же года получил должность заместителя главного конструктора сверхсекретного КБ-11 в Арзамасе-16. Где и создавал советскую атомную бомбу.
Железная логика: сначала топи коллег, потом спасай Родину.
Впрочем, Алферов был лишь орудием в чужих руках. А вот кто держал это орудие и зачем понадобилось ломать карьеру героя войны из-за допотопной торпеды? И при чем здесь обычный служебный спор о том, кому достанется кабинет в министерском здании?
Свара о квартирах или как нажить врага в погонах
Николай Александрович Булганин стал маршалом СССР, ни разу не командовав даже ротой.
Министром обороны стал, не имея военного образования.
Знаменитый разведчик генерал Судоплатов писал о нем без обиняков:
«Его некомпетентность просто поражала. Булганин не разбирался в таких вопросах, как быстрое развертывание сил и средств, состояние боевой готовности, стратегическое планирование. У этого человека не было ни малейших политических принципов — послушный раб любого лидера».
Зато у Булганина был безошибочный нюх на главную валюту сталинской эпохи под названием личная преданность вождю. Он виртуозно играл роль услужливого исполнителя, готового пожертвовать кем угодно ради милостивого взгляда хозяина.
Георгий Константинович Жуков позже объяснял эту странную кадровую политику просто: вождь прекрасно понимал профессиональную несостоятельность своего ставленника, но именно это его и устраивало. Булганин был нужен не как военачальник, а как удобная марионетка, готовая исполнить любой приказ без лишних вопросов.
А теперь внимание: человек, который не постиг даже азов военного дела, в марте тысяча девятьсот сорок седьмого года стал преемником самого Сталина на посту министра Вооруженных сил. Когда у руля министерства обороны стоит дилетант, а его заместителем работает маршал Василевский, это уже не просто серость. Это издевательство над здравым смыслом.
Но вернемся к тысяча девятьсот сорок шестому году. Булганин, в то время заместитель наркома обороны, решил провести небольшую перестановку в служебных помещениях. Он распорядился выселить из одного дома несколько управлений флота. Просто так. Без предоставления замены.
Адмирал флота Кузнецов попросил альтернативу. Булганин отказал.
Кузнецов не мог смириться с таким самодурством и обратился за справедливостью к самому Сталину. Расчет оказался верным. Вождь неожиданно поддержал адмирала:
— Это что же получается? Выгоняете людей, а альтернативы не предлагаете?
Булганин оказался в крайне неловком положении. Получить нагоняй от Сталина при свидетелях — удовольствие не из приятных. Особенно когда свидетель тот самый человек, которого ты пытался подставить.
Кузнецов вспоминал, что вернувшись в кабинет, взбешенный Булганин не смог сдержать ярости.
«Я знаю, как варится кухня, — процедил он сквозь зубы. — При удобном случае припомню».
Знает, как варится кухня. Фраза, которая станет приговором для четырех адмиралов.
Торпеда времен Адама или как превратить обыденность в госизмену
Удобный случай свести счеты представился через два года. И звали этот случай капитан первого ранга Владимир Иванович Алферов.
Фигура колоритная. Этот субъект еще в звании капитан-лейтенанта освоил доходное ремесло сексота. Благодаря его усердию в тридцать седьмом-тридцать восьмом годах под каток репрессий попали несколько его сослуживцев. Годы не остудили его пыл к стукачеству.
В сорок седьмом Алферов занимал должность заместителя начальника научно-технического комитета ВМС. И тут его озарило, а почему бы не подсуетиться и не настрочить донос на бывших флотских командиров?
Версия простая, мол, адмиралы самовольно, без ведома высшего руководства, слили британцам сверхсекретные данные о парашютной торпеде. Таким образом укрепили военную мощь вероятного противника.
Правда, была одна небольшая загвоздка.
Торпеда сорок пять — тридцать шесть АВА, о которой писал Алферов, была создана в тысяча девятьсот тридцать девятом году. Самим Алферовым. Принята на вооружение, серийно производилась, и к сорок восьмому году секретом являлась примерно так же, как рецепт борща.
Более того, передача союзникам была абсолютно официальной. По просьбе самого Черчилля, изложенной в «личном и строго секретном послании маршалу Сталину». Британский премьер просил ознакомить союзников с трофейной немецкой торпедой, а заодно поделиться советскими наработками.
Архивные документы свидетельствуют, что работу по изучению трофейных образцов вел специально созданный коллектив под началом О.Б. Брона. Результаты исследований действительно передали британской стороне, но исключительно в рамках союзнических договоренностей и по прямому указанию руководства страны.
Но кого волновали такие мелочи? Шел сорок восьмой год, разгар кампании борьбы с низкопоклонством перед Западом. Любое упоминание о сотрудничестве с бывшими союзниками автоматически превращалось в измену Родине.
Алферов это прекрасно понимал. И письмо свое адресовал не куда-нибудь, а прямо министру Вооруженных сил маршалу Булганину.
Булганин мгновенно ухватился за подвернувшуюся возможность. Дело приобрело стремительный ход. В атмосфере всеобщей подозрительности и охоты на ведьм даже самые невинные факты легко превращались в улики государственной измены. Логика отступала перед политической целесообразностью. А у Булганина были все основания желать Кузнецову неприятностей.
Помните? «Знает, как варится кухня».
Когда порядочность не спасает
Девятнадцатого декабря сорок седьмого Сталин поставил подпись под постановлением о создании суда товарищеской чести для разбора дела Кузнецова.
Булганин лично определил состав судейской коллегии: главой назначили маршала Говорова, в качестве членов привлекли генерала армии Захарова, генерал-полковника Голикова, адмирала Левченко и еще нескольких высокопоставленных военных.
Процедура растянулась с двенадцатого по пятнадцатое января сорок восьмого года. Местом проведения выбрали клуб Главного штаба ВМФ. На скамье подсудимых оказались четыре человека: адмирал флота Кузнецов, адмирал Галлер, адмирал Алафузов и вице-адмирал Степанов. Цвет советского флота военных лет.
Кузнецов позже характеризовал председательствующего Говорова как человека честного, но не решившегося противостоять давлению. По указке Булганина маршал старательно нагнетал обстановку там, где это было возможно.
Исход разбирательства был предопределен. Всех четверых объявили виновными в незаконной передаче секретной информации англичанам. Суд вынес решение ходатайствовать перед правительством о передаче материалов в Военную коллегию Верховного суда для рассмотрения в уголовном порядке.
Второго-третьего февраля сорок восьмого года Военная коллегия под руководством генерал-полковника юстиции Ульриха огласила вердикт.
Галлер получил четыре года заключения. Алафузов и Степанов по десять лет каждый. Кузнецова, принимая во внимание его выдающиеся заслуги, избавили от тюремного срока, но лишили трех званий — с адмирала флота опустили до контр-адмирала.
Галлер скончался в тюремной больнице через два года. Алафузов и Степанов отбыли назначенные сроки полностью. Кузнецов остался на службе, но в урезанном статусе.
А что стало с инициатором всей этой истории?
Алферов, одним доносом отправивший четырех адмиралов под суд, уже в мае сорок восьмого получил повышение, его назначили заместителем главного конструктора КБ-11 в засекреченном Арзамасе-16. Новое место работы предполагало участие в создании системы подрыва для советской ядерной бомбы.
Двадцать девятого августа сорок девятого года Алферов оказался в числе участников эпохального события — первого испытания отечественного атомного оружия РДС-1 на казахстанском полигоне. В его обязанности входили монтаж электронной начинки и финальная сборка взрывного устройства.
Успешный взрыв принес Алферову звание Героя Социалистического Труда, Ленинскую премию и адмиральские погоны. Он дожил до девяносто первого года, оставив после себя репутацию выдающегося специалиста атомной отрасли.
Реабилитация адмиралов произошла лишь после кончины Сталина в пятьдесят третьем году. Галлера оправдали посмертно.
Кухня, где варится подлость
Булганин оказался человеком, который свел личные счеты за счет государственных процессов. Его обещание знать, как варится кухня, сбылось — но в этой кухне варились не только карьеры неугодных, но и судьбы целой страны.
Алферов стал героем атомного проекта, адмирал Галлер умер в тюрьме, а тишайший маршал продолжил восхождение к вершинам власти.
Впрочем, Булганин недолго наслаждался триумфом. После смерти Сталина его самого смели с политической сцены более ловкие игроки. Но систему он создал на века: удобность и приспособляемость стали цениться выше профессионализма, а личная лояльность выше государственных интересов.