Таня стояла перед зеркалом в спальне и думала, что её юбка слишком бледная для такого мероприятия. Серая, как и вся она. Сорок три года, двадцать лет замужем, администратор в клинике. Вот весь послужной список.
Максим гудел в гостиной, разговаривая по телефону с кем-то из своих. Она слышала обрывки:
– Нет, Олег Викторович, всё схвачено. Танька согласилась.
Танька. Так он её называл при всех. Иногда ещё курица. Для смеха. Все смеялись.
Она медленно подвела губы помадой. Размазала – рука дрогнула. Стёрла, начала заново. Ну что ж. Сегодня.
Спектакль для корпоратива. Её муженёк придумал развлечение – наняли актёров, чтобы разыграли драму прямо на юбилее Максима. Типа она, Таня, публично от него уходит к первой любви. А потом – сюрприз, все смеются, аплодируют. Креативно, говорил он.
Неделю назад они встретились с режиссёром в кафе на Большой Покровской. Олег Викторович оказался мужиком лет пятидесяти, в очках, с хитрым прищуром.
– Татьяна Викторовна, вы не волнуйтесь. Всё будет натурально. Гости должны поверить.
– А если слишком поверят?
– Тогда эффект будет ещё сильнее.
Она тогда кивнула. А про себя подумала: интересно, а сам Максим поверит? Поймёт ли он хоть на минуту, каково это – быть брошенным?
Первая репетиция была три дня назад. В маленькой театральной студии на окраине. Олег Викторович представил ей актёров.
– Это Артём. Он будет играть Сергея, вашу первую любовь.
Артём оказался высоким, с приятным лицом и умными глазами. Тридцать восемь, может, сорок. Он протянул руку:
– Здравствуйте, Татьяна.
Она пожала. Ладонь тёплая, крепкая.
– А это Никита, – продолжал Олег. – Он сыграет вашего сына Данила.
Паренёк лет двадцати трёх улыбнулся застенчиво. Студент, наверное. Подрабатывает.
– Сына? – переспросила Таня.
– По легенде вы родили в восемнадцать, отдали в роддоме, – объяснил режиссёр. – Теперь он нашёл вас. Сергей, первая любовь, тоже объявился. Драматично же.
– Очень, – сказала Таня сухо.
Артём смотрел на неё внимательно. Потом спросил:
– Татьяна, а вы сами хотите в этом участвовать?
Она немного растерялась от прямоты вопроса.
– А разве это имеет значение?
– Для меня да. Я не люблю играть против воли партнёра.
– Я согласна, – ответила она. – У меня свои причины.
Он кивнул, не стал расспрашивать.
Репетировали сцену. Олег Викторович рассказывал, как всё будет происходить на корпоративе.
– Максим Борисович произносит речь. Гости поздравляют. Камилла рядом вертится, все видят. Потом вы берёте микрофон, Татьяна Викторовна, и начинаете говорить. Слова заготовленные, но вы можете импровизировать. Главное – эмоция. В этот момент входит Артём с цветами. Следом Никита. Представляются как Сергей и Данил. Ваши сын и первая любовь. Вы уходите с ними. Максим Борисович в шоке. Гости тоже. А через пять минут он выходит, объявляет: это был спектакль. Все смеются.
– А если не смеются? – спросила Таня.
– Смеяться будут, – уверенно сказал Олег. – Это же театр.
Но когда они начали репетировать диалоги, что-то пошло не так. Артём произнёс свою реплику:
– Татьяна, я ждал двадцать пять лет. Наш сын нашёл тебя. Я больше не могу без тебя.
И посмотрел на неё так, что у Тани словно ударило под рёбра. Не актёрский взгляд. Настоящий.
Она растерялась, забыла свои слова.
– Простите, – пробормотала. – Сейчас вспомню.
Олег Викторович хлопнул в ладоши:
– Отлично. Вот эта растерянность – именно то, что нужно.
Но Таня знала, что это не игра.
Вечером того же дня Максим пришёл домой весёлый, с букетом роз.
– Танюш, завтра будет бомба. Все обалдеют.
Она поставила цветы в вазу.
– Макс, а ты уверен, что это хорошая идея?
– Да брось ты. Все корпоративы одинаковые. А тут запомнят надолго.
– А Камилла в курсе?
Он поморщился.
– Мила знает. Она не против.
– Конечно, не против. Ей же выгодно.
– О чём ты?
– Ни о чём, – Таня отвернулась к плите. – Иди руки мой, ужин готов.
Он обнял её сзади, поцеловал в макушку.
– Танька моя, ты же знаешь, что я тебя люблю?
Она молчала. Потому что не знала.
Пять лет назад она пришла к нему в кабинет с распечаткой курсов по психологии. Мечтала учиться, получить вторую специальность. Максим даже не поднял глаз от экрана:
– Танюх, не до этого сейчас. Денег нет на твои хотелки.
Через неделю он купил себе новый внедорожник. Таня тогда сидела на кухне до трёх ночи, плакала в кулак, чтобы не разбудить Аню. Утром встала, сделала завтрак, улыбнулась. Как всегда.
Корпоратив назначили в ресторане «Империя» на набережной. Большой зал, человек сто гостей. Коллеги Максима по компании, партнёры, друзья. Таня пришла заранее, села в углу за столик подальше. Смотрела, как все собираются, веселятся, чокаются.
Камилла была в красном платье с глубоким вырезом. Двадцать восемь лет, длинные ноги, белозубая улыбка. Она всё время была рядом с Максимом. Трогала его за плечо, смеялась над его шутками, наклонялась так, что он невольно смотрел в вырез.
Таня наблюдала. Камилла наклонилась к Максиму – смех, рука на его плече. Он не отстранился. Таня сжала салфетку так, что ногти впились в ладонь.
Её дочь Анна должна была заехать к концу вечера – экзамен закончится в девять. Таня ей о спектакле не рассказывала. Не хотела посвящать в эту странную историю.
Ведущий – профессиональный тамада Игорь – начал программу.
– Дорогие друзья. Сегодня мы отмечаем юбилей нашего замечательного руководителя, Максима Борисовича.
Аплодисменты, крики «Ура». Максим встал, поднял бокал. Лицо красное, глаза блестят. Выпил уже прилично.
– Спасибо всем, кто пришёл. Это лучший вечер в моей жизни.
Камилла рядом смотрит на него восторженно. Таня сжала салфетку в руке.
Олег Викторович сидел в дальнем углу зала, кивнул ей незаметно. Пора.
Игорь объявил:
– А теперь слово супруге юбиляра, Татьяне Викторовне.
Таня встала, взяла микрофон. Руки не дрожали. Странно. Зато под мышками выступил холодный пот. Таня чувствовала, как блузка прилипла к спине. Рот пересох, язык словно приклеился к нёбу. Она сглотнула, взяла бокал воды со стола.
– Спасибо, что пришли отметить этот день, – начала она. – Максим действительно многого добился. Он успешный, целеустремлённый. Все его уважают.
Гости слушали вежливо, кто-то кивал.
Максим крикнул с места:
– Танюха, давай без соплей. Скажи, что я лучший.
Несколько человек засмеялись. Камилла улыбнулась.
Таня посмотрела на него. И почувствовала – всё. Хватит.
– Ты лучший в том, чтобы меня не замечать, Макс.
Смех затих. Гости переглянулись.
Максим нахмурился:
– Ты чего несёшь?
– Двадцать лет я для тебя просто фон. Удобная, тихая, всегда рядом. Как мебель. Даже хуже – мебель хоть протирают иногда.
Кто-то ахнул. Максим встал, попытался засмеяться:
– Танюш, это шутка, да?
В этот момент в зал вошёл Артём. Высокий, в тёмном костюме, с огромным букетом белых роз. Он шёл уверенно, глядя только на Таню.
Гости обернулись. Кто-то прошептал: «Кто это?»
Артём остановился перед Таней, протянул цветы:
– Татьяна, можно?
Она смотрела на него. Не на актёра Артёма. На человека, который три дня назад смотрел на неё так, будто видел не серую мышку, а кого-то важного.
– Сергей? – произнесла она по сценарию.
– Я ждал двадцать пять лет, – сказал он негромко. – Наш сын нашёл тебя. Я больше не могу без тебя.
Таня знала – это текст. Заученные слова. Но почему тогда внутри всё сжалось? Почему захотелось поверить? Дура. Старая дура. Ему тридцать восемь, он актёр, ты ему никто. Но рука потянулась к букету сама.
Следом вошёл Никита в роли сына Данила. Молодой, растерянный, но старательно играющий.
– Мама, это папа. Мы хотим, чтобы ты была с нами.
Зал замер. Таня видела, как расширились глаза у сидящих за столами, как Камилла побледнела, как Максим разинул рот.
Он попытался что-то сказать:
– Какого... Таня, кто эти люди?!
Она повернулась к нему. И вдруг поняла, что больше не играет.
– Эти люди – моё прошлое. Которое я предала ради тебя. А ты даже не ценишь.
– Танюш, давай без драмы...
– Драма? – голос её сорвался. – ТЫ называешь меня клушей при всех. ТЫ флиртуешь с Камиллой у меня под носом. И я должна молчать?
В зале повисла тишина. Камилла опустила глаза. Максим открыл рот, закрыл.
Артём подошёл ближе, тихо сказал:
– Татьяна, пойдём. Ты заслуживаешь лучшего.
Она посмотрела на него. И увидела не актёра. Она увидела выход.
– Ты правда так думаешь?
Он кивнул.
– Да.
Пальцы Артёма были тёплыми. В голове мелькнуло: «Что я делаю? Двадцать лет брака. Анна. Ипотека почти выплачена». Но ноги шли сами, будто кто-то другой управлял её телом.
И Таня взяла его за руку.
Они шли к выходу через весь зал. Гости молчали, только где-то сзади кто-то ахнул. Максим рванулся за ними:
– Стой. Это же спектакль. Таня, это игра.
Она обернулась на пороге.
– Игра? Для тебя вся наша жизнь – игра. А для меня нет.
Олег Викторович вскочил со своего места, попытался исправить ситуацию:
– Дорогие гости, это действительно спектакль. Сюрприз от Максима Борисовича.
Но Таня уже вышла. Артём и Никита шли за ней.
В холле ресторана она остановилась. Букет роз выпал из рук. Колени подкашивались. Таня опустилась на диван и только тогда почувствовала, как сильно колотится сердце – в висках стучало, перед глазами поплыли мелкие точки. Она зажала ладонями уши, пытаясь успокоиться.
Никита поднял букет, протянул неуверенно:
– Татьяна Викторовна, что происходит? Мы же договаривались...
Она смотрела на цветы. Белые розы. Красивые.
– Прости, Никита. Я не могу больше играть.
Парень растерялся:
– Но нам не заплатят, если мы сорвём постановку.
Артём достал бумажник:
– Я компенсирую Олегу Викторовичу твою часть гонорара. Уходи.
Никита посмотрел на них обоих, пожал плечами и ушёл. Они остались вдвоём.
Таня села на диван в холле. Руки затряслись. Только сейчас до неё дошло, что она натворила.
– Я сошла с ума, – прошептала она.
Артём сел рядом.
– Нет. Ты сказала правду.
– Но это был спектакль.
– Был. Но ты не играла. Уже нет.
Она посмотрела на него:
– А ты?
Он помолчал. Потом ответил честно:
– Я тоже. С первой репетиции я понял, что ты особенная.
Таня засмеялась – коротко, нервно:
– Это безумие. Мы же не знакомы.
– Знакомы. Три репетиции. Я знаю о тебе больше, чем твой муж за двадцать лет.
Она хотела возразить, но не смогла. Потому что это была правда.
В холл ворвался Максим. Трезвее, чем был в зале, но всё ещё не до конца понимающий происходящее.
– Таня, прекрати клоунаду. Все ждут финала.
Она встала.
– Вот он, финал.
– Ты что, серьёзно? Ты правда хочешь уйти?
– Не знаю. Но... хочу попробовать. Хотя бы раз. Понимаешь?
– С этим актёром?!
Артём тоже встал. Спокойно сказал:
– Я не просто актёр.
Максим рассмеялся зло:
– Ты наёмный работник. Я тебе заплатил.
– Верну деньги.
– Да пошёл ты. – Максим шагнул к нему, но Таня встала между ними.
– Стой. Это не его вина.
– А чья? Моя?
– Твоя тоже.
Он смотрел на неё, будто видел впервые.
– Я же... я не хотел тебя обидеть. Это была шутка.
– Знаешь, Макс, всё всегда было шуткой. Все твои слова, твои поступки. Даже наш брак – большая шутка, где ты главный комик, а я статист.
Анна шла по коридору ресторана, когда увидела толпу гостей, выбежавших из зала. Кто-то снимал на телефон, кто-то громко обсуждал. Она услышала имя матери и бросилась в холл.
Анна вбежала. Лицо в слезах, глаза испуганные.
– Мама, папа, что происходит? Мне позвонила Юля, сказала, что вы разводитесь прямо на корпоративе.
Таня обняла дочь:
– Аня, прости. Всё сложно.
Анна смотрела на мать, и в её глазах было что-то страшное – не злость, а разочарование.
– Почему ты молчала? Все эти годы?
– Аня, я...
– Нет, мам. Я видела. Видела, как он при гостях называет тебя курицей. Как ты сидишь в углу, пока он танцует с Камиллой. Я думала, тебе так нормально. Что у взрослых так принято.
Голос Анны сорвался:
– А теперь оказывается, ты просто терпела? И взорвалась при всех? Это отвратительно. Вы оба отвратительны.
Развернулась и ушла. Дверь хлопнула.
Таня хотела бежать за ней, но ноги не слушались. Она стояла посреди холла в своей серой юбке и думала, что всё рухнуло. Двадцать лет жизни, семья, даже дочь теперь смотрит на неё как на чужую.
Артём тихо сказал:
– Пойдём. Я отвезу тебя.
Максим не остановил их.
Артём привёз её в гостиницу на Большой Покровской. Небольшую, чистую. Устроил в номере, сказал:
– Отдохни. Завтра поговорим.
Она осталась одна. Села на кровать, посмотрела в зеркало на стене. Незнакомая женщина смотрела в ответ. С размазанной тушью, бледным лицом. Но живая. Впервые за много лет – живая.
Телефон разрывался от звонков. Максим, Анна, неизвестные номера – наверное, гости с корпоратива. Она выключила его.
На третий день Таня проснулась в час дня. Встала, дошла до ванной, посмотрела на себя в зеркало. Затёкшие глаза, седая прядь у виска – когда она появилась? Села на пол прямо в халате. Достала телефон, открыла галерею. Фотографии: Анна-первоклашка, их с Максимом свадьба, отпуск в Турции десять лет назад.
На всех фото она улыбается. Красивая, ухоженная, правильная жена. Чужая.
Таня закрыла глаза и завыла. Тихо, сдавленно, как раненое животное. Артём был в соседнем номере – он снял его на всякий случай. Услышал через стену, постучал. Она не открыла. Просто сидела на холодном кафеле и выла.
Проснулась от стука в дверь. Открыла – Артём стоял с пакетом из кафе.
– Принёс завтрак. Можно?
Она пропустила его внутрь. Они сидели за маленьким столиком у окна, пили кофе. Он не спрашивал ни о чём. Она молчала. Но молчание было комфортным.
Потом Таня всё-таки заговорила:
– Что вчера было?
– Правда.
– Но мы же играли.
– Играли. Но где-то между репетицией и выходом на сцену это перестало быть игрой.
Она посмотрела на него внимательно:
– Для тебя?
– Для меня. А для тебя?
Таня задумалась. Вспомнила, как держала микрофон, как смотрела на Максима, как взяла Артёма за руку.
– Не знаю. Мне кажется, я просто устала. От всего. От роли жены, которую никто не видит. От жизни, где ты – фон для чужого успеха.
Он кивнул.
– Понимаю.
– Но это же не значит, что я должна уйти к первому встречному актёру, который сыграл мою первую любовь.
Артём усмехнулся:
– Да уж. Глупо звучит, согласен. Но ты не глупая.
– Тогда что мы делаем?
– Не знаю. Может, просто пьём кофе?
Она улыбнулась. Первый раз за сутки.
Максим приехал к обеду. Постучал, она открыла. Он выглядел измученным. Без сна, небритый, в той же рубашке, что была вчера.
– Таня, можно поговорить?
Она кивнула. Артём встал, чтобы выйти, но она жестом остановила его:
– Останься.
Максим недовольно покосился на него, но сел.
– Хватит дурить. Возвращайся домой.
Таня налила себе ещё кофе. Медленно, обдумывая слова.
– Зачем ты придумал этот спектакль?
– Хотел развлечь гостей.
– Правда? Или хотел показать, что я никуда не денусь?
Максим молчал.
– Ты думал, я поиграю и вернусь. Удобная Таня. Серая Танька. Но я не вернусь.
– Из-за него? – Максим кивнул на Артёма.
– Из-за себя.
Он смотрел на неё долго. Потом сказал:
– Я не понимаю. Ты же всегда была довольна.
– Я молчала. Это не значит, что была довольна.
– Почему не сказала раньше?
Таня засмеялась грустно:
– Говорила. Ты не слушал. Или не хотел слышать.
Максим встал, прошёлся по номеру.
– Хорошо. Допустим, я был плохим мужем. Но мы же можем всё исправить? Начать заново?
– Можем. Но я не хочу.
– Почему?
– Потому что я устала начинать заново с тобой. Хочу начать заново с собой.
Он не понял. Она видела это по его лицу. Для Максима мир всегда крутился вокруг него. Он не мог представить, что кто-то выбирает не его.
– Ладно, – сказал он наконец. – Посиди, подумай. Но домой возвращайся. Это твой дом.
Когда он ушёл, Артём спросил:
– Как ты?
– Странно. Лёгко.
– Это хорошо?
– Не знаю. Но впервые за много лет мне не хочется извиняться за то, что я чувствую.
Прошёл месяц.
Таня сняла маленькую квартиру на окраине. Хозяйка, бабка лет семидесяти, требовала депозит в двойном размере: «А то мало ли, разведёнки всякие съедут, не заплатив». Таня молча отдала деньги – все накопления за три года. В квартире воняло старыми коврами и кошачьим туалетом. Первые два дня она мыла полы с хлоркой, задыхаясь от запаха.
Однушка, четвёртый этаж, без лифта. Но своя.
Она подала на развод. Максим сначала не являлся на заседания – адвокат просил отсрочки. Потом предложил разделить квартиру пополам, если она откажется от алиментов. Таня согласилась. Просто чтобы быстрее закончить.
На следующий день в рабочем чате клиники началось. Коллега Света написала: «Тань, это правда про актёра?» Потом Лена: «Ты чего творишь вообще?» Таня вышла из чата. Через час позвонила заведующая: «Татьяна Викторовна, возьмите неделю за свой счёт. Вам нужно прийти в себя». Таня поняла – её попросили уволиться.
Анна первые недели не отвечала на звонки. Потом написала коротко: «Мама, мне нужно время». Таня ответила: «Хорошо. Я жду».
С Артёмом не сложилось. Он звонил первые недели, предлагал встретиться. Она соглашалась. Они гуляли по набережной, пили кофе в кафе, разговаривали. Но между ними была пустота. Та самая пустота, которая возникает, когда иллюзия рассеивается.
Они встретились в последний раз в сквере у театра. Артём сказал:
– Наверное, нам не судьба.
Таня кивнула:
– Наверное.
– Ты не жалеешь?
– О чём? О том, что ушла от Максима? Нет. О том, что мы не получились? Тоже нет. Ты помог мне. Без тебя я бы не решилась.
– Я просто сыграл роль.
– Ты сыграл правду.
Он улыбнулся. Они обнялись на прощание. Тепло, по-дружески.
Ещё через полгода Анна позвонила. Сказала, что хочет встретиться. Они встретились в том же кафе, где Таня когда-то говорила с режиссёром Олегом Викторовичем.
Анна была серьёзной, взрослой. Заказала латте, посмотрела на мать внимательно:
– Ты выглядишь иначе.
– Иначе как?
– Не знаю. Ярче, что ли.
Таня улыбнулась. Она действительно изменилась. Коротко подстриглась, стала носить яркие блузки вместо серых свитеров. Записалась на курсы керамики. Просто потому, что всегда хотела что-то лепить руками.
– Аня, прости меня за тот вечер.
– Мама, мне нужно было время понять. Сначала я злилась на вас обоих. Потом поняла – ты просто устала. И имела право уйти.
– Спасибо.
– Но это был жестокий способ.
– Знаю. Но другого я бы не решилась.
Они помолчали. Потом Анна спросила:
– А ты счастлива?
Таня задумалась.
– Я свободна. Наверное, это почти то же самое.
Прошёл год.
Таня шла по Большой Покровской с пакетом продуктов. Декабрь, снег, предновогодняя суета. Она остановилась у витрины книжного, разглядывала новинки.
– Татьяна?
Обернулась. Артём стоял рядом, в тёплой куртке, с шарфом на шее. Улыбался.
– Привет.
– Привет. Как дела?
– Хорошо. Ставлю спектакль в молодёжном театре. Премьера на днях.
– Поздравляю.
– Спасибо. А ты?
– Я тоже хорошо. Работаю, живу.
Они стояли, немного неловко улыбались друг другу.
– Знаешь, – сказал Артём, – я иногда вспоминаю тот вечер.
– Я тоже.
– Это была лучшая роль в моей жизни.
Таня усмехнулась:
– Потому что это не была роль.
– Именно.
Они помолчали. Потом Таня протянула руку:
– Спасибо. Что сыграл со мной.
Он пожал её руку, не отпуская:
– Спасибо, что позволила.
Они разошлись в разные стороны. Таня шла домой, и дышалось легче. Она поняла – та история закончилась. Спектакль давно сыгран, занавес опущен. А она живёт дальше. Одна. Но впервые за много лет – по-настоящему.
Дома она включила чайник, достала из пакета банку варенья, которое купила на рынке у бабушки. Малиновое, густое. Села за стол, открыла ноутбук. На курсах керамики её работу – странную кривоватую вазу – выбрали для выставки в городской библиотеке. Мелочь, конечно. Но приятно.
Телефон пискнул. Сообщение от Анны: «Мам, на выходных приеду. Испечёшь что-нибудь?»
Таня написала: «Конечно. Приезжай».
Она посмотрела на экран, на свою переписку с дочерью, на расписание своих занятий, на список дел. Её жизнь. Маленькая, негромкая. Но своя.
И в ней больше не было сцены, на которой нужно было играть чью-то жену.
Максим тем временем женился на Камилле. Родился сын. Он разместил фото в соцсетях – счастливая семья, улыбки, подписи про новую жизнь. Таня посмотрела, поставила лайк. Искренне. Пусть будет счастлив. По-своему.
Камилла, кстати, через полгода после свадьбы тоже изменилась. Перестала быть яркой хищницей, стала уставшей мамой в растянутой футболке. Такова жизнь. Роли меняются.
А Олег Викторович, режиссёр того самого спектакля, через год снова вышел на Таню. Написал в сообщениях: «Татьяна Викторовна, хотите ещё поучаствовать в проекте? Иммерсивный театр для корпоративов. Хорошо платят».
Она ответила коротко: «Нет, спасибо. Я больше не играю».
И это была правда.
Прошло ещё полгода. Таня встретила мужчину. Не актёра, не героя из снов. Обычного человека – инженера Виктора, который пришёл чинить трубу у неё в квартире. Остался на чай. Потом пришёл ещё раз. Просто так, без труб.
Они не строили планов. Не говорили о вечной любви. Просто встречались по выходным, гуляли, разговаривали. Ему нравилась её новая стрижка. Ей нравилось, что он не называл её клушей.
Может, что-то получится. Может, нет. Но Таня больше не боялась. Она поняла главное: жизнь – не спектакль, где нужно знать финал заранее. Жизнь – это когда ты выходишь на сцену без сценария. И играешь себя.
Только себя.