Друзья, захотелось с вами поговорить про изменение установок и про то, как важно не опускать руки.
Сподвигла к этому читательница, которая прислала вот такой комментарий:
А я хорошо помню, как мы с ней переписывались в комментариях под одной статьёй. Она действительно писала, что говорит-говорит с дочкой, но кажется, что всё бесполезно. В классе есть ребёнок, которого не принимают, и сколько бы она, как мама, дочке не объясняла, что так нельзя, дочка вторит большинству. А я тогда писала, что ни в коем случае нельзя прекращать, опускать руки, что обязательно все семена родительских установок прорастут.
Так было с моим сыном. Сейчас ему 16, по многим вещам уже можно делать выводы и подводить промежуточные итоги. Он пережил травлю в начальной школе. Вынес из этого опыта много разных уроков. Про то, что семья на его стороне. Про то, что не всем взрослым можно верить. Про то, что насилие и нарушение границ – это плохо.
Но среди прочего он вынес (ненадолго) ещё одну установку, которую в последствии нам, как семье пришлось корректировать – чтобы остаться в безопасности, нужно присоединяться к мнению лидирующего большинства. В том числе это выражалось как раз в отношении к некоторым ребятам в классе.
Хронология событий в его первой школе выглядела так. 1 и 2 класс – нездоровый класс, там как раз поселилась травля. Травили не только сына, плюс после его ухода пришёл новый мальчик (мулат), тут же всё «внимание» агрессоров перекинулась на новенького. 3 и 4 класс – прекрасный здоровый класс, учитель – мудрый, безопасный и авторитетный взрослый, который умеет не только давать уроки, но и управлять классом. Затем переход в 5 класс. Так как в средний блок нужно заново поступать, к тому же у классов есть специализация, там каждый класс представляет собой сборную солянку, кто-то перешёл из разных классов этой же школы, кто-то из других школ. Начался конвейер, никто особо вообще классом не управлял, никто детей никак не объединял. Классное руководство дали чудесной женщине, учителю по информатике. Проблема была в том, что она видела детей редко, к тому же, к сожалению, весь год сильно болела, очень много времени несколько раз была на больничном. Класс жил сам по себе, как-то сам управлял собой. Очень быстро оформилась ячейка лидеров с не самыми конструктивными и позитивными ценностями.
И что вы думаете? Где оказался наш Ярослав? Примкнул вот к этой ячейке. Там всем рулили несколько девочек, которые сразу с первых дней начали прогуливать, не делать «домашки», дерзить учителям. Вроде бы в началной школе они так себя не вели, но тут оказались в бесхозном классе без управления взрослым и понеслась. Они быстро выбрали «лохов», тех, кто учился, выполнял «домашки», не прогуливал. Так как сын всегда пользовался успехом у противоположного пола, его с удовольствием приняли. Пропускать и дерзить он не начал, почему-то такое нарушение кодекса ему прощалось, но учиться перестал тут же. Так и говорил: «Это в нашем классе считается стрёмным». В обзывательствах и унижениях «лохов» не участвовал, но меня убивало то, что и не останавливал. В разговорах со мной говорил, что тоже их такими считает. Почему? «Потому что они зубрилки».
Я была в шоке. Это было настолько на него не похоже. И меня нисколько не успокаивало то, что вслух он этим детям не произносил гадостей. Мне-то он говорил, что считает их лохами. Мне этого было достаточно, чтобы начать паниковать. И ещё он говорил: «И они сами виноваты в таком отношении к ним. А чё они зубрят? А чё они заучки?» Другими словами – а чё они не поддерживают ценности лидирующей группы?
Ровно это говорили, когда травили его самого несколько лет назад. А чё он по-английски хорошо говорит? А чё он матом не ругается? А чё за девочку заступился? Когда я апеллировала к его прошлому опыту, он говорил: «Да, я вёл себя, как дурак. Мне и правда надо было понять, как себя вести и быть таким же, как они».
Что??? В нашей семье вот это «быть, как они» - это абсолютное табу. Как вообще такое могло вырасти у нас? В нашем доме? Да ещё это говорит ребёнок, недавно переживший травлю, которая как раз и происходит из-за тупого следования каждого за большинством.
Я возмущалась, задавалась всеми этим вопросами. А подростковый психоаналитик сына тогда сказал: «Ну вот ровно потому, что с ним это произошло, он сейчас так и говорит. Так ему говорило большинство. Так думало большинство. Так вело себя большинство. Он в принципе в нашем мире видит, что и большинство взрослых ведёт себя так – следует за лидирующим и авторитетным большинством, даже если предлагаются деструктивные ценности и дейсвтия. Редко, кто имеет или не боится озвучить свою позицию. Мальчик пробует эту стратегию. Всё, что вы можете делать, это продолжать транслировать то, во что верите вы. А дальше он выберет сторону. И помните, семейные ценности почти всегда побеждают».
Так я и поступила. Просто продолжала говорить, как думаю. Каждый раз, когда он говорил что-то типа: «Он лох, потому что зубрилка». Или «Все мои друзья этого считают лохом, значит он такой и есть», для меня это было красной кнопкой и ножом по сердцу. Но я упорно и методично продолжала говорить, что нельзя кого-то считать кем-то только потому, что так считает какое-то большинство. Тем более это сомнительное большинство… одноклассники, которые решили, что круто не учиться, забивать, прогуливать, дерзить учителям. С чего ты вообще взял, что это круто? И показывала свой пример и пример других людей, которые, наоборот, учились, уперто шли к цели, и вот это оказалось круто.
Постепенно он стал пересматривать свои взгляды. Далеко не сразу, где-то в середине пятого класса (то есть зомбированный мнением лидирующей группы он был примерно полгода). Я заговорила о смене школы. Мне хотелось найти среду, где учиться ценно, где люди уважают друг друга, где ценно к чему-то стремиться, и вот это считается крутым, а не прогуливание, не обзывательства ит не деструктив. Если в начале года он был категорически против и говорил: «Ни за что! Я нашёл столько друзей, меня приняли самые крутые люди класса!», то к середине года он стал сомневаться, что эти одноклассники крутые и в декабре сказал: «Да, что-то мне перестало нравиться. Хоть меня и не трогают, но смотреть, как все бесконечно цепляют друг друга, ругаются, обзывают, выясняют отношения мне надоело. Согласен смотреть другие школы». Дальнейшую историю вы знаете. Сын ушёл в совсем иную систему. Началась просто кардинально другая школьная жизнь.
Но вот эти моменты своего отчаяния я отлично помню. Когда было совершенно непонятно, как в нашей семье могло такое вырасти, да ещё и с его-то пережитым опытом. Когда казалось, что я с ребёнком разговариваю как с глухой стеной, он друзей слушает гораздо внимательнее, чем меня, и сомневается в каждом моём слове.
Всё проросло. С тех пор было очень много ситуаций, когда сын оказывался единственным, кто вставал на защиту. Или когда он не соглашался с явно деструктивным мнением большинства. Семейное довольно часто прорастает. Вопреки общественному. Всё, что вы можете делкть - это не опускать руки.
Про книгу «Травля: со взрослыми согласовано» можно узнать тут.
Неравнодушных педагогов и осознанных родителей я приглашаю в Телеграмм-канал «Учимся учить иначе».