Всем привет, друзья!
В годы Великой Отечественной войны на паровозовагоноремонтном заводе в Гомеле разыгралась трагедия: более ста человек из подпольной патриотической группы погибли — их выдал агент-провокатор.
Подпольщики вели борьбу с оккупантами разными способами. Одним из самых дерзких методов диверсий стало забрасывание самодельных мин в топки паровозов — их маскировали под обычный уголь.
Когда в начале войны немецкие войска приблизились к Гомелю, руководство приняло решение об эвакуации завода. Уже вскоре в Уфу ушли 120 вагонов с оборудованием и 927 рабочих вместе с семьями; ещё 237 человек направились в Вологду. Однако оккупанты, захватив город, восстановили производство и превратили предприятие в ремонтную базу для своей техники. На работы насильно привлекали как оставшихся специалистов, так и местных жителей.
К концу 1941 года на заводе возникла подпольная организация — сначала в неё входило около двадцати человек. По словам Олега Голованя, сотрудника отдела идеологической работы Гомельского вагоностроительного завода и одновременно смотрителя заводского музея, связь с партизанами поддерживалась через Тимофея Бородина. Через радиоприёмник подпольщики получали сводки Совинформбюро и передавали их рабочим и горожанам. Они распространяли листовки, выводили из строя станки, засыпали в буксы вагонов и паровозов песок и металлическую стружку, а также изготавливали взрывные устройства, которые затем отправляли в топки вражеских локомотивов вместе с углём.
Инициаторами создания группы выступили токарь Николай Пивоваров и слесарь Владимир Глушаков. Последний включился в подпольную работу по совету Константина Соколова — бывшего инженера завода, оставленного в тылу врага для диверсионной деятельности. Однако позже выяснилось, что Соколов перешёл на сторону оккупантов и начал сотрудничать с «Абвергруппой-315». Согласно показаниям бывших членов этой структуры и других предателей, он сделал это добровольно, без давления со стороны немецких спецслужб.
Сам Глушаков имел безупречную военную биографию. С 1935 года он служил в Красной Армии. В начале войны находился в Волковыске, где занимал должность помощника начальника отделения штаба мотомеханизированной дивизии. После попадания в окружение под Минском он оказался в плену, но сумел бежать из сборного пункта для военнопленных и вернулся в родной Гомель, где устроился на паровозовагоноремонтный завод.
Как предатель оказался на службе у врага
— В ночь на 6 февраля 1943 года группа подпольщиков под руководством Михаила Бетанова подняла над заводской электростанцией красное знамя, сорвав с флагштока чёрно-белый траурный флаг, который нацисты установили в память о разгроме армии Паулюса под Сталинградом, — вспоминал Олег Головань. — Уже на следующий день в городе начались массовые облавы. Первым делом были арестованы товарищи Бетанова и Веренчикова. А вскоре в доме на улице Ауэрбаха, где проживал Владимир Глушаков, задержали и руководителей подполья. И это не было случайностью: именно в его квартире оккупанты нашли тех, кого искали. Дело в том, что примерно через полгода после вступления в подпольную организацию Глушаков изменил присяге — отказался от своих убеждений, предал товарищей и перешёл на службу к фашистам.
Как всё произошло, он сам позже рассказал на допросе. В мае 1942 года к нему домой пришли Константин Соколов и ещё один человек. Они поинтересовались, кто входит в группу сопротивления, и оставили у него на хранение десять шашек и несколько пистолетов. Уже через месяц Глушакова арестовала «Абвергруппа-315» — карательный орган немецкой разведки.
«Сначала я отрицал всякую связь с диверсантами, — показывал он позже, — но когда меня поставили лицом к лицу с Соколовым, пришлось признать всё. Вскоре меня отпустили на свободу — и предложили сотрудничать. 9 августа того же года через агента Борисова меня вызвали на квартиру на Советской улице. Там меня встретили заместители начальника „Абвергруппы-315“ — Вильгельм Крахт и Курт Гартман. Они подробно расспросили о моём прошлом, прямо сказали: за такие дела полагается расстрел. Но германское командование решило дать мне шанс. В обмен я должен был помогать в поиске тех, кто борется против оккупантов. Я согласился. Через несколько дней мне выдали удостоверение, подтверждающее, что я состою на службе у германской армии и выполняю особые поручения её командования»
Первым заданием от немцев стало выявление так называемых «ракетчиков» — людей, подававших сигналы советской авиации для наведения на цели во время налётов на Гомель. Однако Глушаков почти ничего не сделал в этом направлении. Главной же и самой разрушительной его задачей стало предательство собственных соратников: он начал выдавать оккупантам всех участников подпольной диверсионной группы, действовавшей на заводе.
«Погибаем… Отмстите за нас»
Свидетельства очевидцев, сохранившиеся в материалах уголовного дела и в архивах музея Гомельского вагоностроительного завода, передают трагедию тех дней с леденящей душу достоверностью.
Ефросинья Кондратьева вспоминала:
— У нас дома муж и его товарищи часто собирались, обсуждали подпольную работу, слушали передачи Совинформбюро. Когда мне удалось повидать Сергея в тюрьме, он прямо сказал: «Нас выдал Глушаков. Будь осторожна — постарайся уехать из Гомеля. А когда придёт Красная Армия, обязательно заяви о его предательстве»
22 февраля 1943 года фашисты расстреляли в лесу сорок три человека.
Лидия Дятлова рассказывала:
— В день казни мы, жёны арестованных, собрались у тюрьмы на Советской улице ещё с утра. Нам сообщили, что наших везут на расстрел. Мы видели, как в тюрьму завезли винтовки, автоматы и пулемёты. Потом выехали три машины: одна крытая и две грузовые. Спустя некоторое время они вернулись за заключёнными. На передней грузовике, в третьем ряду, стоял мой Герасим. Заметив меня, он слабо махнул рукой. Я бросилась к машине — она медленно ползла в гору по шоссе. Он успел крикнуть: «Погибаем… За нас отомстите. Спасай себя и сына!»
Машина скрылась, а я потеряла сознание. Люди подняли меня, привели в чувство. Ефросинья Кондратьева тогда упала без чувств у спортивного клуба. Я еле добралась домой.
На следующее утро пятеро женщин снова собрались и пошли искать место расстрела. Кто-то посоветовал двигаться в сторону Лещинца. По пути встретили знакомых, рубивших дрова, — они показали, где всё произошло. Мы нашли свежую яму. Очевидцы рассказали, что стреляли местные полицаи, а немцы стояли в стороне, наблюдая. Могилу лишь присыпали землёй и прикрыли хворостом.
Мы немного раскопали её и узнали нескольких погибших. Но продолжить не дали — лесник запретил копать.
Ещё одно свидетельство — Веры Слепенковой:
— Моего мужа Якова вместе с другими рабочими ПВРЗ 22 февраля 1943 года расстреляли под Лещинцем. Когда их вывозили из городской тюрьмы, мы с другими женщинами стояли рядом. Все, кого гнали в машины, что-то кричали. Среди общего гула я разобрала лишь одно слово — «прощай».
Снова доносы…
После того как Глушаков выдал подпольщиков паровозовагоноремонтного завода, его путь стал ещё кровавее. В марте 1943 года он вместе с агентом «Абвергруппы-315» Марией Третьяковой отправился в Добруш. Там он устроился помощником управляющего на местную бумажную фабрику, а она — в паспортный стол. Их задачей было выявлять антифашистские ячейки, находить связь с партизанами и проверять, насколько местные власти и полиция преданы оккупантам.
По итогам их доклада немцы арестовали свыше двадцати человек. Бывшего сотрудника Добрушского отдела НКВД Руденкова расстреляли. Семью Михальковых отправили в концлагерь, а ещё двоих — завербовали на службу к врагу.
Один из пострадавших — Андрей Салодкий — впоследствии дал показания:
— С 1941 года мы с земляками из Тереховки скрывались в лесах. Позже я перебрался к тестю в посёлок и устроился на ту самую бумажную фабрику в Добруше. Меня арестовали и до августа 1943 года держали в гомельской тюрьме. Во время погрузки леса нам удалось бежать — мы ушли в партизанский отряд, действовавший в Климовском районе.
В Добруше тогда задержали 26 рабочих фабрики. Уверен: меня сдал Глушаков. Я знал его — он пришёл на предприятие как помощник управляющего. Хотя и сидел в тюрьме, думаю, это было частью его задания от немцев, ведь вскоре его отпустили.
Притворство раскаяния
Глушаков и дальше рьяно служил оккупантам. Следующим этапом его деятельности стал город Климов на Брянщине, куда он вновь отправился с Третьяковой. Им поручили ликвидировать подпольную группу из 43 человек — бывших бойцов советского истребительного батальона. Задачу они выполнили полностью.
А уже в июне, по указанию немецкой разведки, они «перешли» в партизанский отряд. Там заявили, что их насильно завербовали, что это тяготит их совесть, и они хотят искупить вину. Партизаны поверили и дали им разведзадание: собрать данные о немецких частях в Новозыбкове — численность, вооружение, а также составить список агентов абвера. Глушаков и Третьякова частично выполнили поручение и передали собранную информацию отряду.
После освобождения оккупированных земель оба предателя были арестованы. Мария Третьякова получила 20 лет каторжных работ. Владимир Глушаков четыре раза подавал ходатайства о реабилитации, но в 1944 году был приговорён к расстрелу и казнён.
Статья подготовлена на основе материала Татьяны Гремешкевич, опубликованного в газете „Гомельская праўда“
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!