Первая коробка с надписью «ПОСУДА» с шорохом въехала в квартиру, подняв облако пыли с пола. Ирина, стоя на пороге своей новой однушки и отряхивая руки, с вызовом окинула взглядом царящий хаос: голые бетонные стены, торчащие провода и одинокий рожок от люстры, печально свисавший с потолка. И почему-то ей вдруг подумалось, что эта квартира чем-то напоминает ее саму после тяжелого, болезненного развода: такая же одинокая, неустроенная, пустая.
«Ну, привет, новая жизнь», — мысленно произнесла Ирин, закатывая рукава. Развод с Антоном научил ее одному: рассчитывать можно только на себя. Мужчины? Сплошные разочарования в штанах, им ничего нельзя доверить, лучше обходиться как-нибудь без них — Ирина была твердо в этом уверена.
И тут дверь соседней квартиры распахнулась. На пороге возник мужчина с мусорным пакетом в руке, с взъерошенными волосами и лицом, выражавшим глубокую усталость от всего мира. Одет он был в серый спортивный костюм.
— Новая соседка? — без улыбки, сухо и безразлично осведомился он, увидев ее.
Ирина чуть было не фыркнула. Ну вот, стоит только подумать об этих бесполезных созданиях и они тут же являются — как чувствуют! Она кивнула.
— Надеюсь, будем жить в мире. Ирина.
Уголок его губ дрогнул.
— Егор. Сосед. Тоже надеюсь на мир. Если что, стучите. В смысле, в дверь, а не по батареям.
— А по батареям нельзя? — притворно огорчилась она.
— Только в случае апокалипсиса или если у вас пропал последний чайный пакетик, — серьезно ответил Егор. — Правила дома.
Он принялся спускаться по ступеням, а Ирина, с легкой улыбкой, закрыла дверь. Юморист, блин! И где, интересно смеяться нужно было?
***
Субботнее утро, 10:03. Егор уткнулся лицом в подушку, пытаясь поймать сладкие остатки сна, но тот бежал от него, гонимый оглушительным гудением. «Д-д-д-р-р-р!» Перфоратор. Громкий, наглый. Прямо за стеной.
«Да сколько ж можно!» — с колкой злостью подумал он, нехотя выбираясь из теплой постели. Натянул первые попавшиеся штаны и вышел на площадку. Дверь в соседнюю квартиру была чуть приоткрыта. Он постучал по косяку всем кулаком.
Дверь распахнулась. На пороге стояла Ирина в пыльном комбинезоне, с защитными очками на лбу.
— Вам чего? — недовольно спросила она. — Я занята.
— Люди спят! Суббота! — рявкнул Егор.
Глаза Ирины сверкнули. Ах, так! Претензии выкатывать пришел? Конечно, чего еще можно было ожидать? Помощи, что ли? Смешно.
— Сейчас одиннадцать дня! — парировала она. — Имею полное право! Терпите! Еще пару часов!
И с вызовом, вздернув подбородок, захлопнула дверь. Противное, бьющее по ушам гудение возобновилось. Егор стоял, сжав кулаки. После развода его самооценка и так была ниже плинтуса. Нет, он не позволит ей себя третировать. Ей-богу, от этих баб — сплошные проблемы! Глупые взбалмошные вертихвостки, вот кто они. Причем все!
Через пятнадцать минут он снова стучал в Иринину дверь. Даже нет — он долбил в Иринину дверь.
— Открывайте!
Ирина, увидев его, закатила глаза.
— Ну чего?!
— Давайте я вам помогу, — заявил Егор, переступая порог без приглашения. — Вы все неправильно делаете, скорее всего. Откуда вам знать, как правильно… Да и справлюсь я быстрее, так что давайте сюда ваш перф. А то надоели! Устроили тут концерт на весь подъезд!
Ирина хотела было возмутиться, уже даже открыла для этого рот, но вдруг подумала: «Бесплатная рабочая сила. Пусть помогает. Хоть какой-то толк же должен с них быть».
— Ну, раз вы такой специалист… — с усмешкой сказала она. — Валяйте.
И протянула ему перфоратор. Егор сделал вид, что не заметил ее сарказма и, серьезно хмуря брови, прошел в комнату.
Так началась их странная неделя. Егор приходил каждый вечер после работы и по выходным. Он командовал, критиковал, навязывал свою помощь с почти агрессивным упорством. «Я подаю, вы держите». «Не той кисточкой красите». «Дайте, я сам». Ирина ворчала, спорила до хрипоты, но постепенно привыкла к его присутствию. А Егор, закручивая саморезы, чувствовал, как в нем растет нечто забытое — уверенность.
Он снова был нужен.
— С этой стены нельзя перфом убирать штукатурку.
Ирина неверяще вскинула брови.
— Это почему же?
— Потому что она гипсовая. Тут нужны зубило и молоток. Имеются?
Ирина собиралась возразить, но передумала. Да, он говорил с видом эксперта и вообще вызывал у нее раздражение. Но, может, он прав?
— Есть, — наконец ответила она. — Сейчас принесу.
***
На следующий день они стояли перед зашпаклеванной стеной. Ирина с гордостью смотрела на свою работу.
— Ну как? Ровно?
Егор посветил на стену фонариком сбоку и усмехнулся. Рельеф проявился во всей красе — бугры и впадины.
— Похоже на карту горной местности, — констатировал он. — Для альпинистов, наверное, сойдет. Но для стены — нет.
— А вы перфекционист, — буркнула Ирина, но без злобы.
— Нет. Я просто знаю, что потом на это будем смотреть каждый день. И бугры будут раздражать. Дайте шпатель.
Он взял широкий шпатель и длинными, выверенными движениями начал снимать лишнее, создавая идеальную плоскость. Ирина смотрела, завороженная.
— Где научились? Работали в этой сфере? Или работаете?
Егор помолчал, будто не желая говорить на эту тему.
— После развода научился, когда сюда переехал. Эту квартиру мне бабка завещала, она была в жутком состоянии. Сперва хотел нанять рабочих, потом решил-таки сам… Нужно было чем-то руки занять. Чтобы голова не работала. Смотрел ролики в интернете и переделывал по десять раз.
Он говорил это просто, без жалости к себе. Ирина впервые подумала, что ее «мужчины ни на что не годны» — это, возможно, слишком общее утверждение.
Обои они начали клеить через два дня. Ирина долго и придирчиво выбирала их в строительном магазине, бродя между длинных рядов с рулонами. Почему-то хотелось позвонить Егору и спросить, какие лучше брать, но она стеснялась.
Начали клеить с одной из глухих стен, без окон и дверей. Ирина держала верхний край полотна, Егор разглаживал его валиком снизу вверх.
— Левее, — командовал он. — Еще левее. Стоп!
Она замерла, стоя на стремянке, с растрепанными волосами и испачканным в клее подбородком.
— Ну что, ровно? — спросила она, стараясь не шевелиться.
Егор отошел на шаг, критически оценил.
— Ровно. Почти. Если прищуриться и стоять на одной ноге.
Она рассмеялась.
— Вы невыносимый педант!
— А вы ужасная непоседа, — парировал он, но в его глазах зажглась улыбка. — Держите, я подойду, стык нужно подправить.
Он подошел к стремянке, его рука легла поверх ее руки, поправляя край обоев. Прикосновение было теплым и неожиданным. Они замолчали на секунду. Воздух стал будто гуще.
— Все, — он отошел, откашлявшись. — Теперь идеально.
***
Егор сидел на полу среди проводов, отключив электричество на щитке. Ирина сидела напротив, держа фонарик.
— Вас точно током не шарахнет? — тревожно, но с улыбкой спросила она.
— Если вы не включите рубильник, пока я тут вожусь с фазой, то вряд ли, — он не отрывался от работы, аккуратно зачищая провод. — Хотя сюрпризы от вас уже не удивляют.
— Очень смешно.
— Я не шучу. После вашего знакомства с гипсовой стеной я ко всему готов.
Она смотрела, как его пальцы ловко соединяют разноцветные провода. В его сосредоточенности была какая-то мужская, спокойная сила.
— Зачем вам это? — тихо спросила она. — Можно было вызвать электрика.
Егор замолк на мгновение.
— Когда все рушится, — сказал он, не глядя на нее, — нужно научиться чинить это самому. Хотя бы розетки.
Он замкнул последний контакт, поднялся и пошел к щитку.
— Готово? — спросила она.
— Сейчас проверим.
Он щелкнул рубильником. И в новой розетке загорелся свет индикатора, озарив маленькое пространство вокруг теплым желтым светом.
— Получилось, — радостно воскликнула Ирина.
— Получилось, — повторил он, глядя не на розетку, а на нее.
***
Последним штрихом был диван, который Ирина выбирала не менее придирчиво, чем обои. Гора деталей в прихожей. Егор с видом эксперта осмотрел конструкцию.
— Элементарно. Полчаса работы.
Час спустя диван стоял, но явно жил своей жизнью. Один угол отчаянно стремился к полу, другой — к потолку. Ирина весело рассмеялась, глядя на это чудо.
— Ну что, мастер? Это и есть ваши «полчаса работы»?
Егор смотрел на свое творение с комичным отчаянием.
— Он своеобразный. Со своим характером.
— Характером? — она снова засмеялась. — Егор, он инопланетянин!
Их смех слился воедино — звонкий ее и сдержанный его. Они смеялись до слез, до боли в животах, глядя на кривой диван и чувствуя, как тает лед, сковавший их сердца.
— Ладно, — выдохнул Егор, утирая глаза. — Завтра разберу и соберу заново. С инструкцией.
— Я буду помогать, — сказала Ирина. — Держать инструкцию.
Они сидели на кривом диване, пили чай, и было немного неловко, но уже по-доброму. Ремонт подходил к концу. Но что-то новое только начиналось.
***
Глубокой ночью в почти отремонтированной квартире стояла непривычная тишина. Пахло свежей краской и обоями, а не пылью и одиночеством. Ирина ворочалась на раскладушке, которая служила ей временной кроватью. Сон не шел.
В темноте ее мысли навязчиво, снова и снова возвращались к Егору. Она вспоминала, как он держал шпатель — твердо и уверенно. Как хмурился, когда что-то было не идеально. Как сегодня, когда их руки случайно соприкоснулись у стены, по ее спине пробежала странная, забытая дрожь.
«Он завтра придет», — поймала она себя на мысли. И сердце сделало тихий, но отчетливый прыжок. Она будет этого ждать. Впервые за многие месяцы утро казалось не серой необходимостью, а возможностью.
Она начала придумывать поводы.
«Нужно переставить холодильник. Он тяжелый, я не справлюсь».
«Спрошу про розетки на кухне. Скажу, что что-то искрит».
«Предложу чаю. В благодарность. Так, по-соседски».
Но каждая придуманная причина казалась ей глупой и прозрачной. Он что, дурак, не поймет? Но ей так отчаянно хотелось, чтобы он поскорее переступил порог, чтобы снова наполнить это пространство своим спокойным присутствием, своим низким голосом, даже своими педантичными замечаниями.
Она злилась на себя за эту слабость, за эту внезапную зависимость от чьего-то прихода. Но злость была тихой и беспомощной, тонущей в теплом ожидании завтрашнего дня.
***
В это же время, за стеной, Егор лежал в своей кровати и смотрел в потолок. Его квартира, которую он год приводил в порядок в одиночку, вдруг показалась ему невыносимо пустой и тихой. Он привык к шуму за стеной.
Он вспоминал, как Ирина, вся перепачканная в краске, с вызовом смотрела на него, а в глазах у нее стояла такая знакомая боль. Та же, что и у него. Но в отличие от него, она не сгорбилась под ее тяжестью, а атаковала — с перфоратором и шпателем в руках.
«Наверное, завтра опять что-нибудь сломает», — подумал он, и на его лице появилась легкая улыбка. Он ловил себя на том, что ждет этого. Ждет предлога снова войти в ее пахнущий ремонтом мир, где все было так живо и по-настоящему, искренне, без притворства.
Он представлял, как завтра утром снова услышит ее шаги за стеной, как найдет еще одну причину постучаться, как находил все эти дни — спросить про затирку для плитки или предложить помочь весить полку. Любой пустяк был бы поводом.
Два одиноких сердца, еще не готовые признаться даже самим себе, бились в унисон в ночной тишине, разделенные всего лишь тонкой стеной и собственными страхами. Но завтра будет новый день. И стена эта казалась уже не такой прочной.
---
Автор: Александра З.