— Продавай. Другого выхода нет.
Елена застыла в дверях спальни с папкой студенческих работ в руках. Голос Дмитрия доносился из кухни — глухой, надломленный. Она знала этот тон: муж разговаривал с матерью. Только при Ларисе Петровне его уверенный баритон инженера-проектировщика превращался в жалкий шёпот послушного сына.
— Да, мам, понимаю... Максиму срочно нужны деньги... Четыре с половиной миллиона... Нет, я сам разберусь...
Елена опустила папку на комод. Руки похолодели. Четыре с половиной миллиона. Их трёхкомнатная квартира, за которую они отдавали последние копейки шесть лет подряд. Квартира, где пятилетняя Анна засыпала в своей комнате под мобиль с бабочками. Квартира, ради которой Елена вела два курса в университете, брала дополнительные лекции и проверяла курсовые до полуночи, пока дочка спала.
Она вошла на кухню. Дмитрий быстро сунул телефон в карман и натянуто улыбнулся.
— Ты подслушивала?
— А ты собирался мне сказать? — Елена села напротив. — Или просто поставил бы перед фактом: собирайся, съезжаем?
Дмитрий отвёл взгляд.
— Максим влип. Кредиторы требуют долг, грозятся банкротством. Если не вернёт — потеряет всё.
— Пусть и теряет. Это его восьмой бизнес за девять лет. Седьмой раз вы его вытаскивали, и что? Он снова залез в долги.
— Мама говорит, что на этот раз...
— Твоя мама всегда так говорит! — Елена стукнула ладонью по столу. — Всегда находится причина, почему мы должны отдать последнее. А Анна? Она где будет жить?
Дмитрий молчал. Елена понимала: спорить бесполезно. Лариса Петровна уже решила. А её сын лишь выполнит приказ.
Вечером пришла свекровь. Елена открыла дверь и сразу увидела — Лариса Петровна в боевой готовности. Накрашенные губы сжаты в тонкую линию, взгляд жёсткий.
— Дмитрий дома?
— Проходите.
Они сели в гостиной втроём. Лариса Петровна начала издалека: мировой кризис, падение рубля, сложная ситуация на рынке. Потом перешла к Максиму — талантливый, перспективный, просто не везёт. И наконец — к главному.
— Квартиру продать придётся. Максиму нужна помощь, иначе его посадят за долги.
— Его посадят? — переспросила Елена. — За что? Он что, мошенничал?
— При чём тут мошенничество! Просто бизнес не пошёл, а кредиторы давят. Семья должна помочь.
— Семья? — Елена наклонилась вперёд. — Лариса Петровна, а мы с Анной — мы семья? Или только Максим?
Свекровь поджала губы.
— Ты всегда была эгоисткой, Елена. Думаешь только о себе.
— Я думаю о своей дочери. Которая спит в своей комнате и не знает, что завтра может её лишиться.
— Мы найдём вам жильё! Снимем квартиру, поможем...
— Как помогли Максиму? — Елена встала. — Лариса Петровна, я не продам эту квартиру. Ни за что.
— Ты не имеешь права! Квартира записана на Дмитрия!
— На нас обоих. Пятьдесят на пятьдесят. И я не дам согласия на продажу.
Лариса Петровна вскочила.
— Тогда я пойду к юристу! Заставим тебя!
— Попробуйте.
Когда свекровь ушла, Елена села на диван и закрыла лицо руками. Дмитрий стоял у окна спиной к ней.
— Что ты хочешь от меня? — тихо спросил он.
— Чтобы ты защитил свою семью. Жену и дочь. Не брата, который в девятый раз наступает на грабли.
— Ты просишь выбрать между вами.
— Нет. Ты уже выбрал. Три года назад, когда отдал Максиму триста тысяч. Два года назад, когда дал ему полмиллиона под расписку, которую он так и не вернул. Ты всегда выбираешь его.
Дмитрий обернулся. В его глазах была боль, но Елена не отвела взгляд.
— Тогда что теперь? — спросил он.
— Теперь я выберу себя и Анну.
Утром Елена позвонила адвокату — знакомая с кафедры рекомендовала хорошего специалиста по семейным делам. На консультации она всё объяснила.
— Хочу развестись и сохранить свою долю в квартире. Можно как-то зафиксировать, что платила в основном я?
Адвокат кивнула.
— Принесите все чеки, выписки, подтверждения переводов. Если докажете, что вносили большую часть платежей, суд это учтёт.
— А если муж согласится продать квартиру уже после развода?
— После развода имущество делится решением суда. Если суд присудит вам большую долю — она останется только вашей. Муж не сможет распоряжаться ею без вашего согласия.
Елена выдохнула.
— Тогда начнём.
Когда Дмитрий получил уведомление о разводе, он пришёл домой молча, сел на кухне и долго смотрел в окно.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Из-за квартиры?
— Из-за того, что ты готов лишить свою дочь крыши над головой ради брата, который бездарно сливает деньги.
— Я думал, ты меня любишь.
Елена устало прикрыла глаза.
— Я любила. Но любовь — это не только чувства. Это ещё и поступки. А твои поступки показывают, что я и Анна для тебя на втором месте.
Суд назначили через месяц. Елена принесла папку документов — выписки со счетов, квитанции, справки о зарплате за шесть лет. Судья долго изучала бумаги, задавала вопросы. Лариса Петровна сидела рядом с Дмитрием и шипела что-то ему на ухо.
Решение было таким: семьдесят процентов квартиры — Елене, тридцать — Дмитрию. Лариса Петровна вскочила с места.
— Это несправедливо! Мой сын тоже работал, тоже вкладывался!
— Гражданка Рогова, прошу успокоиться, — судья холодно посмотрела на неё. — Решение принято на основании предоставленных документов. Вы можете подать апелляцию.
Но апелляцию никто не подал.
Через два месяца Елена нашла однокомнатную квартиру на окраине. Маленькую, с низкими потолками и старой сантехникой. Зато денег после продажи своей доли хватило купить её целиком, без кредитов.
— Мам, а где моя комната? — спросила Анна, оглядываясь.
— Здесь будет твой уголок, солнышко. Поставим перегородку, повесим шторку. Будет как настоящая комната.
Анна подбежала к окну.
— Смотри, дерево! И птички!
Тамара Ивановна, мать Елены, обняла дочь за плечи.
— Главное — своё. Никто не выгонит, никто не отнимет.
— Да, мама. Своё.
Звонок в дверь раздался поздно вечером. Елена открыла — на пороге стоял Дмитрий с рюкзаком.
— Можно у тебя переночевать? Родители приехали ко мне, места нет.
Елена молча посмотрела на него.
— Ты серьёзно?
— Ну... мы же не чужие люди. Я всего на пару дней.
— Дмитрий. Мы развелись. Ты получил свои деньги. Я не обязана тебя размещать.
— Лен, ну пойми...
— Нет. Это ты пойми. Я шесть лет вкалывала, чтобы купить квартиру. Потом год судилась, чтобы её сохранить. Теперь это мой дом. Мой и Анниной. Ты сделал свой выбор — живи с ним.
Она закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной и глубоко вдохнула. За стеной Анна сопела во сне. На подоконнике стояла самодельная кормушка, которую смастерил Вадим, муж сестры Ольги. Завтра Елена насыплет туда крупы, и воробьи прилетят снова.
Она прошла на кухню, налила воды, села у окна. Город внизу мерцал огнями. Где-то там Максим, наверное, уже придумывал новую бизнес-идею. Где-то там Лариса Петровна и Борис Николаевич сидели у Дмитрия в двухкомнатной съёмной квартире, которую он снял на свою долю от продажи. Где-то там была их жизнь, их проблемы, их выборы.
Но Елена больше не была их частью.
Она легла спать поздно. Перед сном заглянула к Анне — девочка спала, обняв плюшевого медведя. Елена поправила одеяло, поцеловала дочку в макушку.
— Спи, малыш. Ты в безопасности.
И закрыла дверь. Тихо, без скрипа. Навсегда.