Настало время, когда Царица Осень прочно восседает на свом троне. Эта невероятной красоты особа, чьи косы сплетены из рыжих кленовых листьев, а глаза — цвета глубоких октябрьских сумерек. Наряд ее переливается от ярко-золотого до глубокой меди, от багрянца до пурпура.
Быть Царицей Осенью не только красиво, но и, как она сама призналась своему верному ветру-помощнику по имени Шепот, "тревожно". Ведь каждый год от неё все вокруг ждут шедевра. Не просто листопада, а симфонии листопада, балета красок, драмы увядания, море урожая, но чтобы при этом всё было элегантно и без лишних надрывов.
На этот раз Царица Осень столкнулась с особенно вопиющим случаем непослушания.
В самом центре её владений, на холме, с которого открывался лучший вид на её золочёные узоры, стоял старый Клён, который отказывался следовать заявленному сценарию.
В то время как соседние берёзы уже щеголяли в лимонных нарядах, а дубы почти полностью надели свои бордовые мантии, Клён стоял, демонстративно зеленея. Ну, не то чтобы совсем зеленел, скорее, он был того странного, чуть желтоватого, болезненно-болотного оттенка, который никак не вписывался в тщательно продуманную палитру Осени.
– Шепот, – драматично вздохнула Царица, указывая в сторону Клёна, - Ты чувствуешь диссонанс, как и я? Он портит всю композицию! Это не акцент, а... клякса на холсте!
Шепот, который был больше, чем просто ветер – он был доверенным советником Царицы Осени, прошелестел:
– Ваше Величество, возможно, у него просто кризис идентичности? Он ещё не решил, хочет ли быть жёлтым, оранжевым или красным? Иногда нужно дать им... созреть.
– Созреть?! – Царица Осень чуть не уронила свой венок из рябины. – Мы в самом разгаре сезона! Завтра Зяблики полетят на юг, а он всё ещё выглядит так, будто пропустил встречу с моим маляром! Я отправляла к нему Нежные Бризы, чтобы они нашептали ему о красоте оранжевого! Я посылала Хмурые Тучи, чтобы он понял серьёзность положения! Ничего!
Клён был не просто деревом. Он был символом. Если этот Клён не подчинится её воле, что скажут другие деревья? Начнут ли они тоже игнорировать её указания по цветовой гамме? Развеется ли её авторитет? Увидят ли в ней "Царицу дождя и грязи", а не «Царицу - очей очарованья!?"
Она подошла к Клёну, ее разноцветный шлейф из сухих листьев шелестел по траве.
– Старый Клён, – проворковала она, пытаясь быть максимально убедительной. – Послушай. Я знаю, что зелёный – это классика. Но сейчас момент для перемен! Подумай о том, как ты будешь выглядеть на моих фотографиях для ежегодного каталога "Лучшие виды Осени"!?
Клён в ответ легонько покачал слишком зелёной веткой, будто отвечая: "А мне и так хорошо".
Царица вздохнула. Это была не просто эстетическая проблема, это была проблема принятия. Она так стремилась к идеалу, к гармонии, что любое отклонение от её видения вызывало в ней бурю эмоций, от лёгкой досады до настоящей царской фрустрации.
– Шепот, – простонала она, возвращаясь к своему трону. – Что мне делать? Мне кажется, он меня... не любит. Он не хочет участвовать в моей красоте.
– Ваше Величество, – прошелестел Шепот. – А что, если его особый зелёный, чуть пожухлый оттенок, это и есть его вклад? Что если он не отказывается быть красивым, а просто выбирает свою собственную красоту? Не ту яркую, вспыльчивую, как остальные, а ту, что говорит о стойкости, о тихом ожидании, о нежелании торопиться?
Царица Осень нахмурилась.
– Стойкость? В моём сезоне, который весь о переменах? Это же парадокс!
– Возможно, – согласился Шепот, – но ведь и в изменении есть стойкость, а в увядании – вечность. Посмотрите, Ваше Величество, – он чуть усилил свой порыв, и Царица подняла взгляд.
Действительно, на фоне огненных рябин и янтарных осин, этот немного нелепый, слегка болезненный зелёный Клён создавал удивительный контраст. Он не кричал о своей красоте, он просто был. И в его нежелании торопиться, в его чуть выцветшей зелени, словно проступала глубокая мудрость. Он был как старый чудак, который не хочет наряжаться на вечеринку, но своим присутствием делает её подлиннее, живее.
Царица Осень вдруг поняла. Она так хотела создать идеальную картину, что забыла позволить ей быть. Этот Клён не портил её полотно, он добавлял ему глубины. Он был тихим напоминанием, что не вся красота должна быть яркой и драматичной. Иногда самая трогательная красота — это та, что проявляется в несовершенстве, в неторопливости, в собственной уникальной форме ожидания.
– Ты прав, Шепот, – сказала Царица Осень, и её голос был полон неожиданного покоя. – Этот Клён... не клякса. Он – задумчивая пауза. Он — мой философ. И, кажется, самый честный житель моего царства.
С тех пор Царица Осень уже не так сильно тревожилась, если что-то шло не по ее идеальному плану. Она научилась ценить те деревья, что торопились показать свои цвета, и те, что ждали до последнего, и даже те, что просто медленно ржавели. Потому что каждый из них, по-своему, рассказывал историю о том, как красиво просто быть, даже когда весь мир вокруг тебя меняется, требуя идеального выступления. А старый Клён, так и не ставший ярко-красным в этом году, знал, что его особенность – не в цвете, а в уникальности. И Царица Осень наконец это поняла.
Мери Рич