Основная профессия моего отца – комбайнер, еще с МТС. В детстве, когда он на прицепном комбайне «Сталинец» убирал ближайшие к селу поля, я, бегал к нему прокатиться стоя на мостике этой чудо машины. Надо сказать, на этом комбайне было задействовано много людей. Тракторист, "таскавший" комбайн на тракторе ДТ-54, штурвальный – человек, который с помощью рулевого колеса и рейки с отверстиями поднимал и опускал жатку во время движения, два молодых человека для раскладывания соломы в копнителе. Наконец сам комбайнер, который следил за работой всех механизмов.
Во второй половине шестидесятых годов в нашем селе, а это была бригада номер четыре колхоза «Советская Россия» все уборочные работы в поле выполняли с помощью восьми самоходных комбайнов СК-4.
Комбайн СК-4.
В опытных руках комбайнера это был довольно надежный зерновой комбайн. Без поломок не обходилось, но если при подготовке к работе комбайнер постарался, техника служила не плохо.
Что касается потерь зерна, то при правильной регулировке решет и ветра они были минимальными. В этом убеждались каждый «начальник» просеивая мякину из копны на ветру. Одним словом комбайн не зря в свое время получил высокую оценку на нескольких международных выставках. А Таганрогские конструктора за разработку комбайна получили ордена Ленина.
С условиями труда на СК-4 не все так было прекрасно. Козырек над головой не закрывал от палящего солнца. Пыль и пух от осота поднимались к мостику, окутывали комбайнера и штурвального со всех сторон. Особенно это было неприятно в безветренную погоду. Места для штурвального не было, и ему приходилось сидеть на металлическом мостике. Но тогда эти неудобства воспринимались как должное.
Комбайнеры
Большинство комбайнеров в селе были опытные механизаторы. И самый опытный из них Харитонов Степан Яковлевич. Было ему около шестидесяти. Он страдал он от астмы. Поэтому все движения Степана Яковлевича были неспешными, но выверенными и продуманными. Телосложения он был худощавого. Результата добивался не физической силой, а опытом.
Комбайн у Степана Яковлевича был Красноярской сборки. Двигателя у этих машин плохо запускались. Пусковой двигатель надрывается, а основной пускает белый дым и не хочет запускаться. Механизаторы называли такие двигатели «нутряками».
Обычно штурвальными на комбайнах работали сыновья. Но у Степана Яковлевича они уже выросли и разъехались. Поэтому помогала ему в работе жена Александра. В отличие от мужа женщина она была крупная, и подниматься на комбайн ей было не просто, что она старалась лишний раз и не делать.
Советская власть к Степану Яковлевичу была благосклонной. За свой труд он имел Орден Ленина и множество других наград. Нельзя сказать, что также Советы отнеслись к его ближайшему родственнику Харитонову Василию.
Немного истории семьи Харитоновых.
Отец Василия - Ермолай Харитонов, будучи переселенцем, привез с собой в Ключевку кузнечный инструмент. Между полевыми работами выполнял заказы односельчан. Дело оказалось прибыльным. И когда сын Василий подрос, они отказались от возделывания земли и занялись только кузнечным делом. Работа приносила хороший доход. Построили большой двух этажный с железной крышей дом. Имели планы на будущее.
Но все пошло иначе. Началась коллективизация. Дом отобрали и организовали в нем бригадный двор первой бригады колхоза «Пролетарий». Самих с семьями сослали в Сибирь.
Василий в село вернулся из ссылки после войны. В колхоз не вступал, жил на съемной квартире. Зарабатывал на жизнь мелкими заказами. Рассказывал мало. К месту ссылки сплавлялись на плотах. Опыта не было. Не все семьи, из пятнадцати сосланных, добрались до места. Первая зима еше уменьшила отряд ссыльных.
Хороший труд одному человеку – Степан Яковлевичу, дал награды и почет, а его двоюродному брату Василию Евмолаевичу, принес лишения и сломанную жизнь.
Вернемся к комбайнерам.
- Второй по возрасту в бригаде был Рагозин Алексей Алексеевич. Он являлся не только комбайнером, но и депутатом Областного Совета. Как и сегодняшние депутаты, он иногда мог немного похвастать. Для остальных комбайнеров это было хлебом для шуток. В разное время у Алексея Алексеевича штурвальными были его сыновья Анатолий, Владимир и Петр. Дневной заработок у семьи Рагозиных во время уборочных работ составлял 25 рублей, это со слов главы семейства. Чем он гордился.
- Мой отец, хотя и уступал Харитонову С. Я. по результатам, но работа у него ладилась, и выработка всегда была высокой. Отцу в то время было сорок лет.
С 1967 года пришла моя очередь, после двоюродного брата Потапова Александра, быть у отца штурвальным. К этому времени перешел я, в шестой класс. Телосложение у меня было плотным, и особо любопытным, отец выдавал меня за семиклассника. В 1971 году на вахту заступил мой брат Сергей.
- Бурцев Борис Захарович бывший моряк, грудь нараспашку. Любил в минуты досуга побороться с моим отцом. Так как результат всегда был ничейный, процесс частенько повторялся. Штурвальным у Бориса Захарыча был племянник, Александр. К слову сказать, в будущем тоже моряк. Александру принадлежала идея носить шляпу «сомбреро». Идею все штурвальные подхватили. Стали работать в таких шляпах, раздетыми по пояс. От загара и пыли были все шоколадного цвета. Вечером, когда наступала прохлада, и приходилось одеваться, ощущения от покалываний были не самые приятные.
- Сдержиков Владимир Прокопьевич, русский богатырь с добродушным характером. Когда другие в работе немного хитрили, он этого не умел. Убирая подсолнечник, Владимир Прокопьевич каждый вечер пригонял комбайн в село с полным бункером, зная, что утром семечек не будет. И проделанная работа при этом в зачет ему не пойдет.
Припоминаю, его возмущало только одно – почему мужчины во время балета танцуют в таких штанах, что все видно.
Поскольку мы коснулись темы воровства, хочу отметить следующее, на моей памяти, не было случая, чтобы водитель, забирая зерно от комбайнов увез его на лево. Или комбайнер, ссыпал бункер в укромное место, чтобы потом его забрать. Натуральная оплата на заработанный рубль была нормальная. У нас в семье лари в амбаре ни когда не были пустыми. Да, у колхозников была постоянная потребность в дробленом зерне, но это другая история.
- Самым молодым из опытных механизаторов был Бугаев Николай. Есть выражение «впитал с молоком матери», это про Николая. Елена Николаевна, его мама, всю войну работала не колесном тракторе СТЗ-1, позднее мотористом в электростанции. Не удивительно, что Николай хорошо разбирался в технике. Был он горячего нрава, но как утверждал его штурвальный Золотухин Александр, справедливым.
Однажды мы с отцом погнули мотовила жатки. Стоим, думаем, как же поправить трубу. Подошёл Николай, взялся за трубу, упёрся ногами и выправил. Энергия в нем кипела. После окончания работ в хозяйстве ехал помогать в другие регионы, в том числе в Ставропольский Край.
- Уже в те годы механизаторов в деревне не хватало. На время уборочных работ власть привлекала работников культуры. В Ключевке это был «кинульшик» - киномеханик, Лоскутов Александр. Возрастом тридцать с небольшим. Высокий, худой, немного не складный и столь же наивный. На шутки Александр не обижался. Отсутствие у него опыта работе на комбайне давало другим комбайнерам почву повеселиться над его промахами.
Шутки были безобидными. К примеру, однажды на ужин остановились около липового леса. Дальше шел крутой спуск к самому лесу. Александр забыл поставить комбайн на ручник. Порыв ветра стронул комбайн с места, и он покатился. К счастью комбайн удалось остановить, но лишний повод для шуток появился.
Всегда не далеко от этой дружной команды комбайнеров трудился тракторист Салтанов Петр Васильевич. Во время свала он цеплял за свой ЮМЗ четырех метровый лафет. Целый день, с повернутой назад головой, он нарезал круги по полю. Его работа способности можно было позавидовать.
Рабочий день.
Рабочий день во время страды начинался рано. В 6.30 мы все уже были у бригадной конторы готовые выехать в поле. Старшие решали вопросы с бригадиром и механиком, ну а мы молодежь, проснувшись окончательно, начинали разные шалости.
Однажды шутки ради погрузили в будку грузового «Муравья» огромный, в два обхвата чурбак. Александр Кривобоков, будущий зав. отделом Обкома КПСС Оренбургской области начинал свою трудовую деятельность бригадным агрономом у нас в селе. А «Муравей» был его служебным транспортом. Весь день он не мог понять. Что случилось с его железным конем. Вчера лихо бегал по Ключевским горам, а сегодня всю прыть растерял.
Довозил нас до поля Шеповалов А. А. на своем самосвале ЗИС-585Е. Кто постарше ехали в кабине, остальные в кузове. По прибытию на поле начиналась работа на опережение. Первые десять дней уборочной страды оплата была двойная, и каждый старался набрать первым бункер зерна. Это давало преимущество. Автомобилей не хватало, и первый успевал выгрузить два бункера, а последнему приходилось ждать возвращения машин.
Однажды довелось слышать рассказ дважды героя Социалистического Труда Чердинцева Василия Макаровича. Чтобы получить это утреннее преимущество перед другими, он ночевал в поле в бункере комбайна. Дети приносили ему завтрак. К приезду остальных он успевал намолотить первый бункер. Эту историю он поведал на встрече выпускников Покровского ПУ.
Обед.
Во второй половине шестидесятых происходило это мероприятие следующим образом. Рано утром к полю, где работали комбайны, подъезжали на лошадях водовоз с бочкой воды и «кашеварка» со всем своим скарбом в телеге.
Водовоз организовывал костер, ставил треногу, рубил мясо. Кашеварка готовила первое блюдо и компот.
В обед работы останавливались, и все собирались у котла. Столом служил кусок брезента. Каждому кашеварка наливала чашку супа и клала большой кусок мяса. Кушали лежа на животе, часто под палящим солнцем. Надо сказать это было не очень удобно. Вспоминаются древние римляне, которые кушали «возлежав». Но надо отметить, первых блюд, имеется в виду супа или щей они не знали.
Через несколько лет новый бригадир Шеповалов А.А. организовал вагончик у Леденевского родника. Там была печь для повара, столы и крыша над головой для рабочих. Примерно как в кинофильме «Девчата». Но это было потом.
Ужин.
Рабочий день во время уборочной страды был длинный. Из дома каждый брал с собой сумку с продуктами.
Ближе к закату все останавливали свои комбайны. Глушили моторы. Наступала звенящая тишина. Слышалось только стрекотание кузнечиков и пение птиц.
На полотенце выкладывалось копченое сало, яйца, малосольные огурчики, лучок и домашний хлеб. Набор продуктов не замысловатый, но вряд ли на свежем воздухе ресторанное блюдо может быть вкуснее.
Рабочий день обычно заканчивался часиков в одиннадцать. Быстренько собирали вещички и в кузове загруженного зерном самосвала, с чувством выполненного долга, отправлялись домой. Там банька, ужин и на покой, а кто-то умудрялся сбегать на свидание. Золотухин Александр на своем Иж-Юпитер успевал съездить в Раптанку к своей Любашке.
О работе.
На первый взгляд работа у комбайнера однообразная из года в год. Однако это не так. Реально каждая полевая страда отличается от других. Мне особенно запомнились две уборочные компании:
- В 1967 году в западном Оренбуржье случилась страшная засуха. Травы сгорели от палящего солнца. На зерновые поля было страшно смотреть. Редкие, чахлые стебельки с не развитым колосом выросли немногим выше щиколоток. В колхозе было всего две десяти метровых жатки ЖВН-10. Одна из них у отца. Нас бросали на самые плохие поля. Постоянные переезды с этой громилой по Ключевским холмам то еше приключение.
Но запомнились не переезды. Когда начался подбор, а в те время убирали хлеб раздельно, солома не собиралась в копнителе. Короткие стебельки пшеницы проваливались между пальцами пола и безвозвратно терялись. Для колхоза, у которого в то время только дойных коров было одиннадцать гуртов, это была катастрофа.
Руководство принимает решение обшить внутри копнители листовым железом. Решено - сделано. Собранная солома после этого не захотела покидать комбайн. Кто- то придумал закладывать в копнитель бревно с тремя тросами и такой волокушей вытягивать копну. При этом задача штурвального вместо трактора волокушей стянуть копну. Моих силенок не хватало. Отец привязал на каждый трос по кольцу. Совместив кольца и воткнув через них в землю лом, мне удавалось устоять на месте. Копна выходила. Но это было половина дела. Дальше надо было бревно положить назад в копнитель и расправит тросы, причем средний поднять наверх. В раскалённом на солнце, полностью зашитом металлом копнителе, причем очень скользком, это то - еще удовольствие. Мы продержались дня три. С помощью зубила и молотка копнителю был придан первоначальный вид.
Год выдался для всех тяжелым. Всю зиму, колхозники заготавливали корм на востоке области. Автомобилями и железной дорогой солома и силос перебрасывались с востока на запад. А еще летом школьники, работники бюджетной сферы и сотрудники различных предприятий заготавливали веточный корм.
- В 1968 году земля отдала сполна – есть такое выражение. Сейчас часто приходится слышать, что область получила рекордный урожай зерновых. При этом цифры называются не выше четырех миллионов тонн. Для сравнения в 1968 году область только государству сдала пять миллионов тон. Сколько хозяйства оставили на фураж скоту и раздали людям на заработанный рубль, история умалчивает.
На свале ржи хлебная масса не умещалась в окно нашей десяти метровой жатки. В особо урожайных местах мне приходилось по волку бежать вплотную за жаткой, облегчая проход хлебной массе.
В обычный год на подборе комбайнеры стараются попасть на двойной волок. За единицу времени так удается больше намолотить зерна. Двойной волок, чтобы было понятно, получается при делении поля на загонки. В шестьдесят восьмом году ситуация изменилась. Приходилось устанавливать очередность. Желающих не было. Дело в том, что ширина двойного волка была шире подборщика. Штурвальному приходилось с вилами идти перед комбайном и закидывать один волок на другой. При этом комбайн шел на первой скорости, и, не смотря на это барабан «бунел» от нагрузки не переставая. Малейшая ошибка и он забивается. Лом и грубая физическая сила, в этой ситуации, единственный выход.
Немного о работе штурвального.
Главное, на мой взгляд, это умение штурвального подменить комбайнера. Дать ему возможность отдохнуть на краю поля, да просто в непредвиденных ситуациях.
Ну и собственно прямые обязанности:
- Что бы исключить возгорание комбайна содержать его в чистоте;
- Смазка комбайна – ежедневное занятие. На СК-4 было много деталей трения, в том числе и без подшипников. Когда открывали новую бочку солидола, все старались первыми заправить свой шприц. Опоздавший вынужден был заправлять солидол в шприц рукой.
- Заправка комбайна топливом, маслом и водой. В 1967 году топливо приходилось закачивать ручным насосом – это как заниматься амреслингом. Хотя такого слова мы еще не знали. Проблем с дизельным топливом не было. Любой мог подойти к бочке с топливом набрать, сколько ему требовалось, и вопросы никто не задаст.
- Устранение совместно с комбайнером неполадок, это само собой разумеется.
Был один случай, за который мне было стыдно. Косили полеглую рожь. Масса попадала под полотно жатки, наматывалась на ведущий вал и полотно вставало. Чтобы устранить неполадку, надо было убрать скошенную массу с полотна, расстегнуть и скатать полотно. Оно было прорезиненное, с деревянными планками и очень тяжелое. Далее срезать с вала закрученную солому и собрать все в обратном порядке. И это происходила каждые двести триста метров. После очередной остановке полотна я, просто остался на комбайне. Отец выполнил работу один, не сказав мне ни слова. А мне стало стыдно за свою слабость.
- Масса не предусмотренной работы. К примеру, на комбайне у Бородина Анатолия каждую ночь сдувалось переднее колесо. Да можно разбортировать колесо, заменить камеру и решить вопрос. Но в полевых условиях это требует времени. Штурвальный – Бородин Владимир в течении недели, каждое утро ручным насосом делал пять тысяч кочков качая колесо. Иногда мы ему помогали, но не всегда.
- Копнитель отдельная история. Частенько он не закрывался. Надо было на ходу закрыть его и вернуться на комбайн.
- Из курьезного. Когда заполнялся бункер зерном, надо было дать знать водителю. Для этого приходилось становиться на бункер – это был сигнал для водителя. Автомобилей не хватало, и не редко можно было наблюдать такую картину. Все комбайны стоят и на каждом как свечки штурвальные. Не помню, кому принадлежит идея, но скоро функцию живого человека в этом деле стала выполнять палка с привязанной тряпкой. Картина поменялась. Комбайны стоят и над каждым, как флаг мотается тряпка на палке.
За возможность работать штурвальным была борьба среди ребят. Хорошо если отец комбайнер, а если нет, эту работу надо было заслужить.
Завершая статью, надо сказать трудностей в поле у всех хватало, но это и есть работа. Никто не ныл, труд в коллективе был в радость. При этом оплачивался он достойно. Например штурвальный за уборочную мог заработать до четырехсот рублей.
P.S.
Сегодня штурвальных на комбайнах нет. Раньше был государственный подход к этому делу. Выгоду получали все:
- Штурвальный – школьник, хорошо зарабатывал, получал знания и жизненный опыт работы в коллективе;
- Комбайнер имел возможность в течение дня отдохнуть и немалую часть работы делегировать своему помощнику;
- Колхоз, таким образом, фактически готовил для себя квалифицированные кадры механизаторов.
Для сведения, сегодня в селе Ключевка всего две фермерские семьи Рагозины и Бурцевы. И, не случайно, главы хозяйств дети тех штурвальных шестидесятых годов. И мой сын фермер, только в другом селе.
Больше информации о истории родного села, о людях в кругу которых прошли моё детство и юность, на моем канале https://dzen.ru/id/66c340d99f51c96c24041819