Вера Фёдоровна села в кресло и долго смотрела на фотографию сына. Три дня прошло после похорон. Пора заняться делами.
— Люд, иди сюда, — позвала она невестку.
Людмила вышла из кухни, вытирая руки полотенцем.
— Да, Вера Фёдоровна?
— Садись. Поговорим.
Людмила присела на край дивана. Руки дрожали слегка.
— Понимаешь, дорогая, жизнь есть жизнь. Горе горем, а дела никто не отменял.
— Я понимаю.
— Вот и хорошо. Значит так. Квартира эта моя была, моя и останется. Я её Мише покупала, сама копейку к копейке собирала. Ты тут прописана, конечно, но это временно было.
Людмила побледнела.
— То есть как?
— А так. Тебе нужно подыскать себе жильё. Я не выгоняю, пойми правильно. Просто каждому своё место в жизни.
— Но Михаил же...
— Михаил мой сын! А ты что думала? Что теперь тут хозяйкой станешь?
Вера Фёдоровна встала и прошлась по комнате. Выпрямила спину, как генерал перед парадом.
— Сбережения тоже мои. Я их накопила, я за них всю жизнь вкалывала. На твои шпильки и платьица тратить не собираюсь.
— Вера Фёдоровна, но мы же семья...
— Была семья, пока Миша жив был. А теперь что? Мне чужую тётку содержать?
Людмила заплакала. Тихо так, в ладошку.
— Ну что ты рёвешь? Взрослая женщина. Найдёшь работу, снимешь комнату где-нибудь. Молодая ещё, устроишься.
— Мне пятьдесят четыре года...
— И что? В моём возрасте ещё сил хватает на всё. А ты нытьё развела.
Людмила встала и пошла в спальню. Вера Фёдоровна осталась одна.
Она взяла телефон и набрала номер племянницы.
— Алёнка? Это тётя Вера. Да, спасибо, держусь. Слушай, ты не знаешь, когда можно к нотариусу обратиться? По наследству то есть.
— Месяц должен пройти, тёть Вер. А что, завещание было?
— Какое завещание? Я мать, значит всё моё. Так по закону.
— Ну да, конечно. А Люда что?
— А что Люда? Пусть свою жизнь устраивает. Я её не держу.
Вера Фёдоровна повесила трубку. Потом позвонила ещё двум родственникам. Всем рассказала одно и то же. Что квартира её, что Людмила скоро съедет.
Вечером пришёл младший брат Михаила — Сергей.
— Как дела, мам?
— Потихоньку. Вот решаю, что с квартирой делать.
— А что решать? Люда же вдова, ей и достанется.
Вера Фёдоровна аж подскочила.
— Это ещё почему?
— Ну как почему? Они же были женаты.
— Серёжа, ты что? Я эту квартиру покупала! Я! Моими руками, моими деньгами!
— Мам, но по закону жена первая наследница.
— По какому закону? Я мать! Кто тебе такую ерунду в голову вбил?
Сергей почесал затылок.
— Да не знаю, мам. Просто так думал.
— Вот именно, думал. А надо знать. Завтра пойду к нотариусу, всё выясню.
Людмила сидела на кухне и пила чай. Слышала весь разговор через тонкую стенку.
— Люд, — Сергей заглянул на кухню. — Как ты?
— Плохо, Серёж.
— А ты не переживай. Всё наладится.
— Твоя мама меня выселяет.
— Да ладно тебе. Не выселит никто. Это ваша с Мишей квартира была.
Людмила только вздохнула. Сергей хороший, но спорить с матерью не станет. Никто не станет.
Утром Вера Фёдоровна оделась в лучший костюм и пошла к нотариусу. Записалась на приём, заплатила за консультацию.
— Значит так, — сказала нотариусу. — Сын ушел, жена осталась. Но квартиру я покупала, документы на моё имя были изначально.
— А потом переоформили на сына?
— Да, переоформила. Но это же формальность была!
— Понимаю. А завещание было?
— Не знаю. А зачем завещание? Я же мать.
Нотариус объяснил про наследников первой очереди. Про то, что жена имеет такие же права, как мать. Вера Фёдоровна слушала и не верила ушам.
— То есть эта... Людмила может претендовать на половину?
— На половину точно. А если завещание есть, то и на всё.
Вера Фёдоровна вышла от нотариуса злая. Мир перевернулся. Как это так? Она всю жизнь копила, вкладывала, а теперь какая-то чужая тётка может всё забрать?
Дома застала Людмилу за уборкой.
— Что делаешь?
— Прибираю. Думала, вещи собирать начну.
— Рано собираешь. Оказывается, не всё так просто с наследством.
Людмила остановилась, посмотрела на свекровь.
— А что случилось?
— Ничего не случилось. Просто узнала, что ты тоже можешь претендовать. На часть, конечно.
— Понятно.
— Только не обольщайся. Квартира моя была и моя останется. Это я тебе гарантирую.
Но в голосе уже не было той уверенности, что раньше.
Людмила начала собирать вещи в коробки. Вера Фёдоровна ходила кругами по квартире и комментировала.
— Сервиз этот не трогай. Он ещё от моей матери остался.
— Я и не трогаю.
— А шкатулку золотую тоже оставь. Там украшения мои лежат.
Людмила кивнула. У неё своих украшений почти не было. Михаил дарил редко, а свекровь всегда говорила, что на такие глупости денег жалко.
Позвонила Алёнка — племянница. Приехала с мужем Вадиком.
— Ну как тут дела? — спросила Алёнка, оглядывая квартиру.
— Людка собирается, — ответила Вера Фёдоровна. — Я ей объяснила ситуацию.
— А где она жить будет?
— Не знаю. Это уже не мои проблемы.
Вадик покрутил головой.
— Хорошая квартира. В центре. Дорого стоит сейчас такая.
— Ещё бы не дорого. Я её в девяносто втором покупала. Полквартиры продала, чтобы Мише нормальное жильё обеспечить.
— А документы где лежат? — спросил Вадик.
— В сейфе у нотариуса. Миша туда всё сложил когда-то.
Алёнка и Вадик переглянулись.
— Тёть Вер, а может всё-таки завещание есть?
— Не было никакого завещания! Зачем ему завещание в сорок пять лет составлять?
Но голос дрогнул слегка.
На следующий день пришёл ещё один родственник — двоюродный брат Михаила Олег. Толстый, лысый, в мятой куртке.
— Соболезную, тётя Вера.
— Спасибо, Олежка.
— Слышал, наследство оформляете?
— Оформляю.
— А что с машиной будет? Миша же на новой ездил.
— Какая машина? — Людмила подняла голову от коробок.
— Ну которую он месяц назад купил. Кредитную.
— Я не знаю ни о какой машине.
Олег засмеялся.
— Да ладно. Во дворе стоит. Чёрная такая, блестящая.
Вера Фёдоровна нахмурилась.
— Миша мне ничего не говорил про машину.
— А зачем говорить? Сам заработал, сам купил.
Людмила вышла во двор. Действительно, стояла новая машина на Михаилином месте. Ключи нашла в его куртке.
— Вера Фёдоровна, а откуда у Михаила деньги на такую машину были?
— Не знаю. Работал хорошо, получал прилично.
— Но ведь зарплату он вам отдавал.
— Не всю отдавал. Часть себе оставлял.
Людмила села на диван. Голова кружилась. Муж покупал машину и ей не сказал. Копил деньги втайне. Зачем?
— Люд, ты чего такая бледная? — спросила Алёнка.
— Да так. Устала просто.
— А ты не переживай. Найдёшь работу, комнату снимешь. Жизнь наладится.
— Ага.
Людмила знала, что работу в её возрасте найти сложно. Образования особого нет, опыта тоже. Двадцать лет дома сидела, хозяйством занималась.
Вечером Вера Фёдоровна позвонила нотариусу.
— Скажите, а если завещание вдруг найдётся, когда его можно вскрыть?
— А есть основания полагать, что завещание существует?
— Да нет, просто так спрашиваю.
— Если есть, то через месяц после смерти. Это обязательный срок.
— Понятно.
Вера Фёдоровна повесила трубку. А что если Михаил действительно что-то написал? Ну мало ли, вдруг у него были свои планы?
Людмила сидела на кухне и пила валерьянку. Нервы совсем сдали. Завтра идти к нотариусу, подавать документы на наследство. Страшно было. Вдруг Вера Фёдоровна права и квартира достанется ей?
— Люд, — позвонила подруга Тамара. — Как дела?
— Плохо, Том. Свекровь выгоняет.
— Совсем охренела? Извини, конечно, но это же твоя квартира тоже!
— Она говорит, что покупала её сама.
— А закон что говорит?
— Не знаю. Завтра к нотариусу пойду.
— Правильно. И не давай себя в обиду. Ты же не чужая тётка какая-то.
После разговора с Тамарой Людмила немного успокоилась. Действительно, двадцать лет прожили вместе. Двадцать лет она этот дом вела, за Михаилом ухаживала, свекровь терпела. Неужели всё напрасно было?
Ночью не спала. Ворочалась, думала. А что если завещание есть? Что если Михаил её не забыл? Он ведь любил её когда-то. В последние годы, правда, охладел, но всё равно...
Утром встала рано. Кофе выпила, оделась поаккуратнее и пошла к нотариусу. И тут прозвучало слово: завещание
— Какое завещание?
— Ваш сын составил завещание два месяца назад. Заверял его мой коллега.
— Не может быть!
— Может. Вот документ.
Квартиру... завещали Людмиле.
Вера Фёдоровна схватилась за сердце.
— Не может быть! Он бы мне сказал!
— А машина? — спросил Вадик.
— Машина жене. Всё остальное имущество — мебель, техника — делится поровну.
Олег присвистнул.
— Ничего себе поворот.
Вера Фёдоровна сидела как каменная. Не верилось. Миша её предал. Родного сына предал!
— Это подделка, — прошептала она.
— Извините?
— Говорю, это подделка! Миша такого написать не мог!
— Документ заверен, подпись экспертизу прошла. Всё законно.
Людмила молчала. Внутри всё дрожало. Квартира её. Деньги её. Неужели Михаил подумал о ней?
— А сколько на счету денег? — спросил Сергей.
— Два миллиона четыреста тысяч рублей.
— Офигеть, — выдохнул Олег.
Вера Фёдоровна встала.
— Я это дело в суд подам! Сын мой под давлением подписал! Его заставили!
— Кто заставил? — спросила нотариус.
— Она! — ткнула пальцем в Людмилу. — Она его заставила!
— Я даже не знала про завещание, — тихо сказала Людмила.
— Врёт! Конечно знала! Иначе зачем ему такое писать?
Алёнка покачала головой.
— Тёть Вер, ну что вы. Миша взрослый мужик был. Сам решал.
— Замолчи! Тебя не спрашивают!
— А я думаю, правильно он сделал, — вдруг сказал Сергей. — Люда двадцать лет с ним прожила. Заслужила.
Вера Фёдоровна на него посмотрела так, будто он её ножом ударил.
— И ты туда же! Все против родной матери!
— Мам, никто не против. Просто закон есть закон.
— Какой закон? Я эту квартиру покупала! Я деньги зарабатывала!
— А теперь они Люде достались, — сказал Вадик. — Справедливо.
— Справедливо?! — взвизгнула Вера Фёдоровна. — Что справедливо в том, что чужая тётка моё добро получает?
— Не чужая она, — заступился Сергей. — Двадцать лет в семье была.
— Была, да сплыла! Толку от неё никакого! Детей не родила, работать не работала!
Людмила встала.
— Я пойду.
— Стой, — остановила нотариус. — Документы подписать нужно.
— А что подписывать?
— Принятие наследства. Вы согласны?
Людмила посмотрела на Веру Фёдоровну. Та сидела красная, злая, дышала тяжело.
— Согласна.
— Тогда ставьте подпись здесь и здесь.
Людмила подписала. Руки дрожали, но подписала.
— Всё, — сказала нотариус. — Через месяц получите свидетельства о праве на наследство.
Родственники заулыбались, стали Людмилу поздравлять. Обнимали, жали руки.
— Молодец, Люд!
— Правильно всё!
— Теперь заживёшь!
Вера Фёдоровна встала и пошла к выходу. На пороге обернулась.
— Не прощу я этого. Никогда не прощу.
Дверь хлопнула. Остальные переглянулись.
— Ничего, остынет, — сказал Сергей. — Поймёт со временем.
Но Людмила знала — не поймёт. И не остынет.
На улице нагнала свекровь.
— Вера Фёдоровна, подождите.
— Чего тебе?
— Поговорить нужно.
— Не о чем нам говорить. Ты всё получила, чего хотела.
— Я ничего не хотела. Я даже не знала.
— Конечно не знала, — усмехнулась свекровь. — Святая непорочная. А Мишу обработала так, что родную мать забыл.
— Михаил сам решил.
— Сам? Да он всю жизнь маменькин сынок был! А тут вдруг такой самостоятельный стал!
Людмила вздохнула.
— Что теперь делать будете?
— Не твоё дело.
— Может, останетесь в квартире? Места много.
Вера Фёдоровна фыркнула.
— С тобой жить? Ещё чего. Найду где жить без твоей помощи.
Через неделю Вера Фёдоровна собрала свои вещи.
— Куда поедете? — спросила Людмила.
— К Алёнке. Пока.
— А потом?
— Потом как-нибудь.
Людмила помогла донести вещи до машины. Сергей приехал за матерью.
— Мам, может всё-таки останетесь? Люда не против.
— Не нужна мне её жалость.
— Это не жалость, — сказала Людмила. — Мы же семья всё-таки.
— Какая семья? — Вера Фёдоровна села в машину. — Михаил умер, семья кончилась.
Сергей завёл двигатель. В последний момент Вера Фёдоровна опустила стекло.
— Знаешь что, Людка? Может и к лучшему всё. А то я на тебя всю жизнь злилась. Думала, ты Мишу у меня отобрала.
— А теперь не думаете?
— А теперь понимаю — он сам ушёл. Давно уже. Просто я не хотела видеть.
Машина уехала. Людмила осталась одна во дворе.
Алёнка позвонила через три дня.
— Люд, как дела?
— Нормально. Привыкаю к новой жизни.
— А тёт Вера у нас совсем сдулась. Ничего не ест толком.
— Может, к врачу свозить?
— Да не хочет она никуда. Говорит, всё бессмысленно теперь.
Людмила задумалась. Вера Фёдоровна всю жизнь командовала, распоряжалась. А теперь стала никем. Страшно, наверное.
— Алён, скажи ей — пусть приезжает. На пару дней. Поговорим спокойно.
— Да она не поедет. Гордая очень.
— Тогда я сама приеду.
— Зачем тебе это?
Людмила не знала зачем. Просто чувствовала — надо.
На следующий день поехала к Алёнке. Вера Фёдоровна сидела на кухне, пила чай с сушками.
— Ты зачем приехала?
— Проведать.
— Не нужно меня проведывать. Жива пока.
— Вера Фёдоровна, давайте без обид. Что случилось, то случилось.
— Легко тебе говорить. Ты всё получила.
— Получила. И знаете что? Мне не радостно совсем.
Вера Фёдоровна подняла глаза.
— Это ещё почему?
— Потому что понимаю — Михаил не от счастья завещание писал. Он что-то чувствовал. Предвидел.
— А я думала, он меня разлюбил.
— Да нет. Просто хотел справедливости. Я ведь правда двадцать лет дом вела.
— Вела, — согласилась Вера Фёдоровна. — Не спорю.
Помолчали. Пили чай, хрустели сушками.
— А знаешь, Люд, он мне месяц назад странную вещь сказал.
— Какую?
— Говорит: мама, я должен кое-что устроить. На всякий случай. А я думала, он про работу. Оказывается, про завещание.
— Значит, болел уже. Чувствовал.
— Выходит, да.
Людмила достала из сумки конверт.
— Это вам.
— Что это?
— Деньги. Сто тысяч. Чтобы комнату снять, пока не устроитесь.
Вера Фёдоровна посмотрела на конверт, потом на Людмилу.
— Зачем?
— Потому что вы мать Михаила. И потому что мне не всё досталось. Досталась ещё и ответственность.
— За меня что ли?
— За справедливость. Михаил хотел, чтобы всё правильно было. Значит, и я должна правильно поступать.
Вера Фёдоровна взяла конверт. Руки дрожали слегка.
— Спасибо.
— И ещё. Если хотите — приезжайте в гости. По воскресеньям например. Чай попьём, поговорим.
— А не надоем?
— Нет. Одной-то скучно.
— Тогда приеду. В воскресенье.
Людмила уехала домой. Квартира встретила тишиной. Большая, светлая, теперь её квартира. Но не хотелось радоваться. Хотелось просто жить дальше. Правильно жить.
Вечером позвонил Сергей.
— Люд, спасибо тебе. Мать ожила совсем. Говорит, комнату будет искать, работу тоже.
— В её-то годы какая работа?
— Ну сиделкой можно. Или консьержкой. Главное, что не сдалась.
— Это хорошо.
— А ты как? Не жалеешь, что деньги дала?
— Нет. Не жалею.
И правда не жалела. Михаил был бы доволен. Он всегда справедливость любил.
В воскресенье Вера Фёдоровна действительно приехала. Принесла торт, села за стол как гостья. Пили чай, говорили о Михаиле. Вспоминали хорошее. Плохое оставили в прошлом.
Так и повелось. По воскресеньям Вера Фёдоровна приезжала в гости. Иногда оставалась ночевать. Людмила не возражала.
Семья получилась странная, но семья.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересного!
Читайте также: