"Инда взопрели озимые. Рассупонилось солнышко, расталдыкнуло свои лучи по белу светушку. Понюхал старик Ромуальдыч свою портянку и аж заколдобился…"
Много десятилетий специалисты ломают копья - кого же так изящно поддели Ильф и Петров в знаменитом романе "Золотой теленок".
Если и есть в эпизоде с портянками преувеличение, то совсем небольшое. Дело в том, что во времена, когда гениальные юмористы писали роман, объектов для пародии перед их глазами было великое множество. К началу 1930-х в литературном мире СССР на фольклоре всех видов и направлений зарабатывали сотни литераторов.
Да и прочая творческая братия не отставала: художники, театральные и балетные творцы. Фольклор был весьма модным течением. Создавались в неизмеримых количествах новые "былины", сказки, а также слагались сказочные стихи, пьесы, песни и прочее. Причем не просто сказочные, а "народные". с обилием псевдорусских поговорок, шуток, прибауток, просторечных словечек и прочим "доказательствам" истинной любви к русскому народу.
Что самое любопытное, подавляющее большинство этих любителей к простому народу никакого отношения не имели, и видели таковой разве что в виде дворника или уличного чистильщика обуви.
Где-то в середине 1930-х место самого главного сказочника СССР занял Павел Бажов. Благодаря этому рядовому партийному работнику удалось еще при жизни стать классиком советской литературы. А вот многочисленным его предшественникам, и не менее многочисленным последователям, не повезло. Практически все они давно и прочно забыты.
Исключение составляют единицы, и в том числе близкий друг Бажова Борис Шергин.
Литературная жизнь Шергина складывалась весьма непросто. В итоге его сказки не стали частью советской литературы, и только благодаря усилиям энтузиастов из Союзмультфильма он не забыт полностью и навечно.
Союзмультфильм вдохнул новую жизнь в творчество Шергина, было снято несколько мультфильмов по его сюжетам.
Однако "зашли" и стали любимыми у публики всего две из них: "Волшебное кольцо" и "Mister Пронька". Оба мультфильма сняты после смерти автора, при этом сценаристам пришлось немало потрудиться, чтобы тексты стали и забавными, и понятными зрителю . Потому что изначально они с трудом вписывались в понятие "мультфильм для детей".
"Жили Ванька двоима с матерью. Житьишко было само последно. Ни послать, ни окутацца и в рот положить нечего. Однако Ванька кажной месяц ходил в город за пенсией. Всего получал одну копейку. Идет оногды с этими деньгами, видит -мужик собаку давит: - Мужичок, вы пошто шшенка мучите? -А твое како дело? Убью вот, телячьих котлетов наделаю"...
Как и прочие любители фольклора, Борис Шергин никогда не жил в деревне. Он родился в конце 19-го века в Архангельске. В анкетах называл себя сыном крестьянина, но и отец Шергина еще в детстве потерял связь с деревней, поскольку подался в моряки.
Семья была не из бедных, и потому дарования юного Бориса свободно развивались. Окончив Архангельскую мужскую гимназию в 1912 году, он через год поступил в Строгановское художественное училище.
После окончания в 1917 году, работал художником-реставратором.
При большевиках таланты Шергина расцвели и всячески поощрялись. Молодому государству нужна была новая литература, и даровитым молодым людям дорога (как поется в песне) была везде дорога. Шергин в 1922 году переехал в столицу, и сразу же попал на службу в Наркомпрос.
Пропагандировал народную культуру Севера, читал детям сказки (народные и собственного сочинения). К 40 годам вступил в Союз писателей СССР и закрепил за собой статус профессионального писателя.
Обладая немалым административным ресурсом, Шергин легко договаривался с издательствами, и опубликовал десяток своих книжек. Параллельно подрабатывал как литературный критик и искусствовед.
Со временем творчество Шергина все дальше уходило от детей. В 1924 году его первая книга предназначалась для школьного возраста (это было нечто напоминающее "Слово о полку Игореве"). К 1930-му автор перешел к более взрослому жанру, который даже узкие специалисты затрудняются определить - то ли карикатура, то ли гротеск.... В общем, сатира и юмор.
Шергин брался и за серьезные темы, изучая фольклор и природу родных краев, но большого успеха у читающей публики с ними не добился.
После войны дела литератора пошли совсем худо. Мода на "народный" стиль уже прошла, но Шергин этого не понимал. В этом он повторил Зощенко: у того успехом пользовались рассказы-пародии на нэпманов и мещан, и ничего другого он до конца творческой жизни изобрести не сумел. Так и Шергин - пытался реанимировать свой сказочный стиль, когда-то сделавший его модным писателем. И не замечал, что стиль этот отжил свой век, и "сказки" неинтересны читателям.
Плюс ко всему над головой Шергина разразилась нешуточная гроза. Его уличили в фальсификации исторических документов.
В довершение бед критика безжалостно разнесла Шергина за "извращение народной поэзии". И его книги сняли с полок библиотек. Однако снова разразился скандал. Шергина уличили в фальсификации исторических документов.
Впрочем, это продолжалось сравнительно недолго. При Хрущеве писателя вспомнили, стряхнули нафталин и... записали в жертвы "культа личности"! Соответственно, уже в 1955 году Шергин с помпой вернулся в круг избранных: для него организовали творческий вечер в Центральном доме литераторов, вышли две его книги, и сам мэтр Леонид Леонов удостоил его похвалой.
Ну, а после "перестройки" произведения Шергина стали протаскивать на экран и на сцену особенно активно. Но факт остается фактом: ни вторым, ни даже третьим "дедушкой Бажовым" Борис Шергин так и не стал.