— Вика, я купил тебе новые витамины. Специально для женщин после тридцати.
Я обернулась от зеркала. Антон стоял в дверях спальни с белой баночкой в руках. Улыбался так, будто только что подарил мне бриллиантовое колье.
— У меня есть витамины, — сказала я, продолжая расчёсывать волосы.
— Эти лучше. Я прочитал отзывы, изучил состав. Твои китайские — сплошная химия.
Я посмотрела на него через зеркало. Четыре года назад, когда мы только начали жить вместе, я бы растрогалась. Какой заботливый, правда? Сейчас внутри что-то сжалось от досады.
На кровати лежала одежда: бежевый джемпер, тёмно-серые брюки, чёрные балетки. Всё подобрано, всё на своих местах.
— У тебя сегодня встреча с поставщиками, — объяснил Антон. — Я выбрал спокойные тона. Деловой стиль, ничего лишнего.
— Я сама могу решить, что надеть.
— Могла бы, если бы разбиралась в этом, — он улыбнулся. — Помнишь, как ты хотела прийти на корпоратив в красном платье? Я же сказал тогда, что это вызывающе.
Я взяла джемпер. Качественная шерсть, мягкая, дорогая. Но не моя. Я бы выбрала что-то другое. Что именно — не знаю. Потому что последний раз сама покупала себе одежду три года назад.
— Помаду тоже приготовил, — Антон достал из кармана бежевый тюбик. — Натуральный оттенок. Тот розовый, который ты купила на прошлой неделе, слишком яркий.
Внутри что-то сдавило горло, но я промолчала. Спорить бесполезно. Антон всегда найдёт, что ответить. У него на всё есть логичное объяснение.
В офисе Ирина присвистнула:
— Вика, ты сегодня как из глянца! Где такой костюм нашла?
— Муж подобрал.
— Везёт тебе, — вздохнула она. — Мой Витька вообще не замечает, во что я одета.
Я включила компьютер и не ответила. Раньше мне тоже казалось, что это хорошо — когда мужчина обращает внимание на детали. Только теперь я понимаю: эти детали съели всё остальное.
Телефон завибрировал.
"Доехала?"
"Да"
"Встреча в десять?"
"В десять тридцать"
"Хорошо. Позвоню в обед"
Я положила телефон на стол и машинально поставила галочку в блокноте. К концу дня таких галочек будет шесть-семь. Иногда восемь.
Марина заглянула в кабинет, кивнула на телефон:
— Опять проверяет?
— Угу.
— Вика, это ненормально. Тебе тридцать два года, а он контролирует тебя как школьницу.
— Он просто переживает.
— Переживание и контроль — это разные вещи, — Марина присела на край стола. — Ты же это понимаешь. Просто не хочешь признавать.
Я уставилась в монитор. Марина права. Конечно, права. Но что я могу сделать? Антон не пьёт, не кричит, зарабатывает хорошо. По сравнению с мужьями подруг он вообще идеал.
— Запишись на танцы, — сказала Марина. — Или на йогу. Тебе нужно что-то своё.
— Антон не разрешит.
— С каких пор его разрешение важнее твоего желания?
Марина ушла, а я осталась сидеть. Когда его разрешение стало важнее? Когда я перестала сама принимать решения?
Вечером Антон вернулся с коробкой.
— Купил тебе кардиган, — сказал он, доставая вещь. — Серый, базовый. Можно с чем угодно носить.
Я посмотрела на кардиган. Унылый, скучный. Такой носят женщины, которые хотят раствориться в толпе.
— Антон, я не люблю серый.
— Но он универсальный. И к лицу тебе.
— Мне нравятся яркие цвета.
— Яркое — это для молодых девочек, — он повесил кардиган в шкаф. — Тебе уже за тридцать. Нужно одеваться соответственно возрасту.
Я сжала кулаки. Что я могу ответить? Что в тридцать два можно носить то, что хочется? Что возраст не приговор?
— Ещё купил клубнику, — Антон прошёл на кухню. — Свежая, сладкая.
Я посмотрела на ягоды и тихо сказала:
— Я не люблю клубнику. У меня на неё аллергия.
— Нет у тебя никакой аллергии. Ты просто думаешь, что есть.
— У меня начинается зуд!
Антон повернулся. В глазах мелькнула досада:
— Вика, я зарабатываю деньги, я покупаю продукты, я решаю, что нам есть. Если тебе не нравится — зарабатывай больше меня.
Удар. Я развернулась и ушла в комнату.
На следующий день мы с Мариной встретились после работы.
— Ты выглядишь измотанной, — заметила подруга.
— Вчера Антон сказал, что если мне что-то не нравится, я должна зарабатывать больше него.
— Серьёзно?!
— Абсолютно. Хотя я получаю сорок восемь тысяч. Неплохо для бухгалтера.
— Вика, а куда уходят твои деньги? Ты же переводишь всю зарплату на его карту.
Я задумалась. Действительно, куда? Антон говорит, что ведёт общий бюджет. Но что с этим бюджетом происходит — не знаю.
— Попроси отчёт, — предложила Марина.
— Он обидится.
— Это твои деньги! Ты имеешь право знать!
Я кивнула, но внутри всё сжалось. Попросить отчёт — значит показать недоверие. А Антон считает недоверие предательством.
Дома меня ждал сюрприз. Антон сидел на диване с моим телефоном.
— Ты что делаешь? — я выхватила телефон из его рук.
— Проверяю переписки.
— Это моё личное пространство!
— У нас не должно быть секретов, — он посмотрел на меня спокойно. — Я твой муж. Имею право знать, с кем ты общаешься.
— А я имею право проверять твой телефон?
— Если хочешь — пожалуйста.
— Не хочу. Потому что я тебе доверяю.
— Доверие нужно заслужить, — сказал Антон. — И постоянно подтверждать.
— Чем? Отдав все пароли? Согласовывая каждый шаг?
— Вика, не нервничай. Я же не запрещаю тебе видеться с подругами.
— Раз в две недели! В кафе! Потому что домой ты их приглашать не разрешаешь!
— Наш дом — не проходной двор.
Я ушла в ванную, включила воду, чтобы заглушить рыдания.
В субботу Антон отвёз меня к матери.
Нина Павловна встретила нас на пороге, окинула меня взглядом:
— Вика, что за блузка? Цвет какой-то тусклый.
— Антон выбирал, — ответила я.
— Тогда вопросов нет, — свекровь кивнула. — Сын у меня со вкусом. Не то что эти современные мужики, которым плевать на жён.
Мы прошли в гостиную. Нина Павловна налила чай, повернулась к сыну:
— Антоша, как у вас дела? Вика всё ещё капризничает?
— Немного, — вздохнул муж. — Обижается, что я забочусь.
— Не понимает, какой ей мужик достался, — покачала головой свекровь. — Многие женщины мечтают о таком.
— Я просто хочу, чтобы она хорошо выглядела, не тратила деньги на ерунду, была здорова.
— Правильно, — одобрила Нина Павловна. — Женщина без контроля теряет голову. Начинает краситься, наряжаться. А для кого? Чтобы мужикам нравиться!
Я вздрогнула. Антон кивнул:
— Я об этом подумал.
— Молодец, что следишь за ней, — продолжала свекровь. — Я тебя так воспитывала. Помнишь, как ты в школе хотел рваные джинсы? Я сразу объяснила, что это неприлично.
— Помню, мама.
Я сидела и слушала, как они обсуждают меня. Будто меня нет. Будто я вещь, которую нужно правильно эксплуатировать.
В понедельник я рассказала об этом Марине.
— Теперь понятно, откуда у него это, — покачала головой подруга. — Мамочка вырастила контролёра.
— Она считает, что так правильно.
— Конечно. Она всю жизнь управляла сыном, теперь он управляет тобой. Вика, когда ты скажешь хватит?
Я не знала ответа.
В среду вечером я решилась:
— Антон, покажи мне расходы.
Он оторвался от планшета:
— Зачем?
— Хочу знать, куда уходят деньги.
— Не доверяешь?
— Это не про доверие. Это мои деньги тоже.
— Наши деньги, — поправил он. — Я всё веду в таблице.
— Покажи таблицу.
Антон нахмурился:
— Ты намекаешь, что я трачу на себя?
— Я хочу видеть, куда уходят мои сорок восемь тысяч каждый месяц.
Он резко захлопнул планшет:
— Я не обязан перед тобой отчитываться!
— Но я обязана отчитываться за каждую копейку?
— Я глава семьи!
— А я кто?
Антон встал и вышел. Я осталась сидеть, ощущая, как внутри растёт холодная ярость.
В пятницу я сказала Марине, что задержусь. Отключила телефон. Мы гуляли по центру, зашли в магазин, где я купила ярко-синюю водолазку. Такую, какую хотела.
Домой вернулась в одиннадцать.
Антон встретил у двери. Лицо красное, взгляд бегает.
— Где была?!
— Гуляла с Мариной.
— Почему телефон выключила?! Я с ума сходил!
— Ничего со мной не случилось.
Он выхватил сумку, стал рыться. Достал телефон, включил.
И тут что-то щёлкнуло.
— Антон, — тихо сказала я. — Ещё раз возьмёшь мой телефон — подам на развод.
Он замер. Телефон упал на пол.
— Ты... что?
— Услышал.
— Вика, я беспокоился!
— Это не беспокойство. Это болезнь.
Антон попятился. На лице растерянность.
— Но я же всё для тебя...
— Для меня? Или для себя?
Я подняла телефон, прошла в спальню, закрыла дверь.
Утром, пока Антон был в душе, я открыла его ноутбук. Пароля не было — он никогда не думал, что я решусь.
Я нашла таблицу. Пролистала. Похолодела.
Мои сорок восемь тысяч в месяц. За три года — больше полутора миллионов. Куда они уходили? Сорок процентов — непонятные статьи "личные расходы", "разное", "прочее". Остальное — продукты, которые я не ем, одежда, которую не выбирала, косметика, которой не пользуюсь.
Я сделала скриншоты. Отправила себе на почту.
Вечером пришёл Антон. С пакетами.
— Купил пальто, — сказал он, доставая вещь. — Чёрное, классическое.
Я посмотрела. Унылое, безликое.
— И клубнику купил. Свежая.
Я встала, взяла пакет, положила туда клубнику и пальто, протянула:
— Забирай.
— Что?
— Забирай. И уходи.
— Вика, ты чего?!
— Я посмотрела твою таблицу. Хочешь объяснить, куда за три года ушло шестьсот тысяч моих денег?
Антон побледнел:
— Ты... лазила в ноутбуке?!
— Да. Как ты лазишь в моём телефоне. Так куда деньги?
— Это... личные расходы...
— Твои личные за мой счёт?
Молчание.
— Завтра подаём на развод, — сказала я. — Не придёшь — пойду сама.
— Вика, ты не можешь...
— Могу. Это моя квартира. И моя жизнь, которую ты превратил в клетку.
Я открыла дверь:
— Уходи.
— Но...
— Уходи, пока я не позвонила участковому.
Он собрал вещи. Медленно. Всё ещё надеялся, что я передумаю.
Не передумала.
Через неделю позвонила Нина Павловна:
— Вика, ты разрушаешь семью!
— Я спасаю себя.
— Мой сын так заботился!
— Ваш сын меня душил.
— Я подам в суд! Докажу, что ты психически больна!
Я положила трубку. Внесла номер в чёрный список.
Суд был быстрым. Я предоставила скриншоты, показала переписки. Адвокат Нины Павловны пытался доказать, что Антон "просто заботливый".
Судья посмотрела на материалы и вынесла решение: развод. Антон должен вернуть половину денег, что я ему перевела за три года. Семьсот тысяч.
Нина Павловна кричала про экспертизу. Моя сестра Алла спокойно сказала:
— Ещё слово — подадим на вас за клевету.
Свекровь замолчала.
Вечером я вернулась домой. Своим ключом. В свою квартиру.
Достала из пакета новое постельное бельё — с синими цветами. Яркое. То, что нравилось мне.
Переоделась в старые джинсы и футболку с принтом. Антон ненавидел эту футболку.
Прошла на кухню. Достала персики. Разрезала, заварила кофе.
Села у окна.
Зазвонил телефон. Марина.
— Ну что, свободна?
— Да, — улыбнулась я. — Абсолютно свободна.