Найти в Дзене

Военное ремесло: как женщины трудились для фронта

Сегодня наш автор – Галина Александровна Арефьева из города Шуи Ивановской области. Она рассказывает историю своей землячки Елены Пророковой. В этом году Елена Аркадьевна отметила 88-летие. Она хорошо помнит военные и первые послевоенные годы. «Когда началась Великая Отечественная война, маленькой Леночке было всего четыре года. Жила ее семья в деревне Кудрино Шуйского района Ивановской области. Отец с первых же дней войны был призван в армию и отправлен на фронт, где и погиб. В 1942 году забрали на фронт и старшего брата. Мама осталась с четырьмя детьми (все девчонки). Совершеннолетней была лишь одна Нюра. Вместе с другими женщинами она целыми днями рыла окопы. Шестнадцатилетнюю Зину послали на лесоповал. Мама - на сельхозработах. Дома хозяйствовали одиннадцатилетняя Валя и маленькая Лена. В жизни семьи было всё, как и у всех в военные годы: холод, голод, страдание, непосильный труд. В хозяйстве были корова и куры, да только ни мяса, ни молока, ни яиц есть не приходилось: всё сдавали

Сегодня наш автор – Галина Александровна Арефьева из города Шуи Ивановской области. Она рассказывает историю своей землячки Елены Пророковой. В этом году Елена Аркадьевна отметила 88-летие. Она хорошо помнит военные и первые послевоенные годы.

«Когда началась Великая Отечественная война, маленькой Леночке было всего четыре года. Жила ее семья в деревне Кудрино Шуйского района Ивановской области. Отец с первых же дней войны был призван в армию и отправлен на фронт, где и погиб. В 1942 году забрали на фронт и старшего брата.

Мама осталась с четырьмя детьми (все девчонки). Совершеннолетней была лишь одна Нюра. Вместе с другими женщинами она целыми днями рыла окопы. Шестнадцатилетнюю Зину послали на лесоповал. Мама - на сельхозработах. Дома хозяйствовали одиннадцатилетняя Валя и маленькая Лена.

В жизни семьи было всё, как и у всех в военные годы: холод, голод, страдание, непосильный труд. В хозяйстве были корова и куры, да только ни мяса, ни молока, ни яиц есть не приходилось: всё сдавали государству.

Холодно было не только на улице, но и в домах. Кругом щели, а топить печку было нечем. Взрослые на работе, а что могли сделать две маленькие девчушки? Кое-где пособирают сушняк или украдут немного торфа. А утром уже ходит бригадир и проверяет, чем топят жители свои печи. Даже золу проверяли (торф запрещали воровать и строго наказывали за это), так что люди боялись приворовывать, но, к несчастью, приходилось.

Сторож колхозного амбара иногда насыпал деткам в ладошки немного овса, предназначенного для оставшихся в колхозе лошадей. Лена вспоминает, что для того чтобы получить эту горстку, приходили к сторожу только глубокой ночью. Весной и летом переходили на подножный корм: щавель, хвощ, ягоды. Осенью собирали колоски на полях. И возможности взять хоть несколько колосков домой не было, так как за ними на лошади всегда ехал проверяющий.

В 1942 году пришла разнарядка, предписывающая каждому дому сдать пятьдесят пар варежек для фронта. Никого не спрашивали, есть ли в доме пряжа, есть ли свободные рабочие руки, - норму надо было выполнять. Большая часть работы пала на плечи самых младших детей, хотя и мать, и старшие сёстры старались помочь им, придя после работы. Вязать приходилось с утра до ночи. Света в домах не было, вязали при лучине. Позднее и мама, и самая старшая сестра ослепли.

Фото из открытых источников
Фото из открытых источников

Работа была нелёгкой. Сегодня Елена Аркадьевна вспоминает, как ей, пятилетней девочке, приходилось учиться вязать. Вязали варежки из ровницы. Они были двупалые, чтобы солдату было удобнее стрелять. Задачей Леночки было вязать ровные ряды варежки до того места, где должен быть палец, - его вывязывала сестрёнка постарше, остальное опять довязывала малышка. А сестра заканчивала вязку.

Тяжело приходилось, но эту работу брали даже в тех семьях, где некому было вязать. За эту работу им давали то немного молочка, то яичко, то картошки. Тем и питались. А вот руки уже с тех пор начали болеть…

В 1947 году они вынуждены были уехать в Шую. Корова пала, налоги стали непосильными - спасение искали в городе. Кстати, это был последний год, когда можно было беспрепятственно покинуть колхозы, потом паспорта уже отбирали и человек был вынужден оставаться в колхозе на долгие годы.

В Шуе семья заняла восьмиметровую комнатушку, в которой поселились восемь человек. Спали на узеньких полатях и на полу. Из мебели - только стол и два стула. Долгое время голодали (в обед – ложка синей и сладкой от морозов картошки). Опять-таки помогало вязание: носки, варежки, платки продавали или обменивали на продукты.

Но всё же выжили. Позднее Лена окончила школу, стала работать на радиозаводе. Оттуда и ушла на пенсию. Сегодня Елена Аркадьевна Пророкова (Пудовкина) - человек в Шуе известный. Ведёт активную работу в совете ветеранов, возглавляет ячейку ветеранов радиозавода и жителей микрорайона. Одна из первых выпускниц курсов экскурсоводов-пенсионеров, провела большое количество экскурсий по Шуе не только для своих горожан, но и для гостей города. И всегда получает только восторженные отклики.

И до сего дня она продолжает вязать и дарить свои изделия друзьям и знакомым. Только теперь вяжет Елена Аркадьевна с большим удовольствием».

-3