Это случилось в далёком 1942 году, в небольшой белорусской деревне Лесное. Война шла уже второй год. Фашисты хозяйничали в округе, сжигали дома, сгоняли людей на принудительные работы, а тех, кто сопротивлялся, убивали без пощады.
В этой деревне жил 12-летний мальчик по имени Саша Коваль. Его отец ушёл на фронт в первые дни войны, а мама работала в колхозе. Саша был смышлёный, ловкий и отважный не по годам. Он учился в местной школе: её пока не закрыли, потому что фашисты еще не решили, что для них лучше – безграмотные рабы или образованные.
Однажды утром, когда Саша шёл в школу, он заметил, как к окраине деревни тихо подъехал грузовик с немецкими солдатами. Он затаился в кустах и увидел, как офицер, указывая в направлении школы, негромко отдавал приказы.
Мальчик немного знал немецкий язык и догадался: фашисты решили взять учеников в заложники. Партизаны подорвали эшелон с военной, техникой, и теперь немцы решили отомстить.
Саша со всех ног бросился в школу. Он, запыхавшись, вбежал в класс, где уже собрались оставшиеся в деревне немногочисленные дети и учительница Мария Ивановна, и закричал:
— Немцы идут! Хотят убить всех! Надо скорее уходить!
Учительница вначале ему не поверила, но в глазах Саши было столько страха и решимости, что она сразу поняла — дело плохо. Но куда идти? Вокруг лес, а дети почти все маленькие, да и осень на дворе.
Саша вспомнил про старую лесную землянку, где иногда прятались партизаны. Он летом тайком носил туда еду и знал дорогу. Он быстро организовал класс: велел всем надеть тёплые вещи, взять по кусочку хлеба и идти за ним.
Мария Ивановна пыталась спорить: ей казалось, что это безумие – ведь немецкие овчарки все равно найдут их по следам.
– На этот раз солдаты не взяли с собой собак – они же не знали, что им придется нас искать, – уверенно проговорил Саша. – А вечером туда придут партизаны и заберут вас в отряд.
Через задний выход они быстро покинули школу и, пригибаясь, гуськом побежали в лес. Всего их было 12 человек вместе с учительницей.
Уже через пять минут фашисты ворвались в здание, но там было пусто.
Саша вёл одноклассников по едва заметной тропинке, сам прокладывая путь. Он не давал никому упасть духом, подбадривал младших, помогал тем, кто уставал.
И тут учительница Мария Ивановна вдруг с ужасом осознала, что второпях забыла пересчитывать детей. Она кинулась исправлять свою ошибку и обнаружила, что не хватает мальчика Вовы и девочки Ани. Она стала расспрашивать детей, не видели ли их в отстающих.
Но малыши стояли, понурив головы, и молчали.
Вскоре они добрались до землянки. Партизан в тот момент там не было, и дети смогли укрыться и согреться.
Вечером пришли бойцы. Узнав, что случилось, они были поражены.
Командир, седой мужчина с суровым лицом, спросил:
– А где же ваш герой и спаситель – Саша?
– Он решил вернуться в деревню, чтобы спасти Анечку и Вову, – со слезами на глазах ответила учительница.
А Саша бежал обратно в деревню, не чувствуя ни усталости, ни холода. Лес шептал тревожно, ветви хлестали по лицу, но он не обращал на это внимания. В голове была только одна мысль – успеть. Он знал, что рискует жизнью, но представить, что двое малышей могли остаться в школе и попасть в руки фашистов, было невыносимо.
Он вернулся к окраине деревни, прокрался по оврагу, где рос густой кустарник. Прячась за уцелевшими постройками, он добрался до школы.
Она стояла мрачная и пугающе тихая. Внутри слышался топот кованых сапог и немецкие голоса.
Саша пригнулся, затаив дыхание. Потом, так же прячась за кустами, осторожно обошёл здание и заметил, как один из немецких солдат тащит за руку девочку — это была Аня. Позади них плёлся Вова, заплаканный и растерянный. Их вели к грузовику, что стоял у дороги.
Саша знал: если их увезут — уже не спасти.
Он сориентировался мгновенно, выждав момент, когда солдат отвернулся, громко выкрикнул из кустов:
— Хайль! Хайль! Партизанен!
Немец резко обернулся и выхватил пистолет. Но Саша уже бежал в сторону леса, петляя между деревенскими постройками.
Солдат, подумал, что это один из партизанских разведчиков, бросил детей и рванул за ним вдогонку, стреляя на ходу Саше в спину.
И одна пуля зацепила ему плечо.
Саша добежал до края деревни и нырнул за кусты в овраг. Там он затаился, а солдат пробежал мимо – дальше в лес.
Обман удался.
Парнишка выбрался из укрытия и почти ползком вернулся к детям. Они сидели на корточках, спрятавшись за колодезным срубом. По щекам Ани текли слезы, и она дрожала от страха, а Вова стиснул кулаки, пытаясь не расплакаться.
— Тихо, это я. Всё хорошо. Идём со мной, – стараясь не обращать внимания на скользящее ранение, прошептал Саша.
Тут он выглянул из-за колодца и заметил, что озверевшие в бессильной злобе каратели сгоняют оставшихся в деревне жителей к деревянному зданию старой заброшенной церкви.
– Фоя… – негромко скомандовал одному из солдат офицер с повязкой на глазу.
И Саша догадался, что фашистские нелюди собираются загнать всех жителей в церковь и поджечь ее.
Но мальчуган знал один секрет – в подполе церкви был небольшой потайной лаз. А уже из него в сторону леса вел узкий подземный ход. Метров через триста этот ход заканчивался и был скрыт за кустами и толстыми корнями деревьев, которые склонялись над крутым берегом их родной речки – Каменки.
Саша обнаружил его случайно прошлым летом, когда пытался взобраться на этот отвесный берег и сорвался, упав к самому выходу из подземелья. Тогда он сходил домой, взял свечку и вернулся к тайному выходу из церкви. Там он зажег ее и прошел с ней по подземному переходу до церковного подпола.
Потом он вышел из церкви, как ни в чем не бывало, до смерти перепугав при этом бабку Маланью вместе с ее козой.
Похоже, что про этот ход знали лишь те, кто уже давно помер.
Ну, а теперь знал еще и Саша.
Парнишка с осторожностью довел Аню и Вову до леса, спрятал их в кустах и не велел высовываться. Потом он подобрался к тому месту под берегом реки, где был вход в подземелье, и на ощупь почти в полной темноте стал продвигаться в направлении старой церкви.
Когда он оказался внутри, церквушка снаружи уже занималась пламенем. Обезумевшие от страха люди кричали и метались в поисках спасения.
Саша откинул крышку люка подполья, выскочил и схватил за руку первую попавшуюся женщину в слезах и панике. Это была их соседка – мать Анечки.
– Спускайтесь вниз! – прокричал Саша. – Там сбоку справа узкий лаз, а за ним подземный ход – он выведет к реке. А я соберу остальных.
– Где моя дочь?! – с надеждой в голосе вскричала соседка тетя Галя.
– Она жива. Я спрятал детей в лесу неподалеку.
Тетя Галя, услышав слова Саши, только сейчас очнулась от оцепенения. Она схватила его за руку, но он вырвался:
— Идите! Я за остальными!
Женщина, дрожа, спустилась в темный проход, а Саша снова метнулся в толпу.
В церкви стоял густой дым, становилось почти невозможно дышать. Кто-то уже терял сознание от удушья, маленькие дети кричали и плакали, женщины молились, мужчины пытались разбить окна, но доски, которыми немцы заколотили их снаружи, не поддавались.
— Все ко мне! — прокричал Саша, став на скамью посреди зала. — Есть путь! В подполе! Быстрее, за мной!
Кто-то услышал, кто-то увидел мальчишку, и понемногу толпа начала двигаться к люку.
Саша помогал старикам и детям спускаться, поддерживал, подбадривал, указывал дорогу. Он сам уже почти ничего не видел: глаза слезились от дыма, грудь саднила от копоти, но он не останавливался.
Когда в подполе остались последние люди, купол церкви начал осыпаться. Одни горящие балки свисали, другие падали вниз, раздавался треск, шипение и шум вздымающегося пламени.
Саша отступил назад, проверяя, не осталось ли кого.
И тут он услышал детский плач — в дальнем углу за алтарём.
Он бросился туда, пошатываясь и спотыкаясь, и увидел маленького мальчика, лет четырех, прижавшегося к стене. Лицо его было не узнать: в саже, а глаза огромные от ужаса.
— Я тебя вынесу, — едва слышно прохрипел Саша, подхватывая ребёнка на руки.
Он почти на ощупь пробрался обратно к люку. Пол под ногами дрожал, словно живой, а огонь подбирался почти к стопам.
Саша прыгнул вниз, прижав мальчонку к груди, пробрался в лаз и сразу побежал по подземному ходу, держа на руках ребёнка.
Стены тоннеля были влажные. Спасённые, но изможденные люди двигались медленно, многие спотыкались, кто-то падал. Но Саша, несмотря на усталость, вновь и вновь подгонял их, подбадривая.
Наконец, показался слабый свет — выход у реки.
Люди один за другим выходили на свежий воздух, падали на колени, крестились, беззвучно плакали, обнимались. Кто-то тихо звал своих, кто-то молился.
Саша вышел последним: вымотанный, измученный, хриплый от дыма. Он поставил мальчика на землю и огляделся…
Аня и Вова всё еще должны быть там, где он их спрятал – это совсем недалеко.
И тут он увидел их. Аня и Вова бежали к реке, а им навстречу бежали тетя Галя и мать Вовы.
Партизаны, предупрежденные учительницей, а потом привлечённые шумом и пламенем, уже подоспели к реке.
Командир вглядывался в лица спасённых.
— Кто их вывел? Кто знал подземный ход? — спросил он.
— Саша… Это он… — говорили люди, указывая на мальчика.
Командир подошёл к нему. Саша стоял, шатаясь, в саже, с окровавленным плечом, с обожжёнными руками, но в глазах его не было страха – одна лишь решимость.
— Ты герой, сынок, — тихо сказал командир, положив руку ему на плечо. — Ты один спас всю деревню. Твой отец будет гордиться тобой.
Саша ничего не ответил. Он только кивнул. А потом… просто упал. Потемнело в глазах. Слишком много боли, усталости, дыма.
Бойцы тут же подхватили его на руки: аккуратно, бережно, как самого дорогого.
— Быстро к нашим, у нас есть медики, — скомандовал командир спасенным людям. – А все, кто может держать оружие – в деревню – добивать карателей.
Саша пришёл в себя уже в партизанском лагере. Над ним склонилась медсестра, а рядом сидели Аня, Вова и тётя Галя.
— Ты проснулся! — воскликнула Аня. — Мы так боялись!
Саша улыбнулся и прошептал:
— Всё хорошо… Вы живы… значит, всё не зря.
В тот день имя Саши Коваля стало известно во всём отряде. А вскоре и за его пределами. Его подвиг передавался из уст в уста, а сам он стал символом отваги и самоотверженности.