Когда мы представляем себе долгое плавание в эпоху парусных судов, перед глазами встаёт картина измождённых матросов, месяцами живущих на скудном пайке — червивых сухарях, жёсткой солонине и тёплом пиве. Здравый смысл невольно возмущается: зачем терпеть лишения, если за бортом плещется целая кладовая? Почему бы не забросить удочку и не разнообразить рацион свежей рыбой? Ответ на этот вопрос кроется не в романтике, а в суровой прозе моря, где каждая ошибка могла стоить жизни.
Первое и самое главное заблуждение — считать океан бездонной прорвой, кишащей рыбой. На деле многие районы Атлантики и Тихого океана представляют собой настоящие водяные пустыни. Корабль мог неделями идти через просторы, где не только не водилась съедобная рыба, но и вообще не было видно признаков жизни в доступной близости от судна. Надежда на случайный улов в таких условиях была бы чистым самообманом, опасной иллюзией, способной лишь усугубить отчаяние голодного экипажа.
Даже если рыба и показывалась у борта, это не сулило спасения. Опыт моряков более поздних эпох, например, времён Второй мировой войны, показал — многие тропические виды рыб ядовиты. Случались массовые и смертельные отравления после такой импровизированной трапезы. Капитаны парусных судов, не будучи ихтиологами, часто накладывали прямой запрет на ловлю, справедливо опасаясь потерять и без того ослабленную команду из-за неудачного ужина. Риск был слишком велик.
Но представим идеальную ситуацию: рыба есть, и она безопасна. Как технически организовать рыбалку? Скорость парусника даже при самом слабом ветре составляла 4–5 узлов — это около 7–9 километров в час. Попробуйте представить себе ловлю рыбы с лодки, которая неспешно, но неуклонно движется с такой скоростью. Шансы поймать что-либо на крючок или самодельную снасть близки к нулю. Рыба просто не станет гнаться за приманкой, несущейся с такой быстротой.
А теперь добавьте к этому уравнению голодный экипаж. На торговом судне могло быть 50 человек, на военном корабле — 100, 200 и даже 500 матросов. Сколько нужно просидеть с удочками, чтобы накормить сотни ртов? Это занятие требовало бы колоссальных затрат времени и сил, которые команда должна была тратить на управление парусами, стояние на вахте и бесконечный ремонт такелажа. И главный вопрос — что использовать в качестве наживки, если на корабле уже царит голод? Ту самую драгоценную провизию, которую можно съесть и без рыбы?
Специализированных снастей на борту попросту не водилось. Сети требовали не только наличия «рыбного» места, но и специальных навыков, которых у обычных матросов не было. К тому же, запутывание самодельной сети в сложнейшей оснастке парусов могло привести к потере управления, поломке мачты и настоящей катастрофе в открытом море. Цена случайного улова была непозволительно высокой.
Таким образом, «любительская рыбалка» в открытом океане была не столько запрещена, сколько физически невозможна и тактически бессмысленна. Она не могла обеспечить стабильное пропитание даже для небольшого экипажа. Куда более реальными, хоть и отчаянными, способами выжить были попытки добраться до клочка суши, чтобы пополнить запасы пресной воды и собрать фрукты, или, в самых трагических случаях, принятие жёстких решений, о которых не любят вспоминать.
Так что отказ от рыбной ловли был не странным суеверием, а трезвым расчётом, основанным на горьком опыте поколений мореплавателей. В открытом океане выживал не тот, кто полагался на удачу и щедрость моря, а тот, кто тщательно планировал запасы и путь, без иллюзий глядя на бескрайние, но безжизненные водяные просторы. Океан — не гостеприимный хозяин, а строгий экзаменатор, и цена ошибки на его просторах всегда была неизменно высока.