Лес возле дороги
Они шли в тени деревьев. Фляжка почти пустая уже, и Мишка искал хоть какой-нибудь ручеёк. Но нигде не было и следа воды. Выходить обратно на дорогу они боялись.
Наступило очередное утро. Непонятно, какой по счёту день после того, как мама потерялась. Митька иногда плакал. Мишка его успокаивал, рассказывал про танки, какие они быстрые и сильные, как папа и другие танкисты сражаются с врагом, и скоро победят.
Впереди, на востоке, Ребята услышали шум. Они поняли, что кто-то стреляет. Резкие хлопки – били винтовки. Быстрые щелчки, от которых по лесу разбегалось эхо – пулемёт. Потом громко треснуло что-то – взрыв, то ли граната, то ли снаряд. Совсем недалеко от них шёл бой! Ребята кинулись бежать, они очень хотели увидеть, как красноармейцы бьют врага. После нескольких взрывов впереди стихло. Митька устал бежать. Наступил вечер. Стало темно. Так и не узнав, что случилось, ребята съели остатки хлеба, допили воду из фляжки и улеглись спать в траву рядом с большим дубом.
Ночью Мишка проснулся, услышав, как Митька плакал – он переживал, что выпил всю воду, он очень хотел пить, и не заметил, как фляжка совсем опустела.
Мишка успокоил брата, и они заснули опять. Спали недолго: часа через стали чирикать птицы, лес осветило поднимающееся над горизонтом Солнце.
Бросив пустую фляжку среди кряжистых корней дуба, мальчишки отправились дальше. Пройдя каких-нибудь двести шагов, они увидели на опушке короткую траншею, едва ли больше двадцати метров длиной, и несколько окопов выше, на холмах среди деревьев. Мишка первым подбежал к траншее. Она оказалась неглубокой для взрослых бойцов, но отлично скрывала ребятишек. Мишка отпрянул, когда понял, что на дне: казавшиеся огромными для такой мелкой ямы, мёртвые бойцы лежали в траншее.
Сначала ребята испугались. Потом Мишка решил, что надо всех похоронить. Он нашёл лопаты. Митька никак не мог справиться с большой лопатой и заплакал.
– Ладно, – сказал тогда Мишка и положил свою лопату. – Давай присыплем.
Они брали горстями землю и сыпали её на тела. Ходили и сыпали землю.
Мишка нашёл фляжку. Потом в раскрытом вещмешке он увидел бумажный свёрток – хлеб! Он осторожно взял этот свёрток. Кроме хлеба здесь лежал кусок сала.
Митька снова заплакал:
– Миса, а папы десь ни-эт? – всхлипывал он.
– Нету, братец. Какой ты глупый, ведь у папы есть танк! – уверенно сказал брат.
Через полчаса ребята насытились. Митька так вымотался, что заснул прямо на дне траншеи, рядом с одним из мертвецов. Мишка глядел на спящего брата молча. Потом он тоже решил немного поспать, хоть и видел, что Солнце уже перекатилось через зенит.
Они проснулись от шума. Что-то ревело, лязгало. Слышалось и ржание лошадей. Мишка подобрался к развороченному взрывом брустверу, и высунул голову. Медленно шла по раскалённой солнцем дороге длиннющая колонна с мотоциклами и другими машинами, на бортах которых были нарисованы странные грязно-белые плюсики. Мишка увидел незнакомый вездеход – у него сзади гусеницы со смешными маленькими катками, а впереди, под длинным капотом крутились широкие колёса. А ещё, много грузовиков с солдатами. Среди этих машин лошади в упряжках тянули за собой большие пушки с длинными стволами, на которые были повязаны жёлто-зелёные тряпки.
Он почувствовал, что рядом с ним забирался повыше Митька, и спустился вниз.
– Ты чего? – спросил Мишка.
– Хатю погылы–ить, – ответил сонно Митька, протирая глаза кулачками.
Они вдруг услышали редкую стрельбу и резкий гогочущий хохот. Мишка подполз ближе к дороге. Он увидел, как человек в форме сержанта РККА – как у дяди Паши – весь какой-то пыльный, с искажённым то ли от страха, то ли от бессильной ярости лицом, старался избежать удара прикладом. Махал руками, петлял, как заяц. Снова взрыв хохота, когда сержанта сбили с ног ударом в спину. Митька тоже смотрел, лицо у него вытянулось, он глядел, не моргая, его глаза были широко распахнуты.
– Не смотри! – прошипел Мишка.
Митька даже не шелохнулся. Он вытаращился на сержанта и своими маленькими ручками впился в сухую землю так, что пальцы вошли в неё, будто те корни старого дуба.
Один из немцев поднял над головой винтовку и с размаху ткнул в спину сержанта, лежавшего в пыли. Сержант крякнул и обмяк. Немец выдернул штык из мёртвого уже тела с такой лёгкостью, будто нож из мягкого масла вынул.
Теперь никто из немцев уже не смеялся. Митька вдруг громко всхлипнул. Мишка зажал ему рукой рот, и ребята скатились назад, в траншею. Немцы обернулись в сторону леса.
Мишка услышал каркающие слова. Громко начал хлопать и трещать пулемёт. Митька со всех ног бросился бежать назад, в лес. Он выскочил из траншеи, Мишка не сумел его схватить. Немцы вдруг заорали так, что их крики перекрыли трескучий грохот пулемёта. Митька вскрикнул и упал. Пулемёт перестал стрелять. Мишка молнией кинулся к упавшему брату. Услышал, как за спиной заревели двигатели мотоциклов.
Колонна с грязно-белыми плюсиками на бортах машин продолжила своё неторопливое и неуклонное движение на восток.
Мост
Мишка дотащил брата до моста через реку. Здесь, на высоком берегу, на север от моста, Митька умер. Перед тем, как умереть, младший брат не плакал. Он вдруг стал произносить слова чётко и ясно, не так, как всегда это делал, – шепелявя, и путая звуки, называя Мишку – «Миса». Сейчас младший брат ясно произнёс:
– Мишка, когда ты найдёшь маму, скажи ей, что я не боялся.
Хоть Миша и перевязал раненую ногу брату, но, видимо, произошло заражение крови, и на следующий день после ранения у Митьки развилась гангрена. Мишка смотрел в глаза брату, и не знал, что ему делать теперь.
Наступил вечер. Там, возле моста, в который упёрлась дорога после поворота на юг, Митька умер. Мишка заплакал.
В провале между насыпями железной и автомобильной дорогами, для каждой из которых была своя ветка моста, Мишка похоронил брата: здесь земля оказалась мягкой, сыпучей, и он выкопал в ней ямку к первым звёздам. Положил в неё Митьку. Потом, тихо плача и вытирая грязными руками залитые слезами и потом глаза, зарыл тело. Получился небольшой холмик. Мишка сидел рядом с холмиком, и не мог решиться отпить из фляжки. Незаметно для себя он уснул.
Бой
Мишка проснулся от шума.
Неясный шум катился из-за реки, оттуда, где вставало Солнце.
Мишка очень хотел пить, и открутил крышечку на фляжке. Вспомнил Митьку, сделал несколько маленьких глотков и завинтил крышку. Воды оставалось много.
Он взобрался на балку фермы автомобильного моста и посмотрел на восток, через реку. Шум – это двигались танки тремя колоннами по дорогам, которые должны сойтись у моста. Над колоннами висела сизая дымка.
На юг от железнодорожного моста с высокими фермами был широкий брод через реку. Поскольку весенний разлив уже давно прошёл, то здесь река стала мелкой. Мишка никак не мог сообразить, зачем же здесь такой большой и сложный дмост, если чуть в стороне от него есть такой удобный путь.
Большая часть танков направилась через этот брод, разворачиваясь из походной колонны в широкий строй. Ещё с десяток танков направилось к мосту. Танки, глухо ворча, ползли через пойму, приближаясь к перекату.
Мишка оглянулся, чуть не упав с балки. Правый берег почти сразу за мостом становился низким, пологий берег усыпан песком. Автодорога от моста сворачивала налево, на юг, идя вдоль линии высокого кряжа, какой у всякой реки бывает от половодья. Кряж нависал над широким полем, на котором росла редкая пожелтевшая уже трава. Далеко за поймой виднелся высокий мыс, от которого река резко поворачивала на восток и становилась шире. На запад и на юг от мыса шли сплошные леса.
Мальчик увидел среди знакомых ему Т-26 и разных БТ три большие машины с широченными корпусами. Они ревели своими моторами громче всех. Два одинаковых танка с несуразно огромными башнями, похожими на головы великанов, ползли один за другим. Третий танк был похож на эти два, только башня у него была ниже, и продолговатая, как у новых БТ-7, которые Мишка видел, когда бывал у отцу в части. Он вспомнил, как он и несколько других детей офицеров гурьбой стояли поодаль от площади, на которой стояли ровными шеренгами бойцы:
– Проявлять стойкость и бдительность! Тонко понимать политический момент!
– Быть честным и справедливым! – громко произносил неизвестный Мишке дядя, стоявший рядом с папой перед строем.
Тут же вытянулись по струнке знаменосец и два бойца, каждый из которых держал в больших руках по стопке новеньких картонных папок с белыми завязками.
Вперёд большой колонны, выкатился БТ-2 с открытыми люками и поднятым сигналом «В атаку!» – красный и жёлтый флажки над правым люком. Сразу за ним в воду съехали несколько других танков БТ, кажется БТ-5.
Мимо Мишки по мосту пролетели другие БТ-5, несколько штук.
Потом Мишка снова повернул голову на юг и увидел пулемётные Т-26. Они медленно ползли, сильно пыхтели едким дымом, надрывая свои двигатели, и едва поспевали за остальными танками, которые уже преодолели реку.
Два больших танка ревели и ползли следом за Т-26. Мишка разглядел, что у одного из Т-26 вместо пушки из башни выступает тонкая короткая трубка.
Мишке стало казаться, что этому потоку танков нет ни конца, ни края. Второй из большеголовых танков вдруг громко взвизгнул и остановился в реке. Потоки воды накатывали на его борт, разбрызгивая тучи капель, сверкающих на солнечном свете.
Третий большой танк с овальной башней и пушкой, поддерживаемой какой-то странной маской, как у старых царских гаубиц, прошёл через мост. Он повернул в поле, туда, где шла железнодорожная насыпь. В ту сторону, где проходила другая дорога. Та самая дорога, возле которой немцы убили красноармейца и ранили Митьку. Отсюда ту дорогу нельзя разглядеть, она очень далеко. Мишка ощутил, как быстро колотилось в груди сердце. Он слез с балки и побежал к пригорку, туда, где автодорога поворачивала на юг: там можно устроиться получше, и увидеть всю картину боя.
Перед танком с высокой угловатой башней, застрявшим посреди реки, стояли два человека в полевой форме, и махали руками. Отсюда, где сидел Мишка, он ничего не мог расслышать, но мальчик решил, что командир распекает своего механика-водителя за плохое управление. «Вы понимаете, какой сейчас политический момент?» – невпопад мелькнуло воспоминание, и на мгновение Мишке показалось, что там, возле большого танка стоит его отец. Он привстал и вытянул шею. Нет. С такого расстояния решительно нельзя было разглядеть лица. А манеры человека были совсем не похожи на отцовские.
«Папа скоро придёт», – вспомнил он слова, которые говорили брату мама и он сам.
Другие танки взбирались всё выше по берегу, и уже стреляли из пушек. Некоторые останавливались, чтобы выстрелить, другие же вели огонь с ходу. Среди других Мишка снова заприметил танк, у которого башня напоминала по форме кресло, а пушка была очень тонкой. «Огнемёты!» – вспомнил Мишка разговоры с отцом. Папа придерживал одной рукой уснувшего на его плече Митьку и осторожно переставлял свои ноги-колонны, а Мишке приходилось задирать голову, чтобы видеть батькино лицо.
Мишка вдруг увидел, что там, далеко за мостом, на опушке, почти в том самом месте, где он перетаскивал Митьку через яму, взметнулись дымки выстрелов. Рядом с большим танком, который полз среди Т-26, сверкнула вспышка и земля поднялась дыбом, взлетела выше башни, выше деревьев. Вокруг всё загудело и загрохотало ещё громче, но Мишка не испугался. «Бейте их, бейте! Вперёд! Мой папа скоро тоже придёт!» – и он встал во весь рост, стал махать обеими руками.
Недалеко от моста в воды реки начали падать мелкие комья земли, и вода тонкими струйками взлетала вверх. Но его внимание было приковано к ползущим по песку танкам. Передовые машины уже забрались наверх, туда, где пологий песчаный кряж переходил в широкое поле, изрезанное тропинками и дорожками, покрытое пожелтевшей от летнего зноя лениво колышущейся травой, над которой поднималось серое марево.
Где-то далеко за мостом, среди высокой травы горел БТ-2. Сигнала «В атаку!» уже не было видно. Несколько других танков тоже горели. Из некоторых выбирались люди. Совсем рядом что-то оглушительно ухнуло. Мишка быстро повернулся всем телом, к реке и увидел большеголового богатыря, стоявшего в воде. Над танком повисло лёгкое облако: «Вот это бабахнуло! Сейчас мы этим гадам покажем, где раки зимуют!»
И тут он едва не упал. Снаряд упал совсем недалеко, метрах в тридцати. Миша вдруг подумал, что надо спуститься вниз, под мост, но очень хотелось увидеть, как танки бьют врага. И он остался стоять. Даже не шелохнулся, когда до него долетели земля и какие-то щепки, больно ударившие по голове, в правый бок и по ноге. Миша упёрся руками в бока, расставил ноги и наблюдал за боем, воображая себя командиром.
Танк КВ-2, стоявший в реке, взорвался. Мишка смотрел широко раскрытыми глазами, не моргая, как огромная башня чуть подлетела вверх и грузно плюхнулась на берег за танком. Широкий корпус теперь казался ещё больше, в носовой части крышу его вывернуло наизнанку. Танк горел, его окутало чёрным дымом.
После боя
Поздно вечером через мост прошёл длинный состав с разными вагонами, а за ним, по автомобильному мосту проехала колонна немецких танков – это Мишка понял по их виду и крестам на бортах. «Плюсики, плюсики», – вспомнил он свои первые впечатления.
Когда стихло, он тоже перебрался через мост на восток. Он хотел найти маму.
В лесу он наткнулся на танк с открытыми люками, стоявший на полянке. Т-34 оказался небоеспособным: нет снарядов, нет топлива. Отсутствие топлива Мишка определил по тому, какой шёл запах от танка. То, что снарядов нет, он понял, когда забрался внутрь. Что-то тускло блеснуло – большая гильза. Потом сильный смрад вызвал головокружение и заставил Мишку выбраться назад. Где-то за спиной хрустнула ветка.
– Эй, парень! Ты откуда здесь? – спросил грозный голос.
Мишка обернулся. Красный командир! Папа! Он спрыгнул с гусеницы и бросился к человеку в форме танкиста.
Нет, это не папа. Другой танкист. Высокий, шлем грязный закопчённый. Форма вся в масле и тоже грязная. В руках лопата. Рядом стоял маленький танкист, одной рукой он тоже держал лопату, а другой с силой сжимал шлем, будто это не шлем вовсе, а камень.
Командир выслушал Мишку. Затем отдал ему флягу с водой и сухпаёк.
– Уходи на восток, – приказал он.
– На, возьми вещмешок, – сипло произнёс маленький танкист.
Он теперь лежал в траве. Одной рукой приподнял залитый кровью вещмешок.
– Андрей, – начал говорить командир.
– Пустое, скоро мне конец, – прервал его лежавший на земле маленький человек.
Командир встряхнул головой.
– Эх, Андрюха, – прошептал он.
Вдруг сорвал с себя шлем, с размаху бросил его в траву.
– Иди, Миша, на восток. Возьми вещмешок, планшетку. И мешочек этот.
Танкист протянул Мишке завёрнутые в промасленную тряпку гильзы.
Мишка обнял командира. Тот потрепал мальчишку по голове и оттолкнул.
Мальчик повернулся и побрёл в лес. Когда поляна скрылась за деревьями, он услышал выстрел, но назад не вернулся: он боялся увидеть, как лежит красный командир с разбитой пулей головой. И он знал, что у него не хватит сил похоронить двух взрослых. Ещё у него был приказ командира: дойти до своих с картой и документами.
Но Миша не смог донести всё. Сначала он потерял свёрток с гильзами. Как-то вечером, когда шёл дождь, он долго ползал на четвереньках, искал. Плакал от отчаяния. Он не нашёл этот свёрточек. Кажется, в нём лежало штук пять гильз. Или только две?
Потом часть документов, которые маленький танкист положил в вещмешок, утонула в реке. Осталась у Мишки карта и маленькие книжечки: планшетку удобно привязать к своему телу, поэтому она не потерялась.
Эту планшетку он отдал дяде Олегу, красному командиру. Тот дал ему рубаху.
Шёл дождь. Лена подошла к Мишке и обняла его. Он не плакал. Просто смотрел перед собой и не моргал. Ребята молчали: что тут сказать?
Здесь рассказ Иваныча оборвался. Я помню только, что впервые в своей жизни видел, как плачет взрослый человек: не всхлипов, ни стонов, только слезы крупными каплями катятся по щекам.
Через пару дней на своём велике я проезжал через двор дома, где жил Иваныч, и увидел, как санитары выносят на носилках человека, накрытого простынёй. Вокруг судачили о том, что «алкаш допился». Я хотел возразить, но понял, что это бесполезно.
Послесловие
В этой истории многое придумано мной. Правда только в том, что мальчишка лет шести или семи видел всё произошедшее, и тогда его душа умерла, осталось только тело.
Описание боя не подходит ни под один эпизод, который мне встречался в литературе, и как бы я не пытался привязать события из рассказа «Михаила Ивановича», так и не смог понять, где же случился этот странный и страшный бой.
Очевидно, что некая советская танковая или мотострелковая часть наткнулась на немецкие позиции, и её командир принял решение быстрым броском через широкий брод достичь артиллерийских орудий противника, чтобы расстрелять, раздавить их. Сделать этого не удалось, и выбраться из этой мясорубки смог только лишь один танк.
Также понятно, что детские воспоминания искажены, и танков не могло быть так много, ведь «Мишке» казалось, что наших машин около сотни. Полагаю, их было меньше. Опознанные мной машины я постарался встроить в рассказ: пара КВ-2 первых выпусков, один Т-34 с пушкой Ф-34, командирский БТ-2, Т-26 пулемётные (минимум две штуки), огнемётный Т-26 (минимум один), и с десятка два БТ-5. Непонятно, откуда взялись эти два КВ-2 с высокими угловатыми башнями, – кажется, это вариант башни МТ-1.
Казалось бы, наличие КВ-2 должно сильно сузить район поиска и интервал времени. Но тогда получается, что ребята от Минска добрались пешком чуть ли не до Витебска, или же, события начались не 21 июня, и не в Минске, а позже, и в Смоленске.
Но в том районе мне не удалось найти реку с направлением с юга на север и большим мостом, у которого были две части – для железной дороги и для автомобилей.
Эпизод с группой ребят взят из пересказа воспоминаний другого человека, но и того уже нет в живых. Считаю, что его история тоже должна быть в этом тексте.