«Он просто вспыльчивый, не может выносить, когда с ним спорят..».
«У нас мама тревожная, ей нужно всех проконтролировать..».
«Когда дедушка выпивал, он бегал за бабушкой с топором..».
«Характер такой.»
«Такой уж я родилась.»
«Да как не тревожиться, когда мир-то опасен?!»
Все это выглядит обыденным, нормализованным поведением, обусловленным чем угодно, только НЕ тем, чем на самом деле это является.
И все это может быть в диапазоне от пограничного расстройства до психоза.
Да, ни много ни мало.
Все то, что списывается на сложный нрав, эмоциональность, алкоголь или усталость - это все проблемы эмоционально-волевой сферы.
Несдержанный взрывной характер (грубость, агрессивность, срывы на близких) - симптомы эмоциональных нарушений, свойственные и ПТСР (посттравматическому стрессовому расстройству), и ПРЛ(пограничному расстройству), органическому расстройству (последствия ЧМТ, алкогольной интоксикации, например).
Аффективные бури, гипервозбуждение нервной системы, повреждение зон мозга, отвечающих за контроль импульсов, утрата сдерживания и адекватности.
Или истеричность, быстрая смена настроений, склонность к манипуляциям.
Мы привычно называем это творческой натурой, сложной душевной организацией, чувствительностью.
Но по сути, за этим могут стоять аффективные расстройства (БАР, Циклотимия и тд).
Гипертревожность, мнительность могут засчитываться за проявления любви и заботы, или списываться на трудный жизненный опыт.
Хотя вполне могут быть проявлением ГТР (генерализованного тревожного расстройства), ОКР (обсессивно-компульсивного расстройства), тревожно-фобического расстройства.
И это - проблемы, требующие не подстройки и адаптации к проявлениям окружающих, а честного понимания их сути.
Да, все это может быть следствием и алкогольной интоксикации и гормональных сбоев и избыточного травматического опыта.
Или отражать тот «недостроенный фундамент», когда психика просто не научилась саморегуляции потому что не было «внешнего регулятора» в лице зрелого родителя.
Недоразвитость волевого компонента и тех самых внутренних «тормозов», которые позволяют человеку терпеть фрустрацию, сдерживать импульсы и управлять поведением с учетом и социальных барьеров и собственных целей и смыслов.
Почему важно увидеть за «характером» истинную проблему?
Потому что всепрощение и подстройка могут быть «ядом для поврежденной психики»!
Когда деструктивное поведение не встречает адекватного отпора, у человека укрепляется бредовая уверенность в своей безнаказанности и правильности своих действий.
«Раз мне все сходит с рук, значит я прав в своих реакциях и действиях..»
Стирание границ реальности стирает для него грань адекватности и неадекватности.
(Подходить 20 раз ночью укрывать ребенка - это не трогательная материнская забота, это навязчивая потребность вопреки потребности ребенка).
Психика этого человека и так плохо справляется с тестированием реальности, окружающие могут лишить его последних внешних ориентиров!
И дальше болезнь будет только прогрессировать, не имея опоры на адекватную реакцию окружающих, не имея внешнего торможения и при отсутствии медицинской помощи.
Начинаясь с крика, может перейти в битье мебели и дойти до физического насилия.
Услышьте, физическое насилие - это последний и самый громкий сигнал того, что происходящее вышло за рамки «нормального», что есть серьезная проблема, требующая незамедлительного решения.
Непредсказуемость реакций, перепады настроения или постоянный тревожный фон только выглядят безобиднее.
Но способны наносить колоссальный урон психике растущих рядом детей.
Расшатывая их ощущение безопасности, лишая опор и ориентиров и заставляя адаптироваться не к реальности, а к неадекватной психике взрослого.
И задача близких не наказать такого человека, а фактически стать СТРУКТУРИРУЮЩИМ ВНЕШНИМ КОНТУРОМ.
С четкими границами допустимого (не «мы не будем ругаться», а «я прекращаю разговор в таком тоне и мы вернемся к нему как только ты сможешь говорить спокойно».
Не «перестань нервничать», а «я вижу, что ты тревожишься, но я не буду выполнять твои ритуалы».
И с неизбежными последствиями, где это не месть, а прямой результат действий.
С отказом от роли спасателя и четким пониманием, ради чего вы остаетесь рядом с тем, кто избегает правды о своем состоянии и помощи.
И осознанием последствий для психики этого человека, да что уж там, для вашей психики и психики детей, остающихся в заложниках у болезни.
Дети- это та черта, где договоренности и границы должны стать абсолютными!
Дети - не терапия, они не должны стать «поддержкой» для незрелого или больного родителя.
Их собственная хрупкая пока еще психика калечится непредсказуемостью, агрессией, тревогой и отсутствием безопасности.
Травма привязанности, тотальное чувство вины, выученная модель поведения создают повышенный риск психических расстройств.
Жизнь в хроническом стрессе, уже доказано, ведет напрямую к кПТСР, тревожным расстройствам и депрессии.
Поэтому, решение о безопасности отношений должно быть твердым и окончательным.
«Если ты отказываешься от лечения и продолжаешь поведение, которое разрушительно действует на детей, наши с тобой отношения как партнеров, прекращаются.
Я, как родитель, обязан обеспечить им безопасную среду.
Это не ультиматум, это моя ответственность.
Ты можешь иметь доступ к детям, если проедешь лечение и стабилизируешься свое состояние таким образом, чтобы для детей стать источником стабильности и безопасности».
Да, это может звучать радикально и жестко.
Но ваши устойчивые границы - это, возможно, последний якорь, который не дает его кораблю унести в открытое море безумия.
Безумие - это не только капающая слюна и блуждающий взгляд.
Безумие - это неадекватное поведение на фоне убежденности в своей адекватности.
И это суровая, но единственная возможность осознать проблему и прекратить эту цепочку трансгенерационных травм и возрастающих аффективных расстройств.
Нынешнее поколение подростков через одного имеет опыт антидепрессантов, противотревожных или самоповреждающего поведения.
Давайте задумаемся об этом сейчас.
Самое время👌