26 октября в России отмечался Международный день колопроктолога. Колопроктология — одно из самых прогрессивных медицинских направлений в нашей стране. Клеточные технологии, цифровые двойники и инновационные хирургические практики — все это уже стало реальностью. Сергей Ефетов, профессор, врач-колопроктолог высшей категории, заведующий хирургическим отделением № 2 Университетской клинической больницы № 4 Сеченовского Университета — один из тех, кто воплощает фантастику в жизнь.
О разработке уникальных методов, поиске вдохновения в искусстве и будущем колопроктологии читайте в интервью с Сергеем Ефетовым.
— Сергей Константинович, почему вы выбрали колопроктологию в качестве специальности?
— Колопроктология — одна из самых интересных медицинских специальностей. Это единственный раздел медицины, который занимается лечением органов, находящихся во всей брюшной полости. И чтобы быть хорошим колопроктологом, нужно обладать знаниями и навыками работы на всех органах брюшной полости и малого таза.
В то же время моему выбору специальности предшествовал ряд судьбоносных событий. В ординатуре я занимался преимущественно абдоминальной онкологией. Но в 2010 году я познакомился с Петром Владимировичем Царьковым, с которым затем работал на протяжении 10 лет. Под его руководством я защитил кандидатскую диссертацию, и именно благодаря его влиянию колопроктология стала моей основной профессией. Я искренне считаю колопроктологию одной из самых прекрасных хирургических специальностей, несмотря на обывательские представления о ней.
— Как изменилась специальность за то время, которое вы в ней находитесь?
— С момента моего окончания университета прошло 17 лет. За это время колопроктология прошла значительный путь развития. Лечение стало менее агрессивным, но более радикальным с точки зрения онкологии и в целом персонализированным. Стали уделять больше внимания качеству жизни пациентов после операции — от сохранения половой функции до эстетической составляющей.
Сейчас в хирургии в целом и колопроктологии в частности наступила эра малоинвазивности. Если в период моего становления в профессии в нее только входили лапароскопические технологии, то сейчас они отточены до совершенства. Развивается робот-ассистированная хирургия, благодаря которой сегодня в нашем отделении мы имеем возможность успешно оперировать в том числе и коморбидных, и пожилых пациентов — это было невозможно еще 10 лет назад.
Иначе стала восприниматься технология noses —извлечение препаратов через естественные отверстия пациента. Именно она дает возможность не оставлять шрамов на передней брюшной стенке и получить превосходный косметический результат даже после большой по объему операции.
— Сегодня значительную часть колопроктологических заболеваний успешно лечат. Остались ли те, которые требуют пристального внимания врачей?
— Мы научились эффективно лечить многие колопроктологические заболевания. Тем не менее всегда есть куда расти. Так, в лечении рака кишечника, несмотря на очень внушительные результаты, медицина еще не достигла стопроцентной выживаемости пациентов. И к этому обязательно нужно стремиться.
Казалось бы, что может быть проще, чем вылечить геморрой. Ежегодно в мире на эту тему появляется более 3000 научных публикаций. Но у врачей всегда есть практически безграничные возможности для повышения качества жизни пациентов после операции, сокращения их сроков реабилитации. Именно этим мы руководствовались при разработке в нашей клинике уникального метода лечения геморроя —аргоноплазменной коагуляции. Сегодня для проведения такой операции к нам приезжают пациенты со всей России.
Мой дед — выдающийся хирург-онколог Владимир Михайлович Ефетов говорил, что ценит медицину за то, что в ней никогда не закончится неизведанное, здесь всегда есть место для новых открытий. Именно этим мы занимаемся каждый день в хирургическом отделении № 2 Клиники факультетской хирургии № 2 Сеченовского Университета.
— Сергей Константинович, вы разработали уникальную методику первично-забрюшинного доступа, которая позволяет проводить малоинвазивные операции даже коморбидным пациентам. Что стало отправной точкой для ее разработки? Как рождаются подобные идеи?
— Технология первично-забрюшинного доступа родилась почти сразу после открытия нашего отделения в Университетской клинической больнице № 4. У нас было много сил и энтузиазма, чтобы по-новому посмотреть на различные вопросы лечения колопроктологических и онкологических заболеваний.
Нам встретилась статья известного онкохирурга из Англии — лорда Ара Дарзи. Он в 1995 году опубликовал небольшую заметку в британском хирургическом журнале о возможности забрюшинного доступа к толстой кишке. Но в тот период шло активное развитие лапароскопических технологий, поэтому научный труд лорда не получил должного внимания. Наш коллектив эта техника очень увлекла, мы ее усовершенствовали и разработали несколько модификаций. Так данный метод получил второе рождение, но уже в XIX веке.
Конечно, врач, занимаясь развитием технологий, в первую очередь должен руководствоваться главным принципом —оказанием помощи пациентам. Так, с внедрением метода первично-забрюшинного доступа пациенты с ожирением, спайками и тяжелыми сердечно-сосудистыми заболеваниями получили шанс на операцию без больших разрезов и долгого периода реабилитации.
— Как быстро новый метод был принят коллегами?
— Было все ровно так, как в психологии: фазы отрицания, гнева, торга, депрессии и принятия. Прежде чем метод был признан экспертным сообществом, нами было сделано более 20 докладов на конференциях различного уровня в России, Китае, Бразилии, Швейцарии, Франции, Греции, Казахстане, Турции, Узбекистане. И только после этого к нему проявили профессиональный интерес, а затем стали появляться активные запросы, в том числе на обучение.
Сегодня техника первично-забрюшинного доступа для лечения рака кишечника утверждена Министерством здравоохранения России в качестве клинической апробации, уже получены несколько патентов.
— Какие уникальные методы лечения применяют в хирургическом отделении № 2 УКБ № 4 Сеченовского Университета?
— Помимо метода первично-забрюшинного доступа и лечения геморроя «без капли крови» — аргоноплазменной коагуляции, мы активно развиваем клеточные и цифровые технологии. Так, использование 3D-моделирования в хирургическом отделении № 2 стало стандартом предоперационного обследования и подготовки пациента к операции. Также разработана модель «шахматной доски» для детализированного описания этапов хирургического вмешательства и создания цифрового двойника в колоректальной хирургии. На сегодняшний день данная разработка не имеет аналогов.
— Сергей Константинович, вы не поверхностно разбираетесь в искусстве. Является ли оно источником вдохновения в профессии для вас?
— Искусство — это вообще какая-то уникальная штука. Оно позволяет посмотреть на окружающий нас мир другими глазами и, возможно, даже заглянуть внутрь человеческого мозга. Понять, как другой человек воспринимает, перерабатывает и воспроизводит информацию. Считаю, что в искусстве нет хороших и плохих произведений. Каждая работа — это индивидуальное восприятие мира художником или скульптором. Знакомство с великими произведениями искусства всегда как глоток свежего воздуха.
— Какой будет колопроктология в будущем?
— На самом деле будущее во многом стало реальностью. Так, врачи уже имеют возможность «зайти» в клетку, и это вскоре позволит объединить клеточные технологии с хирургией. Колопроктология — дисциплина на стыке онкологии и хирургии, в зоне ее интереса, прежде всего, онкологические заболевания. И когда мы сможем устранять поломки на молекулярном уровне, это станет ключом к лечению многих заболеваний на совершенно новом уровне.
Идеальное будущее в моей любимой специальности наступит тогда, когда человек с любым колопроктологическим заболеванием будет точно знать, что его болезнь излечима и он обязательно выздоровеет.