Василий Петрович всю жизнь работал на заводе. Токарем. С утра до вечера стоял у станка, чтобы семья ни в чём не нуждалась. Жена Галина Ивановна трудилась воспитательницей в детском саду — зарплата копеечная, но любимое дело.
Дочь Света была единственным и долгожданным ребёнком. Родилась, когда родителям было уже за тридцать — до этого пять лет лечились от бездетности.
— Наше солнышко, — называла девочку мать.
— Принцесса наша, — вторил отец.
И действительно, ребёнку отдавали всё. Лучшая одежда, игрушки, кружки, секции. Василий Петрович подрабатывал по вечерам и выходным, лишь бы дочка ни в чём не знала отказа.
— Пап, купи мне новый телефон, — просила Света.
— Конечно, доченька.
— Пап, дай денег на поездку с классом.
— Сколько надо?
— Пап, хочу новые кроссовки.
— Какие выберешь, такие и купим.
Света выросла красивой и умной девушкой. Училась хорошо, в институт поступила с первого раза — на бюджет. Василий Петрович гордился дочерью.
— Наша Светочка молодец, — говорил жене. — И красавица, и умница.
— Да, хорошо воспитали, — соглашалась Галина Ивановна.
После института Света устроилась в банк — зарплата неплохая, перспективы хорошие. Но жить домой не спешила.
— Пап, зачем мне съезжать? — говорила она. — Дома же удобно. И готовят, и стирают, и денег платить не надо.
— Конечно, доченька. Наш дом — твой дом.
Шли годы. Свете уже двадцать восемь, а она всё живёт с родителями. Официально ни с кем не встречается, но часто остаётся ночевать у подруг.
— Света, может, пора свою семью создавать? — осторожно намекала мать.
— Зачем торопиться? — отвечала дочь. — Ещё успею намучиться.
— А внуков хочется...
— Мам, не давай, пожалуйста. Когда надо будет, сама разберусь.
Родители не настаивали. Их принцесса лучше знает.
Василий Петрович к пятидесяти пяти годам совсем сдал. Работа на заводе подорвала здоровье — больная спина, проблемы с сердцем. Врачи советовали уходить на инвалидность.
— Пап, так и сделай, — поддержала дочь. — Зачем мучиться?
— А на что жить будем? Пенсия маленькая.
— А у меня зарплата нормальная. Прокормлю.
Василий Петрович оформил инвалидность. Пенсия действительно оказалась копеечная — десять тысяч рублей.
Галина Ивановна тоже была не молода — шестьдесят лет. В детском саду работать становилось всё тяжелее.
— Галь, может, и тебе на пенсию? — предложил муж.
— А как же деньги?
— Света же обещала помогать.
— Ладно, спрошу у неё.
— Мам, конечно, уходи на пенсию, — сказала Света. — Я вас обеспечу.
И действительно, первые месяцы дочь исправно давала родителям деньги на продукты и лекарства. По пять тысяч в месяц.
— Света, а этого хватает? — спрашивала мать.
— Мам, ну куда вам больше? Вы же дома сидите, ничего особенного не покупаете.
— Ну да... Спасибо, доченька.
Но с каждым месяцем денег становилось всё меньше. То три тысячи даст, то две. А иногда и вовсе забывает.
— Света, нам на лекарства нужно, — напоминала Галина Ивановна.
— Мам, ты же видишь, у меня сейчас траты большие. Вот зарплату получу — дам.
— А когда получишь?
— Через неделю.
Но через неделю дочь приходила с новой сумочкой или туфлями.
— Света, а деньги?
— Мам, ну не выпрашивайте постоянно! Дам, когда смогу.
Василий Петрович молчал. Ему было неловко просить у дочери деньги. Но лекарства покупать было не на что.
— Галь, может, мне подработку какую найти?
— Вась, ты же больной. Кто тебя возьмёт?
— Ну хоть что-то... Дворником, сторожем...
— В твоём-то возрасте и с твоими болячками?
Действительно, работу найти не удавалось. А Света всё чаще задерживалась на работе, ездила в командировки, встречалась с подругами.
— Доченька, может, вместе поужинаем? — предлагала мать.
— Мам, я спешу. У меня встреча.
— А когда вернёшься?
— Поздно. Не ждите.
И так каждый день. Дочь стала чужой.
Однажды Света забыла телефон дома. А Василию Петровичу срочно нужно было передать, что к нему придёт врач — назначили время.
Телефон лежал на столе и пищал — приходили сообщения. Отец решил написать дочери с её телефона, чтобы предупредить о враче.
Он взял телефон и стал искать, как написать сообщение. В телефонах разбирался плохо, поэтому случайно зашёл в переписку с подругой.
И увидел то, от чего сердце остановилось.
Вчера, 22:30:
Подруга: «Света, как дела дома?»
Света: «Да достали уже эти предки. Сидят, ничего не делают, только жрут и болеют.»
Подруга: «А ты им помогаешь?»
Света: «Минимально. Дала на этой неделе тысячу рублей — пусть радуются.»
Подруга: «Мало?»
Света: «Много для тех, кто только место занимает. Они же пенсию получают.»
Подруга: «А сколько у них пенсия?»
Света: «У отца 10 тысяч, у матери 8. На хлеб хватит.»
Сегодня, 14:20:
Подруга: «А долго они ещё протянут?»
Света: «Хз. Отец больной, может, скоро кони двинет. А мать крепкая, долго ещё мучить будет.»
Подруга: «Жестоко ты...»
Света: «А что жестокого? Я им всю жизнь обязана? Они меня родили — это их обязанность была, а не одолжение.»
Подруга: «Но ведь они тебя воспитали, учили...»
Света: «И что? Теперь я должна их до смерти содержать? У меня своя жизнь есть.»
Подруга: «А квартира чья?»
Света: «Их пока. Но когда сдохнут, моя будет. Я единственная наследница.»
Подруга: «А если тебе не оставят?»
Света: «Кому ещё оставлять? Родственников других нет. Да и завещания у них нет.»
Подруга: «А может, напишут?»
Света: «На кого? На котов бездомных? 😂 Нет, квартира будет моя. Продам её и куплю себе что-то в центре.»
Подруга: «А если они ещё долго жить будут?»
Света: «Вот это проблема... Отец хоть больной, долго не протянет. А мать здоровая, может лет 20 ещё прожить.»
Подруга: «И что делать?»
Света: «А ничего. Буду ждать. В дом престарелых не сдашь — денег нет на хороший. А в плохой жалко.»
Подруга: «Совсем жалко?»
Света: «Ну, не звери же они. Просто... обуза. Скорее бы уже всё закончилось и дом освободили.»
Вчера, 23:45:
Подруга: «А ты им так и не рассказала про Андрея?»
Света: «Зачем? Они же консерваторы. Начнут читать лекции про семейные ценности.»
Подруга: «А что с ним у тебя?»
Света: «Встречаемся уже полгода. Хороший мужик, деньги есть. Думаю, замуж позову.»
Подруга: «А предки?»
Света: «А что предки? Андрей богатый, у него своя квартира есть. Переедем к нему.»
Подруга: «А родители твои?»
Света: «А что родители? Пусть как-нибудь сами. Я им не нянька.»
Подруга: «Света, ты же понимаешь, что без твоей помощи они пропадут?»
Света: «Не пропадут. Как-нибудь выкрутятся. А если нет — ну, значит, судьба такая.»
Василий Петрович читал переписку, и руки тряслись. Неужели это его дочь? Его принцесса?
Он пролистал дальше — сообщения за прошлую неделю.
Неделю назад:
Света: «Представляешь, отец вчера упал. Еле встал.»
Подруга: «Серьёзно?»
Света: «Да не очень. Просто спина болит. Но он такой вид делает, как будто умирает.»
Подруга: «А ты помогла?»
Света: «А что я могу помочь? Я ж не врач. Сказала, чтобы обезболивающее выпил.»
Подруга: «А к врачу?»
Света: «За свои деньги пусть идёт. У меня других трат полно.»
Подруга: «Жесть...»
Света: «А что жесть? Болел до меня, будет болеть и после меня.»
Три дня назад:
Света: «Мать опять про деньги ноет. Достала уже.»
Подруга: «А сколько им даёшь?»
Света: «В прошлом месяце дала 2 тысячи. Им больше и не надо.»
Подруга: «А на лекарства?»
Света: «Пусть дешёвые покупают. В аптеке полно аналогов.»
Подруга: «А если не помогают?»
Света: «Значит, не судьба. Не могу же я всю зарплату на них тратить.»
Подруга: «А сколько ты зарабатываешь?»
Света: «60 тысяч. Но у меня расходы большие — одежда, косметика, развлечения.»
Подруга: «А им сколько нужно?»
Света: «Они говорят, тысяч 15-20 в месяц. Но это же бред! Куда им столько?»
Подруга: «На еду, лекарства, коммуналку...»
Света: «Коммуналку я плачу. А на еду и лекарства им пенсий хватит. Если экономить.»
Василий Петрович закрыл телефон и сел в кресло. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот разорвётся.
Значит, вот что думает о них дочь. Обуза. Ждёт, когда помрут и дом освободят.
А он-то думал, что она их любит. Что заботится. Что помогает от души...
— Вася, ты чего такой бледный? — вошла жена.
— Галя... Садись.
— Что случилось?
— Прочитал переписку Светы с подругой.
— Зачем ты в чужие сообщения лазишь?
— Случайно получилось. Хотел ей написать про врача.
— И что там такого страшного?
Василий Петрович пересказал жене содержание переписки. Галина Ивановна слушала, и лицо её становилось всё белее.
— Не может быть... Она же не такая...
— Галя, я сам читал. Своими глазами.
— Может, она пошутила?
— Какие тут шутки? Она нас обузой считает. Ждёт, когда помрём.
Жена заплакала.
— Вася, мы же для неё всё делали... Всю жизнь на неё потратили...
— Потратили зря, как оказалось.
— А может, поговорить с ней?
— О чём говорить? Скажем, что читали её переписку? Она обозлится и вообще из дома уйдёт.
— А если уйдёт?
— А если уйдёт, то хоть не будем видеть её лицемерие каждый день.
— Но ведь она хоть что-то помогает...
— Галя, ты слышала? Две тысячи в месяц при зарплате в шестьдесят! А нам нужно минимум пятнадцать.
— Может, она не понимает?
— Понимает. Просто не хочет тратиться на нас.
Жена вытерла слёзы.
— Вася, а что теперь делать?
— Не знаю... Думать надо.
Вечером пришла Света — весёлая, довольная.
— Привет, предки! Как дела?
— Нормально, — буркнул отец.
— Папуль, ты чего хмурый? Опять спина болит?
— Болит.
— А ты лекарство выпей.
— Кончилось.
— Ну так купи новое.
— На что покупать?
Света поморщилась.
— Пап, ну не начинай опять про деньги. Я же помогаю.
— Две тысячи в месяц — это помощь?
— А тебе мало?
— Мало. Нам нужно минимум пятнадцать тысяч.
— На что пятнадцать? Куда вы столько тратите?
— На еду, лекарства, одежду...
— Пап, ты же не маленький. Считать умеешь. Ваших пенсий на это хватает.
— Не хватает.
— Тогда экономьте больше.
— На чём ещё экономить? На хлебе?
Света раздражённо вздохнула.
— Пап, у меня тоже расходы есть. Не могу же я всю зарплату вам отдавать.
— А сколько ты получаешь?
— При чём тут моя зарплата?
— Хочу знать.
— Это не твоё дело.
— Света, я твой отец. Имею право знать, можешь ли ты нам помогать.
— Получаю немного. Хватает только на себя.
— Сколько это «немного»?
— Пап, хватит допросов! Дала сколько смогла — и хорошо.
Василий Петрович посмотрел на дочь. Врёт в глаза и не краснеет.
— Света, а когда ты последний раз покупала продукты для дома?
— А зачем? У вас же пенсии есть.
— На восемнадцать тысяч на троих?
— Пап, другие люди и на меньшее живут.
— Какие другие?
— Ну... обычные пенсионеры.
— У обычных пенсионеров дети помогают.
— Я тоже помогаю!
— Две тысячи из шестидесяти — это помощь?
Света насторожилась.
— Откуда ты знаешь про шестьдесят?
Василий Петрович понял, что проговорился.
— А... ты сама говорила.
— Когда говорила?
— Не помню точно. Но говорила.
— Пап, я никогда не говорила точную сумму.
— Говорила, говорила. Я же не дурак.
Света подозрительно посмотрела на отца, но спорить не стала.
— Ладно. Допустим, получаю шестьдесят. И что?
— А то, что могла бы нам больше помогать.
— Сколько больше?
— Хотя бы десять тысяч в месяц.
— Десять?! Ты с ума сошёл!
— Почему с ума?
— Это же треть моей зарплаты!
— А мы тебе всю жизнь отдавали.
— Это ваша обязанность была! Вы меня родили!
— Ага. Родили, воспитали, выучили. А теперь мы обуза.
Света побледнела.
— Кто сказал, что обуза?
— А не обуза?
— Пап, при чём тут это?
— При том, что чувствуется.
— Что чувствуется?
— Твоё отношение к нам.
Света помолчала.
— Пап, я вас люблю. Но у меня своя жизнь есть.
— И в этой жизни нам места нет?
— Есть. Но не как иждивенцам.
— А как?
— Как... родителям.
— А родители, по-твоему, не должны рассчитывать на помощь детей?
— Должны. Но в разумных пределах.
— А десять тысяч в месяц — это неразумно?
— Для меня да.
— Понятно.
Василий Петрович встал и пошёл в свою комнату. Галина Ивановна молча последовала за ним.
— Галь, ты слышала?
— Слышала. Даже не скрывает уже.
— А я-то думал, она просто не понимает наших нужд.
— А она понимает. Просто не хочет помогать.
— Что же нам теперь делать?
— Не знаю, Вася. Не знаю.
На следующий день Света ушла на работу, а родители остались размышлять о будущем.
— Может, попробуем работу найти? — предложил Василий Петрович.
— В нашем возрасте и с твоими болячками?
— А что ещё остаётся?
— Ничего не остаётся.
Вечером к ним зашла соседка — Анна Михайловна.
— Как дела, соседи?
— Да так... Живём помаленьку, — ответила Галина Ивановна.
— А Светочка как? Работает?
— Работает.
— Небось помогает хорошо?
— Помогает...
Анна Михайловна заметила какую-то неловкость в голосе.
— А что, проблемы какие?
— Да нет... Всё нормально.
— Галя, я же вижу, что не нормально. Может, поделишься?
Галина Ивановна посмотрела на мужа. Тот кивнул.
— Анна Михайловна, а как вы думаете, должны ли дети помогать пожилым родителям?
— Конечно должны! А как же иначе?
— А если не помогают?
— Как это не помогают?
— А так. Дают копейки, а сами тратят на себя.
— Галя, это про Свету?
— Про неё.
— Не может быть! Она же такая умная девочка!
— Умная-то умная. Да вот только нас за обузу считает.
— За обузу? Откуда такое взялось?
— Откуда-откуда... Воспитали мы её неправильно.
— В каком смысле?
— Избаловали. Всё ей, лучшее ей. А она привыкла только брать.
— А сколько она вам даёт?
— Две тысячи в месяц.
— При какой зарплате?
— Шестьдесят тысяч.
Анна Михайловна ахнула.
— Да вы что? Шестьдесят тысяч получает, а вам две даёт?
— Да.
— Это же... это же бесчеловечно!
— Вот и мы так думаем.
— Галя, а вы с ней говорили?
— Говорили. Она сказала, что у неё свои расходы.
— Какие такие расходы, что на родителей не хватает?
— Одежда, косметика, развлечения...
— А вы для неё всю жизнь экономили!
— Экономили. А теперь вот результат.
Анна Михайловна покачала головой.
— Ужас какой... А что же вы теперь делать будете?
— Не знаем. Василий хотел работу искать.
— В его-то состоянии?
— А что остаётся?
— Может, с Светой ещё раз поговорить? Серьёзно?
— Пробовали. Не помогает.
— А может, пригрозить?
— Чем пригрозить?
— Ну... завещание переписать.
— На кого переписывать? Родственников других нет.
— На благотворительность.
— Анна Михайловна, да она и так ждёт, когда мы помрём. Чтобы квартира ей досталась.
— Откуда вы это знаете?
Василий Петрович рассказал соседке про переписку дочери с подругой.
— Господи... — прошептала Анна Михайловна. — И она действительно такое писала?
— Собственными глазами видел.
— «Скорее бы сдохли и дом освободили»?
— Именно так.
— Да как же так можно? О собственных родителях!
— Видимо, можно, — горько сказал Василий Петрович.
— А вы ей про переписку сказали?
— Нет. Боимся, что совсем уйдёт из дома.
— А может, и к лучшему будет?
— Как к лучшему?
— Ну хотя бы притворяться не будет. А то приходит, «папочка-мамочка» говорит, а сама только смерти вашей ждёт.
— Это да...
Соседка ушла, а родители остались в тяжёлых размышлениях.
— Вась, а может, действительно завещание переписать?
— На кого?
— Ну... на детский дом какой. Или на приют для животных.
— Галь, ты серьёзно?
— Серьёзно. Пусть знает, что за бесчеловечность расплата будет.
— А если она исправится?
— За два дня не исправится. А если захочет — пусть докажет делом.
— Как докажет?
— Начнёт нормально помогать. Не две тысячи, а хотя бы половину от зарплаты.
— Тридцать тысяч?
— А почему нет? Мы же ей всё отдавали.
— Это правда...
— Вот и пусть теперь нам отдаёт. А не будет — значит, и наследства не получит.
— Галь, но ведь завещание надо у нотариуса оформлять. А у нас денег нет.
— Найдём. Продам кольцо мамино.
— Жалко кольцо...
— А мне жалко, что дочь родная нас за скотину считает.
Василий Петрович помолчал.
— Ладно. Завтра пойдём к нотариусу.
Утром они продали обручальное кольцо Галины Ивановны — то, что досталось ей от матери. За него дали восемь тысяч — как раз хватало на оформление завещания.
— Вас, что завещание составить? — спросил нотариус.
— На благотворительность, — сказал Василий Петрович. — Квартиру оставляю детскому дому.
— А родственники есть?
— Дочь есть.
— И почему не ей?
— Не заслужила.
Нотариус не стал вдаваться в подробности. Оформил завещание на детский дом № 15.
— Документ будет готов через три дня, — сказал он.
— А можно пока никому не говорить?
— Конечно. Завещание — тайна.
Родители вернулись домой с тяжёлым сердцем, но с чувством, что поступили правильно.
— Теперь посмотрим, что наша принцесса скажет, когда узнает, — сказала Галина Ивановна.
— А может, не говорить ей пока?
— Почему?
— Пусть покажет своё истинное лицо до конца.
— А потом?
— А потом скажем. Может, образумится.
Вечером пришла Света — как обычно, весёлая и беззаботная.
— Привет, мамуль! Привет, папуль! Как дела?
— Дела неважно, — сказал отец.
— А что случилось?
— Денег нет на лекарства.
Света поморщилась.
— Опять про деньги... Пап, я же на прошлой неделе дала.
— Две тысячи дала. А нам нужно десять.
— Откуда у меня десять?
— С зарплаты.
— Пап, у меня расходы большие!
— Какие расходы больше родителей?
— Ну... разные.
— Света, ты вчера новые сапоги купила. Сколько стоили?
— При чём тут сапоги?
— При том, что стоили, наверное, тысяч пятнадцать. А нам на месяц не даёшь.
— Пап, это моя зарплата! Я имею право тратить её как хочу!
— Имеешь. Но и мы имеем право знать, что для тебя важнее — сапоги или родители.
— При чём тут сапоги? Это же разные вещи!
— Разные. Сапоги важнее.
— Пап, не передёргивай!
— А как иначе понимать? Сапоги за пятнадцать тысяч купить можешь, а родителям десять в месяц дать не можешь.
— Я же объяснила — у меня расходы!
— На что расходы?
— На жизнь!
— А мы что, не живые?
Света разозлилась.
— Пап, хватит! Надоело одно и то же! Дала сколько смогла — и точка!
— Света, а если мы заболеем серьёзно? В больницу попадём?
— Ну... как-нибудь справитесь.
— А если не справимся?
— Пап, ну что за глупые вопросы?
— А если помрём от недостатка лекарств?
Света помолчала. В её глазах мелькнуло что-то нехорошее.
— Ну... если помрёте, то... что поделаешь. Все смертные.
Василий Петрович и Галина Ивановна переглянулись. Дочь даже не пытается скрыть равнодушие.
— Понятно, — сказал отец. — Всё понятно.
— Что понятно?
— Твоё отношение к нам.
— Пап, у меня нормальное отношение!
— Нормальное — это когда дочь желает родителям здоровья, а не ждёт их смерти.
— Я не жду вашей смерти!
— Не ждёшь?
— Конечно, не жду!
— Тогда почему не помогаешь?
— Помогаю же!
— Две тысячи из шестидесяти — это помощь?
— Откуда ты знаешь про шестьдесят? — опять насторожилась Света.
— Не важно откуда. Важно, что знаю.
— Пап, хватит этих разговоров! Не нравится — живите как знаете!
— А ты?
— А я буду жить своей жизнью!
— Без нас?
— Если потребуется — то без вас!
— Понятно. Тогда и мы будем жить без тебя.
— Как это без меня?
— А так. Своей жизнью.
— Пап, что ты имеешь в виду?
— То и имею, что сказал.
Света пожала плечами.
— Ваше дело. Только не рассчитывайте, что я буду бегать и упрашивать.
— Не рассчитываем.
— Вот и хорошо.
Она ушла в свою комнату, а родители остались в гостиной.
— Слышала, Галь?
— Слышала. Даже не скрывает.
— «Если потребуется — то без вас». Собственная дочь!
— Вась, правильно мы завещание переписали.
— Правильно. Пусть теперь живёт «своей жизнью».
Через три дня они забрали завещание у нотариуса. Теперь квартира после их смерти отходила детскому дому.
— А когда ей скажем? — спросила Галина Ивановна.
— Пока не скажем. Пусть ещё покажет себя.
И Света показала. Через неделю она пришла домой с новым дорогим телефоном.
— Света, сколько стоил? — спросила мать.
— Сорок тысяч.
— Сорок?!
— А что такого? Хороший телефон.
— Доченька, ты понимаешь, что за эти деньги мы могли бы два месяца нормально жить?
— Мам, это мои деньги!
— Мы понимаем. Но ведь мы твои родители!
— И что?
— А то, что родители должны быть важнее телефона.
— Мам, не начинай опять!
— Света, у отца сердце болит. Ему дорогие лекарства нужны.
— Пусть дешёвые покупает.
— Дешёвые не помогают!
— Мам, я не врач. Не знаю, какие помогают, какие нет.
— Но ты можешь помочь деньгами!
— На телефон деньги были, а на лекарства нет?
— Света, ты серьёзно? Сравниваешь отцово здоровье с телефоном?
— Я ничего не сравниваю! Просто у меня нет лишних денег!
— Сорок тысяч на телефон — не лишние, а три тысячи на лекарства — лишние?
— Мам, телефон мне для работы нужен!
— А старый что, не работал?
— Работал, но плохо!
— Плохо работал, но ты им два года пользовалась!
— Мам, хватит! Не буду я отчитываться перед вами за каждую копейку!
Галина Ивановна заплакала.
— Света, мы же не чужие люди...
— Не чужие. Но и не иждивенцы мои!
— Мы тебе двадцать восемь лет всё отдавали!
— Это была ваша обязанность!
— А теперь твоя обязанность нам помочь!
— Никто мне ничего не обязан!
— А мы тебе тоже ничего не обязаны!
Света удивилась.
— В смысле?
— В прямом смысле!
— Мам, что ты имеешь в виду?
— То и имею, что сказала!
Света пожала плечами и ушла к себе. А родители остались горевать.
— Вась, может, уже сказать ей про завещание?
— Рано ещё. Пусть до конца покажет свою сущность.
— А вдруг одумается?
— После сорока тысяч на телефон? Не одумается.
Через месяц Василий Петрович попал в больницу с сердечным приступом. Света об этом узнала только вечером, когда пришла домой.
— Мам, где папа?
— В больнице.
— Что с ним?
— Сердце. Приступ был.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Еле спасли.
— А... а он поправится?
— Не знаю. Врачи говорят, нужна операция.
— Дорогая?
— Триста тысяч.
— Откуда такие деньги?
— Не знаю, Света. Не знаю.
— А по полису?
— По полису очередь на два года.
— А если не делать операцию?
— Умрёт.
Света помолчала.
— Мам, а ты что делать будешь?
— Буду искать деньги.
— Где их взять?
— Продам что-нибудь.
— Что продашь? У нас ничего ценного нет.
— Квартиру продам.
— Как квартиру?!
— А как же иначе? Жизнь отца важнее квартиры.
— Но... но тогда нам жить негде будет!
— Найдём где. Комнату какую-нибудь снимем.
— На какие деньги снимем?
— На мои пенсии.
— Мам, твоя пенсия восемь тысяч! Какую комнату на восемь тысяч?
— Значит, в общежитии буду жить.
Света побледнела.
— Мам, а может... может, найдём другой выход?
— Какой другой?
— Ну... займём у кого-нибудь.
— У кого займём триста тысяч?
— Ну... не знаю...
— Света, есть только один выход — продать квартиру.
— Но ведь квартира потом мне должна была...
— Что должна была?
— Ну... по наследству...
— А-а-а... Вот в чём дело...
— Мам, я не это имела в виду!
— А что ты имела в виду?
— Ну... просто жалко квартиру...
— А отца не жалко?
— Жалко! Конечно, жалко!
— Тогда помоги деньгами на операцию.
— Откуда у меня триста тысяч?
— Не триста. Хотя бы часть.
— Сколько?
— Сколько можешь.
— А сколько я могу?
— Ты лучше знаешь.
Света задумалась. Видно было, что в голове у неё происходят сложные расчёты.
— Мам, а если я дам денег... отец точно выздоровеет?
— Врачи сказали, что шансы хорошие.
— А если не выздоровеет?
— Света, что за вопрос?
— Ну, мало ли... Деньги потратим, а толку не будет...
Галина Ивановна посмотрела на дочь с ужасом.
— Света, ты понимаешь, что говоришь?
— Понимаю. Говорю разумно.
— Разумно?! О смерти отца?!
— Мам, я же не желаю ему смерти! Просто... надо реально оценивать ситуацию.
— Какую ситуацию?
— Ну... возраст у него немалой, здоровье плохое...
— И что?
— А то, что даже после операции он может недолго прожить.
— Света, это же твой отец!
— Я знаю. Но это не отменяет фактов.
— Каких фактов?
— Того, что он старый и больной.
Галина Ивановна схватилась за сердце.
— Господи... Что я вырастила...
— Мам, я же правду говорю!
— Какую правду?
— Что не стоит тратить все деньги на операцию, которая может не помочь.
— А стоит потратить сорок тысяч на телефон?
— Это разные вещи!
— Чем разные?
— Телефон мне нужен! А операция... неизвестно, поможет или нет.
— Света, без операции отец точно умрёт!
— Ну... все когда-то умирают...
— В пятьдесят пять лет?
— Бывает и раньше.
Галина Ивановна заплакала.
— Света, ты же его дочь! Родная дочь!
— Я знаю. Но не могу же я всю жизнь тратить на родителей!
— Всю жизнь?! Тебе двадцать восемь лет! Когда ты на нас тратила?
— Как когда? Живу же с вами!
— За наш счёт живёшь!
— Ну... и что?
— А то, что никогда нам не помогала!
— Помогала! Две тысячи каждый месяц!
— При зарплате в шестьдесят!
— Откуда ты... — Света осеклась.
— Откуда знаю? А вот откуда!
Галина Ивановна достала телефон дочери и открыла переписку с подругой.
— Читай вслух! — приказала она.
— Мам, ты не имеешь права...
— Читай!
Света взяла телефон и пробежала глазами сообщения.
— Это... это не то, что ты думаешь...
— А что это?
— Я... я просто зла была тогда...
— На что зла?
— На... на ваши постоянные просьбы о деньгах...
— И поэтому писала, что ждёшь нашей смерти?
— Я не это имела в виду!
— А что имела?
— Ну... что устала от постоянных разговоров про деньги...
— «Скорее бы сдохли и дом освободили» — это про разговоры?
— Мам, я же не буквально...
— А как? Фигурально ждёшь нашей смерти?
— Я не жду!
— Тогда читай дальше! Вслух!
Света нехотя зачитала:
— «Отец хоть больной, долго не протянет. А мать здоровая, может лет 20 ещё прожить...»
— Дальше!
— «Вот это проблема... Скорее бы уже всё закончилось...»
— И это не ожидание нашей смерти?
— Мам, ну все же когда-то умирают...
— Все умирают, но не все дети этого ждут!
— Я не жду!
— А что же тогда? «Проблема», что мы долго жить будем?
Света молчала.
— Отвечай! Проблема?
— Ну... в финансовом плане...
— Ага! Вот оно! Проблема в том, что приходится нам помогать!
— Мам, у меня расходы большие...
— На телефоны и сапоги! А на родителей денег нет!
— Не только на телефоны...
— А на что ещё?
— На... на жизнь...
— На какую жизнь? На рестораны с любовником?
Света вздрогнула.
— Откуда ты знаешь про Андрея?
— Из твоей же переписки! Читай дальше!
Света нашла нужное место и зачитала:
— «Встречаемся уже полгода. Хороший мужик, деньги есть...»
— Дальше!
— «Андрей богатый, у него своя квартира есть. Переедем к нему...»
— И что с нами будет?
— «А что родители? Пусть как-нибудь сами...»
— «Пусть как-нибудь сами»! — повторила мать. — Это про нас, больных пенсионеров!
— Мам, это было давно написано...
— Месяц назад давно?
— Ну... я тогда не подумала...
— Не подумала или не захотела думать?
— Мам, давай не будем ссориться...
— Мы не ссоримся. Мы выясняем отношения.
— А что выяснять?
— То, что ты нас за обузу считаешь.
— Не считаю!
— Тогда помоги с операцией отца.
— Сколько нужно?
— Хотя бы сто тысяч.
— У меня столько нет!
— А сколько есть?
— Ну... немного...
— Сколько это «немного»?
— Тысяч тридцать...
— Неплохо для человека, который «едва сводит концы с концами».
— Мам, это мои накопления!
— На что копишь?
— На... на будущее...
— На какое будущее?
— Ну... на свадьбу, на квартиру...
— А мы что, не твоё будущее?
— Причём тут это?
— При том, что если не поможешь отцу, будущего у него не будет!
Света помолчала.
— Мам, а если я дам тридцать тысяч... остальные деньги где взять?
— Продам квартиру.
— Но тогда...
— Тогда что?
— Тогда и мне ничего не достанется...
Вот оно! Главная причина волнений дочери!
— Света, значит, ты больше думаешь о наследстве, чем о жизни отца?
— Нет! Просто... жалко квартиру...
— А отца не жалко?
— Жалко...
— Тогда давай тридцать тысяч, а я продам квартиру.
— Мам, а может, найдём другой способ?
— Какой?
— Ну... кредит возьмём...
— Кто нам в нашем возрасте кредит даст?
— Я возьму!
— На триста тысяч? При твоей зарплате максимум тысяч сто дадут.
— Ну... тогда ты продай не всю квартиру, а долю...
— Какую долю? Кто купит треть двухкомнатной квартиры?
— Не знаю... Что-нибудь придумаем...
— Света, есть только один способ — продать квартиру целиком.
— Но тогда...
— Тогда отец будет жив. А это главное.
— Конечно, главное... Просто... жаль квартиру...
— Понятно. Квартира тебе дороже отцовой жизни.
— Я не это имела в виду!
— А что?
— Ну... что после продажи нам жить негде будет...
— На улице не останемся. Комнату снимем.
— На восемь тысяч пенсии?
— А ты поможешь.
— Сколько надо будет?
— Тысяч пятнадцать в месяц за приличную комнату.
— Пятнадцать?!
— А что, много?
— При моих расходах — много!
— Каких расходах?
— Обычных...
— Света, ты готова потратить сорок тысяч на телефон, но не готова дать пятнадцать на жильё для родителей?
— Это разные вещи!
— Объясни, чем разные.
— Телефон — это одноразовая трата. А квартплата — постоянная.
— Ага. То есть помочь один раз можешь, а постоянно — нет?
— Ну... в принципе да...
— Понятно. Тогда и мы поможем тебе один раз.
— В каком смысле?
— В прямом.
Галина Ивановна встала и достала из шкафа документ.
— Что это? — спросила Света.
— Завещание.
— Чьё завещание?
— Наше с отцом.
— А... а что там написано?
— Прочитай сама.
Света взяла документ и пробежала глазами. Лицо её стало мертвенно-бледным.
— Мам... это что... шутка?
— Не шутка.
— Но... но квартира... детскому дому?
— Детскому дому.
— Но почему?
— А почему бы и нет?
— Я же ваша дочь!
— Дочь, которая ждёт нашей смерти.
— Я не жду!
— Твоя переписка говорит об обратном.