Свадебное торжество весело и ярко подходило к логичному завершению. Гости уже попробовали восхитительный нежный торт, традиционно жалуясь, что от еды им горько. Растворились, поглощённые тёмным бархатом неба, вспышки салюта.
Девушка в изящном белом платье с любовью и нежностью смотрела на того, кто совсем недавно стал её законным супругом, а сейчас готовился произнести слова благодарности гостям, пришедшим на первый семейный праздник.
Расторопные официанты в униформе сновали среди нарядных людей. Молодой муж, взяв с подноса два бокала, один протянул жене, а другой приподнял, дожидаясь внимания всех собравшихся.
Заметив, что все готовы слушать финальный тост, он произнёс:
– Сегодня – самый лучший, самый счастливый день в моей жизни.
Внезапно в речь молодожёна вторгся голос не слишком трезвой новоявленной тёщи:
– Просто лучший, Валерочка.
– Что? – автоматически переспросил мужчина.
– Просто лучший. Без самый, – без малейшей тени смущения поправила зятя женщина.
Затем, словно не обращая внимания на тревожную тишину, сделала глоток игристого, и стала пояснять мягким тоном, идеально подходящим для общения с маленькими и не слишком разумными детьми: – Самый лучший – это как масло масляное. Так воспитанные образованные люди не говорят. Это неправильно.
Женщина царственно взмахнула ладонью и повелела:
– Ну, чего застыл? Продолжай. Мы все слушаем.
– Лариса Викторовна, а как же песня «Самый лучший день»? – Попытался защитить Валеру его лучший друг, первым опомнившись от некрасивой сцены, и даже попробовал воспроизвести фирменный рычащий тембр Лепса, пропев: – Самый лучший день заходил вчера.
Лариса Викторовна сморщила аккуратный носик и возмутилась:
– Что всякие неопрятные кабацкие лабухи, прорвавшиеся на сцену, орут, меня не волнует. Мне просто хочется, чтобы мой зять говорит правильно. Что в этом плохого?
– Мама, ну, достаточно, – пыталась утихомирить женщину невеста, брак которой спустя всего несколько часов после заключения оказался под угрозой, но Лариса Викторовна не собиралась ни извиняться, ни умолкать.
– Не нукай. Не запрягала, – осадила дочку Лариса Викторовна. – Почему достаточно? Я всего лишь сделала невинное замечание, и не понимаю, почему не должна была этого делать? Ты выбрала себе в мужья какого-то патлатого неандертальца-музыканта, я не протестовала. Надеялась, что ты сама поймёшь: он – тебе не пара. В общем, раз Валера стал частью твоей жизни, значит, я буду постепенно делать из него человека, чтобы тебе в обществе за него не пришлось краснеть. Это же надо так брякнуть: самый лучший день! Не говорю о том, что даже ради собственной свадьбы он не удосужился постричься и побриться. Неандерталец, как есть.
После этой гневной отповеди даже наиболее сообразительный гость растерялся. Атмосфера искрила, как недавно отсверкавший салют, но Валера вдруг приподнял бокал, улыбнулся тёще и сообщил:
– Строго говоря, вы правы. Самый лучший – это плеоназм, или избыточность, если сказать по-простому. Однако в устной речи такие огрехи вполне допустимы, Лариса Викторовна. Собственно, и упомянутый вами оборот кабацкий лабух тоже плеоназм, а вот масляное масло – это уже тавтология. Но большой ошибки нет. Тавтология, по сути, всего лишь частный случай плеоназма. Впрочем, я хотел сказать не про языковые нормы и прошу прощения за невольный ликбез. Думаю, пришло время поблагодарить всех, кто пришёл порадоваться за меня и Настю. Я ценю вклад каждого гостя в атмосферу, которая запомнится, я уверен, надолго. Поднимаю бокал за то, чтобы мы собирались такой же дружной компанией на все праздники!
Гости начали наперебой отзываться добрыми восклицаниями, а Лариса Викторовна, стараясь перекричать толпу, обратилась к дочери
– Настя, неужели после того, как Валера меня унизил, останешься в статусе его жены? Поехали отсюда немедленно. Завтра с самого утра я уточню, как оформить всё так, словно ты и не выходила замуж за этого неандертальца. Это же надо: он меня грамоте учить взялся! Немыслимое дело!
– Лариса, успокойся, – обратился к бушующей женщине её младший брат. – Не позорь Настю и себя больше, чем уже умудрилась.
– Ах, это я тут Настю позорю, а не её наглый невоспитанный муженёк? Вот спасибо, братец, утешил! Димка, да ты разве не понимаешь, что я не могу и дальше молчать, наблюдая, как моя дочь пускает свою жизнь под откос?
– Хватит, мама! – Попыталась исправить ситуацию Настя, но Лариса Викторовна и не думала успокоиться.
Даже наоборот, казалось, любая попытка остановить поток недовольства в сторону зятя только сильнее её раззадоривает.
– Лариса Викторовна, давайте-ка отойдём в сторонку, – приблизившись, предложил отец Валеры. – Не надо портить молодёжи такой светлый момент.
– Какой ещё светлый момент, Михаил Николаевич? – взвилась Лариса Викторовна, допила игристое и с размаху швырнула опустошённый бокал на выложенную плиткой дорожку. – Моя дочь совершает непростительную ошибку, а я должна молча на это смотреть? И сын ваш, какой нахал выискался! Нет бы, смиренно поблагодарить за то, что я тактично указала ему на ошибку, так он меня учить вздумал. Сопляк! Кто его только воспитывал? Сразу видно – без матери рос, как в поле обсевок.
Валера, лицо которого в этот момент по белизне сравнялось со свадебным платьем Насти, властно приказал:
– А ну-ка, тёща, заткнись, пожалуйста, и слушай меня внимательно.
Настя, испугавшись, что праздник будет окончательно испорчен, схватила мужа за руку и стала ему достаточно громко шептать:
– Валерочка, успокойся, прошу тебя. Просто мама за меня очень волнуется, вот и говорит что попало. Она не со зла. Поехали домой, отдохнём перед отъездом в свадебное путешествие, а то завтра вставать рано.
– Подожди, Настя, – мягко постарался освободиться от наманикюренных пальчиков Валера. – Надо разобраться со всей этой грязью, которую Лариса Викторовна развела зачем-то. Скажите, разлюбезная тёща, какого огородного овоща вы вообще разрешили вашей дочери выйти за меня замуж? Чего сразу не прекратили наши встречи, если я вам так не по нутру? Для чего балаган устроили? Кому от этого лучше стало?
– Это ты балаган устроил! За конструктивные замечания надо благодарить, а не устраивать лекции!
– Вот вы интересная дама. С чего вы, решили, что станете на моей же собственной свадьбе вытирать об меня ноги, а я стану молчать, или, вам на радость, прогнусь окончательно и ещё и спрашивать буду: как перед вами расстелиться, чтобы удобнее было? Обломайтесь и ядом своим собственным не подавитесь!
– Ах, ты, хам! Вот, смотри, Настя, за кого ты замуж вышла. Грубит мне! Да как ты смеешь, – ловко выскользнув из рук брата, Лариса Викторовна подскочила к зятю и дала ему пощёчину.
– Мама, – ахнула Настя, – что ты делаешь?
– То, что давно должна была сделать! – Выпалила Лариса Викторовна и хотела повторить удар, но неуловимым движением Валера схватил тёщу за запястье и провёл отработанный годами тренировок приём.
Через доли секунды, с заломленной за спину рукой, женщина корчилась от боли и верещала ругательства. Валера негромко обратился к дяде жены:
– Дмитрий Викторович, уведите, будьте любезны, свою сестру, пока я контролирую свои эмоции. Ещё несколько минут, и я за себя не ручаюсь.
Настя в ужасе смотрела на мужа и маму, и не двигалась с места. Гости тоже замерли, словно природа перед приближением грозы.
Преодолевая боль, Лариса Викторовна яростно пыталась лягнуть зятя, и тот, уходя от удара, отпустил руку тёщи. Сила инерции и высокие каблуки сыграли с женщиной дурную шутку, и она, покачнувшись, стала падать. Валера и Дима, подскочивший к сестре, пытались предотвратить травму, но не успели. Раздался громкий вопль, и Настя, отойдя от шока, бросилась к маме, упавшей на плитку.
– Что смотришь? – напустилась на дочь Лариса Викторовна. – Скорую вызывай. У меня, кажется, перелом. И всё из-за этого неандертальца! Да я его засужу за умышленное причинение вреда здоровью! Слава Богу, свидетелей предостаточно! Все подтвердят, что это он меня подтолкнул!
– Успокойся, Лариса, – присел рядом Дима, прижимающий к уху смартфон, – я уже звоню в службу спасения, чтобы рассказать про твою травму и, при необходимости, вызвать врачей.
– Что значит при необходимости? Мне непременно надо в травмпункт. Сниму побои и подам в суд. Слышишь, Валера? Тебе за всё придётся ответить!
– Тогда и тебе тоже, – окончательно перейдя на ты, парировал мужчина. – Все видели, что ты на меня напала первой, влепила пощёчину, а после того, как я тебя зафиксировал, попыталась снова нанести мне вред. Я всего лишь отпустил твою руку. Упала ты сама!
– Мерзавец, – выкрикнула Лариса Викторовна. – Вот, дочка, смотри на истинное лицо своего мужа. Доигралась в свадьбу! Этот гад меня искалечил. Если ты после этого с ним останешься, считай, что у тебя нет матери!
Гости, оказавшиеся вместо праздника в эпицентре драмы, разбились на группки и обсуждали случившееся. Тамада, наконец, немного пришедший в себя, стал негромко предлагать всем пройти в зал или к барной стойке, чтобы успокоить нервы.
Настя растерянно переводила взгляд с Валеры на маму, которая плакала навзрыд и размазывала по щекам тушь, продававшуюся как водостойкая.
– Выбирай прямо здесь и сейчас, – поставила ультиматум Лариса Викторовна. – Или ты остаёшься с этим чудовищем, или делаешь правильный выбор! Ну? Я жду!
Врачи, приехавшие на удивление, очень быстро, избавили Настю от необходимости незамедлительно отвечать маме, но, когда женщина уже оказалась в машине скрой помощи, она повторила вопрос:
– Итак, что ты решила?
– Извини, мама, я выбираю Валеру, – тихо ответила Настя.
Дима, одобрительно похлопав племянницу по плечу, тихо сообщил:
– Я с Ларисой в больницу поеду, чтобы она ничего не того не наболтала.
Окончание свадебного торжества оказалось совсем не таким, как рассчитывали молодожёны и гости, и друг, улучив момент, признался:
– Да, Валера, такую тёщу её поискать – не найти. Я бы, на твоём месте, с ней за один стол не садился – отравит и всё, решит свою проблему.
– Да уж. Я подозревал, что она меня не любит, но чтобы так ненавидеть – и догадаться не мог. Наверное, она со спиртным перебрала, вот её и прорвало.
– Точно. Она так активно на шампусик налегала, вот и выдала всё, что в ней копилось. Ладно, Валерка, не заморачивайся. Жена-то у тебя супер. А от тёщи просто придётся держаться подальше.
***
Несмотря на желание спасти семью, Валера и Настя развелись, промаявшись вместе чуть более 2 месяцев. Не последнюю роль в этом сыграла информация, которую добыл Михаил Николаевич. Однажды он пришёл в гости к сыну и предъявил ему фото медицинской карты Ларисы Викторовны, где значился её диагноз «шизофрения».
– Сын, я не утверждаю, что Настя унаследовала болезнь матери, но, честное слово, я бы на твоём месте не стал рисковать.
После неудачной свадьбы, когда самый лучший день внезапно превратился в сплошной кошмар, Валера не спешил с повторной женитьбой, и про каждую свою пассию узнавал всё, что только можно было, как законными, так и другими методами. А то мало ли что?
---
Автор: Любовь Л.