Всё началось с того, что у моего лучшего друга Артёма, человека рационального и приземлённого, пропал кактус. Не просто кактус, а его талисман удачи — древний, покрытый шрамами и боевыми отметинами Цереус по имени Геннадий. Артём был уверен, что без Геннадия на подоконнике его ждёт неминуемый провал на защите диплома, до которой оставалось ровно три дня.
Мы обыскали всю его однокомнатную квартиру вдоль и поперёк. Кактус испарился. Исчез. Будто его и не было.
— Может, ты его выбросил по пьяни? — предположил я.
— Во-первых, я не пью, — ответил Артём, бледный как полотно. — Во-вторых, он весил килограмм пять и был колючее дикобраза. Ты бы смог его не заметить?
Тут он был прав. Пропажа Геннадия была загадочной и бесследной.
На вторые сутки поисков, в состоянии, близком к истерике, Артём позвонил мне и прокричал в трубку:
— Нашёл! Он в «Цветочном рае»!
«Цветочный рай» — это был крошечный магазинчик с умирающими растениями на другом конце города. Я помчался туда, предвкушая развязку. Мы ворвались в магазин, и Артём, не говоря ни слова, ткнул пальцем в прилавок. Там, среди антуриумов и спатифиллумов, стоял Геннадий. Узнать его было невозможно.
Он был фиолетовым. Ярким, кислотно-фиолетовым, будто его окунули в чернила.
— Что вы сделали с моим кактусом?! — взревел Артём на тётю Люду, владелицу магазина.
Тётя Люда, женщина с лицом, не выражавшим никаких эмоций, кроме легкой скуки, медленно подняла на него глаза.
— Я его покрасила. Модный сейчас цвет, «ультра-фиолет». Парни с автосервиса рядом такие для подарков девушкам берут.
— Вы сумасшедшая?! — Артём был в шаге от инфаркта. — Это же живое растение!
— Успокойтесь, молодой человек, — протянула она, доставая из-под прилавка паспорт на растение. — Вот, почитайте. Gymnocalycium mihanovichii. Японец. Сам по себе он жить не может, его на подвой прививают. Без хлорофилла. Он всё равно красный или жёлтый бывает. Я его просто в другой краситель окунула.
Мы оба онемели. Артём пялился на фиолетового Геннадия, потом на тётю Люду, потом снова на кактус. Его мир рушился.
— Какой нафиг Гимнокалициум?! — просипел он. — Это Цереус перуанский! Ему двадцать лет! Он пережил три моих переезда и мой развод!
Тётя Люда наконец оторвалась от своего кроссворда и внимательно посмотрела на кактус. Потом на Артёма.
— Молодой человек, — сказала она без тени сомнения. — Ваш кактус, если бы он был Цереусом, был бы с метровым столом. А этот малявка. И колючки не те. Вы вообще в растениях разбираетесь?
В этот момент в магазин зашел один из «парней с автосервиса».
— Людмила Викторовна, привет! Мне тот самый, фиолетовый, для Катьки. Говорит, такой прикольный.
Тётя Люда протянула ему Геннадия. Парень щедро расплатился и ушёл, унося под мышку двадцать лет жизни, воспоминаний и талисман удачи моего друга.
Артём стоял в ступоре. Он был побеждён. Он пришёл за своим другом-исполином, а ему доказали, что это был всего лишь карлик-самозванец.
Мы вышли из магазина в гробовом молчании. Шли минут десять.
— Ладно, — вздохнул я, пытаясь его утешить. — Заведём тебе новый кактус. Назовём его Геннадий Второй.
Артём остановился и посмотрел на меня пустым взглядом.
— Понимаешь, в чём дело? — тихо сказал он. — Я вспомнил. Год назад Геннадий у меня с подоконника упал. И сломался. Верхушка отвалилась. Я её выбросил, а вот нижнюю часть... вот эту... отнёс в «Цветочный рай», думал, может, спасти можно. А тётя Люда сказала: «Оставь, я посмотрю».
Он замолчал, осознавая весь ужас случившегося.
— Это значит, — медленно проговорил я, — что ты сегодня носился по всему городу, орал на женщину и чуть не поседел... из-за горшка с землёй, в котором торчал обрубок кактуса, который даже не твой?
Артём кивнул.
— А самый главный вопрос, — добавил он с горькой улыбкой, — теперь звучит так...
Он посмотрел на меня, и в его глазах заплясали чертики.
—...Кто же тогда все эти дни поливал пустой горшок на моём подоконнике?