Мой родной город был странным местом: у нас был видеопрокат, в котором никогда не оказывалось нужных мне фильмов, магазин у дома с вечно сломанным аппаратом для ледяных напитков и ежегодный сбор продуктов с каким-то странным названием.
«Помогите накормить Бобби».
Если вы сейчас думаете: «Кто такой Бобби?» — значит, у вас было много общего со мной, десятилетним, со всеми остальными детьми в городе и с проезжими, которые оказывались у нас в период проведения акции.
Мы, конечно, спрашивали родителей, учителей и вообще всех взрослых, почему так называется сбор, но стандартный ответ был: Бобби — это собирательный образ детей, чьи родители не всегда могут позволить себе достаточно еды.
Был и другой вариант: будто бы «Бобби» — это аббревиатура. Но стоило спросить, что именно означает B-O-B-B-Y, как разговор тут же прекращали или переводили на другую тему.
Долгое время мы знали лишь одно: в конце акции несколько человек вызывались отвезти все пожертвованные продукты туда, куда надо, а потом, примерно в то же время следующего года, всё начиналось заново.
Однажды отец пришёл домой и сказал маме и мне, что ему придётся уехать в следующую субботу: он записался в добровольцы, чтобы развозить продукты получателям.
Я попытался выяснить, куда поедет еда и можно ли мне с ним, но он оба вопроса пресёк: «Прости, чемпион, только для взрослых».
Мне так хотелось узнать правду, что я придумал план.
В день, когда он должен был развозить продукты, отец вернулся домой на грузовике, доверху нагруженном коробками с пожертвованиями.
Я, как мог незаметнее, пробрался в кузов, опустошил одну из коробок и сам забрался внутрь.
Я понимал, что меня легко могут поймать, но мне было всё равно. Я хотел своими глазами увидеть, куда каждый год уходит вся эта еда.
Примерно через час я услышал, как завёлся двигатель, и почувствовал, как грузовик тронулся. Хотелось высунуться и посмотреть, но я знал, что отец может просто глянуть в зеркало заднего вида и заметить меня.
Ещё примерно через три часа машина остановилась.
Я услышал, как отец вышел из кабины, а другие добровольцы — из своих машин. Разговор тогда я толком разобрать не мог.
Потом почувствовал, как кто-то подхватил коробку, в которой я прятался.
«Чёрт, что тут, арбузы и окорока?»
Он продолжал ворчать, пока нёс коробку куда-то, откуда я ничего не видел.
Минут через сорок пять он наконец поставил её на землю. У меня сердце екнуло: сейчас я увижу, куда отвозят еду.
Я подождал, пока не стихнут шаги, выбрался из коробки и огляделся.
Это был огромный грот. Я увидел то, что, по моим прикидкам, было входом; место освещали, как я понял, лампы на батарейках, а повсюду громоздились коробки с пожертвованной едой.
С другой стороны тянулась кромка обрыва. Подойдя к ней, я заглянул вниз.
Понятия не имею, насколько глубоко, но размером — как футбольный стадион.
Я всё думал: в чём смысл этой акции? Зачем тащить еду в какую-то пещеру? И в тысячный раз — кто такой Бобби?
Я почувствовал дрожь раньше, чем услышал её, а потом пещеру стало яростно трясти.
Глянув вниз, я увидел, как из темноты начинает подниматься нечто — что-то вроде ярко-оранжевого клюва.
Следом показалась голова, только чуть меньше самого провала.
Представьте, что у черепахи голова, покрытая шипами, — и вы получите лишь самую приблизительную картину.
Оно остановилось примерно в пятнадцати футах от кромки обрыва и принялось разжимать огромный клюв.
Меня парализовало от страха. Я не понимал, что оно собирается делать; кто знает — вдруг сейчас дыхнёт огнём или схватит меня лягушачьим языком.
Но оно просто застыло, будто чего-то ждало.
И тут меня осенило…
Это и был Бобби.
Эта штука поднимается сюда — она знает, что её накормят, потому что кормят каждый год бог весть сколько времени.
И это — только голова с шеей; я даже представить не мог, насколько огромным должно быть остальное тело Бобби.
Мою смесь изумления и ужаса прервали голоса — отец и другие добровольцы возвращались по тропе в пещере.
Я бросился к коробке, в которой прятался, но понял, что они, скорее всего, начнут с неё, и перебежал к стопке у входа, присел рядом. План был такой: как только все пройдут мимо, я рвану обратно и спрячусь в отцовском грузовике.
Голоса и шаги становились всё отчётливее — отец и прочие добровольцы вернулись.
«Ладно, похоже, это последняя партия. Теперь у нас передышка на год».
«Эх, вот бы посыпать всё это цианидом».
«Мечтай. На планете столько яда не найдётся».
И тут заговорил отец — слышно было, что он нервничает:
«Даже если бы это сработало, к-к-как мы узнаем, что труп не провоняет весь город?»
«Стойте! Я вижу его голову!»
А потом — первая реакция отца на Бобби:
«Иисусе Христе».
В его голосе слышался ужас. Мне так хотелось выскочить из укрытия и обнять его, дать понять, что я тоже это видел и он не один в своём страхе, но я понимал: так мы только всё испортим.
Другой доброволец проигнорировал отцовский ужас и буднично заметил:
«Ну что, начнём. Хватайте коробки и швыряйте прямо ему в пасть».
Я смотрел, как они берут коробки и несут к краю.
Когда показалось, что все отвернулись, я тихо метнулся к входу и бегом понёсся наверх, к выходу из пещеры.
Оттуда я увидел отцовский грузовик и пробрался к кузову.
Спустя несколько недель я сидел в библиотеке и пытался найти хоть какую-то информацию о Бобби. Следовало ожидать, что мой город не станет вести записи о гигантском черепашьем монстре под ним, но и то, что нашлось, оказалось полезным.
Скорее всего, чудовище назвали в честь основателя города, Бобби Робертсона. Во времена голода в городе случались «толчки»; во время Великой депрессии город едва не был уничтожен внезапным землетрясением магнитудой 3.
Думаю, тогдашние жители решили, что еда им нужнее, чем Бобби, и он выразил своё недовольство.
Не думаю, что отец когда-нибудь понял, что я был с ним той ночью, но я решил проводить с ним больше времени — правда, приходилось делать вид, что черепах я теперь тоже не боюсь.
В следующем году он уже не вызвался помогать в акции «Помогите накормить Бобби», более того, получил повышение, и нам пришлось переехать.
С тех пор «Помогите накормить Бобби» потихоньку стёрлось из моей памяти на долгие двадцать два года.
Так было, пока несколько дней назад меня не накрыла ностальгия по родному городу, и я не начал выяснять, что там произошло после нашего отъезда…
Мой родной город больше не существует.
В какой-то момент в 2005 году город провалился и ушёл под землю. Официальное объяснение: под городом было множество пещер, и наконец произошёл давно назревший массовый обвал.
Гораздо сложнее было найти информацию о том, каким был город до «обвала», но один важный фрагмент я нашёл в группе в Facebook.
Я узнал, что в 2004 году прежний состав городского совета полностью сменился.
И в том же году они проголосовали за прекращение акции «Помогите накормить Бобби».
Чтобы не пропускать интересные истории подпишись на ТГ канал https://t.me/bayki_reddit
Подписывайся на Пикабу https://pikabu.ru/@Baiki.sReddita
Или во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit