Лена переступила порог дома с тем особым выражением лица, которое предвещало апокалипсец.
—К нам едут Ольга и Сергей. В воскресенье. — Ничего не насторожило кроме последнего... — На шашлыки.
Мой внутренний диалог мгновенно проанализировал входящие данные. Ольга — лучшая подруга Лены. Сергей — её новый избранник, о котором ходили легенды. Говорили, он может построить баню за выходные, вырастить на балконе арбуз и одним взглядом определить степень прожарки стейка. Мои мозги выдали результат: угроза уровнем «КРИТИЧЕСКАЯ».
— Отлично, — выдавил я. — Куплю сосисок.
—Сосисок? — Лена изобразила улыбку, от которой застыл сок в холодильнике. — Дорогой, Сергей — не тот человек, которого можно удивить сосиской. Он тот человек, который делает сосиски сам. Из выращенной им же свиньи. Нет. Нужен шашлык. Настоящий. Мужской. Ты справишься.
Я начал понимать фразу «смертный приговор с отсрочкой».
Для меня готовка — это кривой код, написанный на языке, которого я не понимаю. Я могу починить сломанный ноутбук. Написать скрипт, который автоматизирует полив орхидей, синхронизировав его с лунными фазами. А вот сжечь яичницу — это мой жанр. Кулинарное мастерство, которым я обладаю в совершенстве, заканчивается на бутербродах. Шашлык же был для меня чем-то из области магии.
— Но я...
—Я знаю, ты найдешь способ, — перебила Лена. — В конце концов, ты же такой находчивый. Просто погугли. Покажи Сергею, что ты тоже можешь делать что-то... своими руками.
Последние два слова. Хлестко жахнули между лопаток. Я мысленно уже увидел себя на ринге против этого Сергея. Бой был проигран до его начала.
Компиляция катастрофы
Я на грани фанатизма погрузился в изучение вопроса. Мой браузер пестрел вкладками: «Как выбрать мясо», «Лучший маринад», «Как разжечь угли без слез». Моим главным наставником стал мужик с …туба по имени «Аристотель Шашлыка». Способ назывался «Душа Мяса». Он учил меня читать угли по цвету, чувствовать мясо сердцем и не давать маринаду разрушить личность свинины.
— Лен, а ты не думала, что «Душа Мяса» — это как-то ненаучно? — спросил я за ужином, тыкая вилкой в котлету. — Есть мышечные волокна, коллаген, жир. Его нужно не чувствовать, а термически обрабатывать при определённой температуре.
—Дорогой, — вздохнула Лена, — твои гигабайты на кухне бессильны. Здесь нужно сердце. Это зона чувств а не сухой аналитики.
Чувствовать? Я чувствовал лишь нарастающую панику. Я составил конспект, создал схему мангала в графическом редакторе и написал программку, которая на основе влажности воздуха вычисляла оптимальное время маринования. Лена посмотрела на мои труды и произнесла: — Это всё, точно поможет?
Закупка провианта.
Рынок всегда был для меня вражеской территорией. Мясник, почти сразу нанес мне сокрушительное поражение.
—Баранина или свинина? — спросил он.
—А какая у свинины задержка отклика при термообработке?
Мясник посмотрел на меня так, будто я спросил про политические взгляды окорока.
—Баранина — для ценителей, свинина — для всех, — философски изрёк тот.
В итоге я купил килограмм «того, что подешевле» как я понял позже, было ошибкой.
Схватка с маринадом
Следуя заветам «Аристотеля», я решил использовать киви. «Ферменты разрушат волокна, мясо станет нежным!» — уверял он. Я превратил киви в пюре, залил им мясо и поставил таймер на десять минут.
Всё шло по плану. Я действовал с точностью швейцарских часов. До спасения оставались секунды. И тут зазвонил телефон. Начальник. «Горят сроки!» — рявкнул он. Следующие сорок минут я тушил пожар в рабочем чате.
Когда я вернулся на кухню, маринад уже прошел точку невозврата. Мясо напоминало не столько еду, сколько улику с места экологического преступления. Зелёная студенистая, с претензией на самостоятельную эволюцию.
Паника. Экстренная перезагрузка. Я смыл киви под краном, пытаясь спасти ситуацию. Мясо стало скользким и безжизненным. Пришлось экстренно переводить мясо в кефирную палату интенсивной терапии.
В рукопашную с огнём
Наступил час икс. Мангал стоял во дворе, как древний алтарь, готовый к кровавому жертвоприношению. Я разжег угли. Согласно моим расчетам, они должны были достичь кондиции «седого пепла» ровно к приезду гостей.
—Может, жидкость для розжига? — крикнула Лена из окна.
—Никогда! — был мой ответ. «Аристотель» утверждает, что это путь в ад и гастрономическое предательство.
Угли вели себя непредсказуемо. Они то чернели с упорством гранита, то вспыхивали ослепительным факелом, способным осветить небольшой городок. Я орудовал старым журналом, пытаясь управлять пламенем, в ответ я получал пощечины из едкого дыма.
На уровне балкона второго этажа раздался знакомый голос, густой и пропитанный армейской иронией:
—Боец, у тебя там костёр для сигнала бедствия? Или просто мангал решил протопить?
Это был сосед Василий Иванович, отставной майор, мой личный суровый критик.
—Технологический процесс, Василий Иванович! — огрызнулся я, чувствуя, как пот заливает мне спину.
—Технологический? — фыркнул он. — У меня в части так дизель заводили зимой. Дымит так же, выхлоп тот же — результата нет.
Развертывание провала
Ровно в назначенный час подъехала Ольгина машина. Из неё вышел Сергей. Он не был похож на бородатого богатыря. Это был поджарый мужчина в простой футболке. Спокойный взгляд человека, который знает, где у него дома лежит газовый ключ. Он пожал мне руку, его рукопожатие было твёрдым и вызывающим чувства неполноценности. Моя самооценка упала в обморок.
Лена сияла. Ольга смотрела на Сергея с обожанием. Я подвёл их к мангалу, где на решётке лежали мои кусочки мяса, похожие на обугленные брикеты торфа.
—Это что? — весело спросила Ольга.
—Экспериментальный алгоритм приготовления, — выпалил я. — Попытка добиться эффекта «сгоревшей надежды».
Сергей молча подошёл к мангалу. Он посмотрел на мои угли и угольки, на моё потное, вымазанное сажей лицо. Вздохнул.
—Я сейчас, — сказал он тихо.
Он подошел к машине, открыл багажник и достал оттуда компактный мангал-ракету, мешочек углей и небольшой термос с маринованным мясом. Все его движения были выверены, отточены и лишены всякой театральности. За пятнадцать минут, пока Лена и Ольга пили вино на веранде, он разжег огонь, и по двору поплыл тот самый, вожделенный «дымок».
Сергей меня основательно бесил.
Когда он подал женщинам идеальные, с розовой полоской стейки, наступила тишина, которую можно было резать шампуром. Лена не смотрела на меня. Она смотрела на Сергея, и в её глазах читалось то самое «может делать всё своими руками». Я был просто зрителем на своем же фиаско.
С балкона, словно финальный аккорд этого унижения, донёсся голос:
—Вижу, боец, принял грамотное решение — передал инициативу профессионалу.
После их отъезда Лена молчала. Она мыла посуду. Я сидел за столом и задумчиво грыз черствый бублик, глядя на мангал, за окном.
—Ну что, — наконец сказала она, вытирая руки. — Понял, в чём ошибка?
—Да, я обнаружил фундаментальную ошибку на уровне архитектуры. Не мой это стек технологий. Мне проще новый язык программирования создать, чем понять эту кухню.
—В следующий раз, — Лена подошла и положила руку мне на плечо, — гостей пригласим в кафе.
Я вышел на балкон. Василий Иванович всё ещё сидел на своём посту.
—Что, сынок, сдал объект наступающему противнику? — крикнул он беззлобно.
—Так точно, товарищ майор! — ответил я. — Отступил для сохранения личного состава и продовольственного резерва.
—Правильно! — одобрил он. — Стратегический результат есть?
— Так точно!
— Значит, боевая задача выполнена.
Я смотрел на звёзды. Где-то там «Аристотель Шашлыка» наверняка плакал в свой маринад, вспоминая моё фиаско. Сергей достраивал очередную баню. Мне тем временем в голову пришло, наверно, самое верное решение: мое призвание — не укрощать стихию мангала, а виртуозно орудовать приложением доставки. Главное — никаких углей, маринадов и соседей-майоров с их сарказмом. Только я, курьер и жирное пятно на диване как символ бескомпромиссной капитуляции перед кулинарией.