— Ольга, ты… Ты дура! Ну как так можно было? Почему не посоветовалась со мной? – моя подруга Наташа на секунду задохнулась от негодования.
Я ей не отвечала, знала, что она права. Я и правда дура. Влюблённая, доверчивая дура. И это в свои тридцать три, а ведь давно было пора обрасти бронёй из жизненного опыта, научиться видеть людей. Но вышло как вышло…
-- Ладно, не буду тебя добивать, -- Наташка сменила гнев на милость. – Будем думать, что можно сделать. Ситуация сложная, но не безнадёжная. И не из такого выбирались, верно?
Я слабо улыбнулась. Говорят, что к определённому возрасту у человека обязательно должен быть знакомый стоматолог, полицейский и юрист. К счастью, моя лучшая подруга Наташа была из числа последних.
Что же привело к тому, что подруга отпаивает меня валерьянкой и ромашковым чаем у себя на кухне? Всё до противного просто: мужчина и его мама.
Мы познакомились с Виталием два года назад, я выходила из супермаркета, у меня порвался пакет, и банка с консервированными персиками покатилась прямо под ноги прохожему. Этим прохожим оказался Виталик. Он не просто поднял банку — он улыбнулся такой улыбкой, что у меня на секунду перехватило дыхание.
— Главное, что не разбилась, — сказал он, помогая собрать разбросавшиеся продукты.
С того дня все и началось. Цветы, ужины при свечах, прогулки под луной. Он был галантным, внимательным, обходительным. Таким, каким, как мне казалось, мужчины бывают только в романтических комедиях. А я, одинокая и уставшая от свиданий с неподходящими мужчинами, поверила в сказку.
Через год мы поженились. А еще через полгода Виталик, сидя вечером на нашем балконе, закинул удочку.
— Пора бы нам расширяться, — мечтательно сказал он. — Может, продадим эту квартиру, да купим что-нибудь побольше? Чтобы сразу для детей?
Это была моя больная мозоль – о детях я мечтала давно и страстно, но сначала училась и работала, а потом не было подходящего кандидата. Виталий знал об этом, видимо, потому и решил идти «с козырей».
— Ты хочешь детей? — я спросила осторожно, будто боялась спугнуть это хрупкое счастье, — Я даже не знаю, может, и правда лучше заранее купить что-то побольше?
Квартиру, которую предполагалось продать, была моей: неплохая однокомнатная. От бабушки мне досталась комната в коммуналке, которую я продала, взяла ипотеку и купила эту квартиру. Платежи съедали половину зарплаты, это длилось больше шести лет, но в итоге я стала обладательницей собственного жилья. И лишаться его было страшно.
Но ещё страшнее мне казалось остаться одной, старой девой, синим чулком без мужа и детей. Часики-то тикают, я не молодею, впрыгнуть в последний вагон – всё это я слышала от подруг, родителей, знакомых, да так часто, что стала верить в это сама.
Наверное, поэтому и согласилась на продажу быстро. Покупатели нашлись очень быстро, заплатили быстро. А вот мы решили не торопиться с покупкой, прицениться, поискать хороший вариант. По крайней мере так говорил Виталик.
Деньги легли на наш с ним общий счет, который мы открыли для покупки новой квартиры. А пока мы искали вариант, Виталик предложил: «Давай поживем у мамы? Она одна в большой трешке, скучает. Сэкономим на аренде, да и ей помощь».
Его мама, Галина Петровна, с самого начала относилась ко мне с прохладной вежливостью, но в тот раз встретила почти радушно. «Конечно, конечно, родные, располагайтесь!» — сказала она, уступая нам самую большую комнату.
Мы прожили у нее три месяца. За это время Галина Петровна постепенно превратилась из гостеприимной свекрови в строгого коменданта. Мои котлеты были недостаточно сочными, полы — недостаточно блестящими, а мой смех — слишком громким. Виталик же, прежде такой решительный, в присутствии матери таял, как мороженое на солнце. Все ее замечания он встречал словами: «Мама просто заботится о нас, не драматизируй».
Покупка же новой квартиры оттягивалась под разными предлогами. «Не тот район», «плохая планировка», «далеко от мамы». И эти предлоги становились всё более и более абсурдными.
И пока мы искали, деньги со счёта стали просто улетать. Виталик не стеснялся снимать их в любое время, на любые нужды. Он обновил гардероб, купил себе дорогой парфюм, начал покупать деликатесы.
На робкие же мои замечания отвечал сначала шутливо, а потом с раздражением.
— Тебе жалко что ли? Скоро ипотека будет, так вообще будем на одной гречке сидеть, — ворчал он.
Я соглашалась, но в мою голову закрадывались сомнения. Оказалось, что это моя интуиция кричала мне о том, что происходит.
Вчера я открыла счёт и обнаружила, что из трёх миллионов рублей там осталось всего семьсот тысяч. Меньше трети денег! Моих денег!
Я кинулась звонить Виталику, но он не брал трубку. Свекровь ушла в гости к подруге, и дозвониться до неё я также не смогла. Я позвонила в банк и заблокировала доступ к счёту, после чего стала ждать возвращения мужа и его матери. Нервы и слёзы измотали меня так, что я не заметила, как заснула.
Я проснулась от звука хлопающей входной двери и приглушенных голосов в прихожей. Сердце заколотилось где-то в горле. Я вышла из комнаты и увидела их: Виталий и Галина Петровна стояли рядом, смотря на меня недобрыми, выжидающими взглядами. Словно я была непрошеной гостьей в их доме.
— Ты что это удумала, Ольга? — первым начал Виталий. Его тон был холодным, без тени прежней нежности. —Заблокировала наш общий счет? Это что за самодеятельность?
— Наш общий? — голос мой дрожал, но я старалась держаться. —Виталий, там из трех миллионов осталось семьсот тысяч! Куда делись мои деньги? Наш общий счет был для покупки квартиры!
Галина Петровна фыркнула и удобно устроилась на стуле, готовая к представлению.
— Во-первых, — отчеканил Виталий, — это не твои деньги. Это наши деньги. Мы же семья. А во-вторых... Он помедлил, обмениваясь взглядом с матерью, и выдохнул — Я снял свою половину. Законную половину. И считаю, что это справедливо.
У меня подкосились ноги. Я схватилась за косяк двери.
— Какую... половину? Ты ничего не вкладывал в эту квартиру! Это были деньги от продажи моего жилья!
— Неважно, — отмахнулся он. — В браке все общее. Так что эти три миллиона — это наше общее имущество. Я взял свою долю. А другое, что осталось... — он усмехнулся, — считай, оплата аренды.
— Какой аренды? — прошептала я, уже понимая, куда он клонит.
Ну, конечно же, аренды здесь, у мамы! — весело подхватила Галина Петровна. — Вы же тут третий месяц живете, как у Христа за пазухой. Коммуналка, еда, мои хлопоты... Это все деньги, детка. Рынок, так сказать.
Воцарилась тишина, в которой я слышала только стук собственной крови в висках. Они всё продумали. Продумали вдвоем.
— Так... — я с трудом выдавила из себя слова. — Получается, ты... хочешь развестись?
Виталий вздохнул, сделав вид, что это далось ему нелегко.
— Оля, я вижу, что мы с тобой слишком разные люди. Ты не хочешь делиться, ты считаешь каждую копейку... А в семье должно быть доверие. Да и... — он снова посмотрел на мать, — мама права. Нам нужно быть с тем, кто ближе по духу.
В его глазах не было ни капли сожаления. Только холодный расчет. Он не просто уходил. Он уходил, прихватив с собой львиную долю моих средств, и его мать помогала ему это сделать, выставив мне счет за «гостеприимство».
Я смотрела на него и не видела того самого мужчину с банкой персиков. Его не существовало. Это был мираж, созданный, чтобы заманить меня в ловушку.
— Хорошо, — сказала я на удивление спокойно. — На развод я согласна. Но только через суд. И знайте, — я перевела взгляд с Виталия на его мать, — я забрала не свою половину. Я заберу всё. И за аренду вы мне счет в суде предъявите. С кассовыми чеками.
Я развернулась, пошла в комнату собирать вещи. Со спины я слышала возмущенный шепот Галины Петровны: «Виталик, ты слышишь, она угрожает!» и его спокойный, уверенный ответ: «Расслабься, мам. У нее нет шансов. Все по закону.»
Он был так уверен. Так же уверен, как когда-то, уговаривая меня продать мою крепость.
Через пятнадцать минут, с чемоданом в руке, я выходила из их квартиры. В кармане завибрировал телефон— Наташа. Я знала, что сейчас будет нелегко. Но глядя на захлопнувшуюся за мной дверь, я чувствовала не отчаяние, а леденящую ярость. И это было гораздо лучше. Муж и свекровь лишили меня квартиры, но я должна вернуть своё.
Продолжение истории Витали и Ольги выйдет 28 октября в 10.00. Подпишитесь, чтобы не пропустить!