Александр Огородник был человеком, который умел совмещать несовместимое. Днем он строчил депеши о дружбе народов, вечером фотографировал секретные документы для ЦРУ, а по выходным ликвидировал невест с помощью яда.
Советский дипломат. Американский агент. Отравитель возлюбленных. И при этом завидный жених для дочери секретаря ЦК КПСС Константина Русакова.
Летом 1977 года эта история могла перевернуть все Советско-американские отношения. Но обо всем по порядку.
А началась эта история в далекой Колумбии, где советский Дон Жуан попал в самую банальную ловушку, которую обычно расставляли для шпионов.
Как дипломат стал предателем
Пилар Суарес работала в университете Боготы и выглядела именно так, как должна выглядеть судьбоносная женщина в латиноамериканском сериале.
Жгучая брюнетка с томными глазами и фигурой, от которой у дипломатов начинались дипломатические осложнения. Александр Огородник, второй секретарь советского посольства, влюбился в нее с первого взгляда. Что для советского человека, а тем более дипломата, было партией и правительством категорически не положено.
Роман развивался стремительно. Пилар была страстной, непредсказуемой и удивительно понимающей. Она восхищалась его работой, расспрашивала о Москве и даже изучала русский язык. Через пару месяцев счастливых свиданий девушка сообщила потрясающую новость.
— Александр, дорогой, у меня для тебя сюрприз, — томно произнесла она однажды вечером. — Я жду ребенка.
Огородник был в восторге. Правда, восторг длился недолго, ровно до того момента, когда через несколько дней к нему домой пришли незнакомцы с конвертом. В конверте лежали фотографии, на которых Александр Дмитриевич предавался с Пилар таким занятиям, которые в советской прессе деликатно называли «развратом».
— Красивые снимки, — усмехнулся один из гостей. — Особенно вот этот, где вы... ну, сами видите. Интересно, как на такие фото посмотрят в Москве?
Классическая схема, работающая безотказно. Компромат, шантаж. Огородника прижали к стенке так плотно, что дышать стало трудно. Скандал означал конец карьеры, исключение из партии и, скорее всего, срок за разложение морального облика советского человека.
— Что вы хотите? — спросил он, уже зная ответ.
— Сотрудничества, — ответили американцы. — Ничего сложного. Просто иногда делиться интересной информацией с нашими друзьями.
Так «Огородник» превратился в «Тригона», агента ЦРУ с кодовым именем, которое станет легендой американской разведки.
Первым его подарком новым хозяевам стал совершенно секретный документ «О состоянии и перспективах советско-китайских отношений». Когда госсекретарь США Генри Киссинджер прочитал эту бумагу, он заявил, что это «самая важная разведывательная информация, которую он когда-либо читал, будучи главой госдепартамента».
Неплохое начало для карьеры предателя.
«Он работает на КГБ!»
К 1976 году Александр Огородник вернулся в Москву совсем другим человеком. Внешне все было прекрасно. У него была квартира на Краснопресненской набережной, работа в секретном отделе МИД, доступ к самым важным документам. Внутри же он превратился в ходячий комок нервов, который каждую ночь просыпался в холодном поту.
Огородник старательно играл роль примерного советского дипломата, но стресс требовал выхода. Он завел себе невесту, симпатичную девушку по имени Ольга (Серова). Та работала врачом, была умна, что в случае с американским шпионом было качеством крайне нежелательным.
Поначалу все шло гладко. Ольга была влюблена, планировала свадьбу и даже начала изучать дипломатический этикет. Но вскоре ее стали настораживать странности в поведении жениха. Он часто исчезал по ночам, получал загадочные звонки и реагировал на них так, словно ему сообщали о смерти родственников.
Однажды вечером Ольга не выдержала:
— Саша, что с тобой происходит? Ты весь какой-то нервный, пугливый. У тебя какие-то проблемы на работе?
— Никаких проблем, — буркнул Огородник.
— Тогда почему ты каждую ночь вскакиваешь и проверяешь, заперта ли дверь? Почему шарахаешься от каждого телефонного звонка?
Вопросы становились все более конкретными. Ольга была не только влюблена, но и образованна. Она читала детективы, смотрела фильмы про шпионов и начала складывать два плюс два. Результат ей категорически не понравился.
— Саша, — сказала она как-то вечером, глядя ему прямо в глаза. — Ты работаешь на американцев?
Огородник похолодел. Несколько секунд он молчал, лихорадочно придумывая объяснение. Наконец выдавил:
— Ты что, с ума сошла? Я работаю на КГБ! Выполняю специальное задание, поэтому и нервничаю. Но это государственная тайна, никому ни слова!
Ольга поверила. Правда, ненадолго. Через несколько дней она заболела странной болезнью легких, которая развивалась с пугающей быстротой. Врачи разводили руками, никаких инфекций, никаких вирусов, просто организм внезапно перестал работать.
Через неделю Ольга Серова скончалась.
На похоронах Александр рыдал так искренне, что даже отец покойной, врач по профессии, растрогался и отказался от вскрытия. Убитый горем жених даже надел на палец мертвой невесты обручальное кольцо, последний штрих в портрете примерного советского человека.
А вскоре после похорон Огородник отправил в ЦРУ запрос на новую ампулу с ядом. Предыдущая, как он деликатно намекнул, была израсходована по назначению.
Как американцы едва не получили семейный доступ в Кремль
Недолго горевал наш герой по покойной невесте. Уже через месяц у него появилась новая пассия, и какая!
Ольга Константиновна Русакова — дочь самого Константина Викторовича Русакова, секретаря ЦК КПСС. Девушка из номенклатурной семьи, красивая, умная и совершенно не подозревающая, что ее ухажер по вечерам фотографирует секретные документы для американской разведки.
В штаб-квартире ЦРУ в Лэнгли, узнав об этом романе, едва не открыли шампанское. Перспективы открывались головокружительные — агент в семье секретаря ЦК! Доступ к самым важным партийным секретам через семейные ужины! Возможность влиять на политику СССР через подушечные разговоры!
— Это же мечта любого разведчика, — ликовали в Америке. — Наш человек за столом у одного из самых влиятельных людей страны!
Радиограммы из Лэнгли пестрели восторженными указаниями ускорить сватовство, любой ценой добиться согласия на брак, обеспечить пышную свадьбу. Американцы даже готовы были резко повысить Огороднику «зарплату» сразу после получения свидетельства о браке.
И дело действительно продвигалось семимильными шагами. Константин Викторович Русаков принял зятя благосклонно — молодой дипломат, перспективный работник МИД, комсомольский активист. Что еще нужно для счастья дочери? Ольга Константиновна была влюблена по уши. Родители дали свое благословение.
К лету 1977 года оставались считанные недели до свадьбы. В ЦРУ уже готовили инструкции для агента о том, как незаметно подслушивать разговоры тестя, когда тот в домашней обстановке обсуждает дела партии и правительства. Американские аналитики составляли списки вопросов, которые новоиспеченный зять мог бы ненавязчиво задать во время семейных застолий.
Но тут в дело вмешался случай, точнее чехословацкий разведчик Карел Кехер, работавший двойным агентом в самом ЦРУ.
— Вас интересует советский дипломат, завербованный в Боготе? — спросил он своих кураторов из КГБ во время одной из тайных встреч в Праге. — У меня есть кое-какая информация...
Так началась операция «Агроном» — одна из самых успешных операций советской контрразведки.
Как сто чекистов ловили вдову-шпионку на мосту
Марта Петерсон не собиралась становиться шпионкой. Она собиралась быть обычной американской домохозяйкой, растить детей и печь пироги по воскресеньям. Но судьба распорядилась иначе. В лаосских джунглях партизаны сбили вертолет, в котором летел ее муж Джон, сотрудник ЦРУ.
— Джон погиб, — эти слова начальника штаба утонули в ее нежелании понимать, что он говорит.
Тогда 27-летняя вдова решила отомстить коммунистам, продолжив дело мужа. Выучила русский за 44 недели интенсивных курсов и отправилась в Москву под дипломатическим прикрытием. Ее работой было поддерживать связь с агентом «Тригон», оставлять ему инструкции, деньги и получать отснятые документы.
Полтора года Марта успешно проводила операции по всей Москве. Она была профессионалом, могла часами петлять по городу, сбрасывая возможную слежку, меняла одежду, использовала все приемы конспирации.
15 июля 1977 года должна была состояться очередная операция на Краснолужском мосту. Марта не знала, что месяцем ранее Александра Огородника арестовали прямо у дверей его квартиры. Не знала, что операцию «наблюдают» около ста сотрудников КГБ. Не знала, что на крыше недостроенного здания ФИПС установлен командный пункт с приборами ночного видения.
В 22:35 она подошла к мосту и аккуратно поместила в нишу одной из арок «камень» — замаскированный контейнер с подарками для агента. Внутри лежали микрофотоаппараты размером с зажигалку, советские рубли, золотые украшения, инструкции на микрофише и новенькая шариковая ручка со свежей порцией яда.
— Американка полагала, что вокруг ни души, — вспоминал потом один из участников операции. — А за ней наблюдали сто человек.
Когда Марта отошла от тайника, на нее набросились «мирно прогуливавшиеся» крепкие мужчины в штатском.
— Вы не смеете меня хватать! Отпустите! Я американская гражданка! — кричала она, надеясь предупредить Тригона, если тот где-то рядом.
Но предупреждать было некого.
Последний щелчок авторучки и дипломатический скандал
22 июня 1977 года Огородника взяли у входа в собственную квартиру. Арест прошел тихо, без лишнего шума, просто подошли люди в штатском и вежливо объявили, что он задержан по обвинению в измене родине.
Шпион был настолько ошарашен, что лицо его за несколько секунд сменило всю цветовую палитру. Холодный пот выступил на лбу, затылке, шее.
«Это все. Конец всему тому, что я запланировал», — мелькнуло в голове.
В квартире нашли всю шпионскую экипировку. Там были контейнеры с пленками, радиоприемник для приема сигналов из Франкфурта, средства тайнописи. Улики были неопровержимыми. Огородник даже не стал отрицать вину и согласился написать показания.
Сел за письменный стол, взял лежавшую рядом ручку и... В следующую секунду ему стало плохо. Вызвали скорую, но было поздно. По официальной версии, он успел нажать на кнопку авторучки и проглотить капсулу с ядом кураре, которую ему когда-то дали американцы для самоуничтожения в случае провала.
Впрочем, агент КГБ Карел Кехер, работавший в ЦРУ, считал иначе:
— Нет, у Огородника было слабое сердце, он скончался от инфаркта. А про яд сказали, чтобы не возиться с судом.
И действительно, живой Огородник создавал слишком много проблем. Судебный процесс неизбежно привел бы к огласке его романа с дочерью секретаря ЦК. Скандал получился бы грандиозный, американский шпион за семейным столом у члена Политбюро!
Юрий Андропов, тогдашний шеф КГБ, и Андрей Громыко, глава МИД, вздохнули с облегчением, узнав о смерти арестованного. Проблема решилась сама собой, без лишнего шума и международных осложнений.
А Марта Петерсон через сутки была объявлена персоной нон грата и выслана из СССР. В американском посольстве ей объяснили, что операция полностью провалилась, агент мертв, а сама она попала в руки КГБ только чудом не став разменной монетой в большой политической игре.
Годы спустя КГБ даже посвятил этой операции отдельный стенд в своем музее, как пример блестяще проведенной контрразведывательной работы.
В конце концов, все остались довольны исходом. Американцы потеряли ценного агента, но избежали грандиозного скандала с семьей Русаковых. Советское руководство предотвратило проникновение ЦРУ в высшие эшелоны власти, но потеряло возможность узнать, какие именно секреты утекли за океан. Сам «Тригон» получил то, о чем писал в дневнике, он не умер «дряхлеющим в постели». Правда, героической смерти борца за свободу тоже не вышло.
Получилась весьма прозаическая история про обаятельного негодяя, который ликвидировал свою невесту ядом из авторучки и едва не стал самым опасным зятем в истории СССР.