"Он относился к себе иронически... В этом было много добродушия и любви к жизни."
Юрий Олеша
"В споре Ильф был непобедим. Тремя репликами, сделанными сходу так, словно они сочинялись для собрания афоризмов, Ильф убивал оппонента."
Виктор Ардов
Одессит Арье Беньяминович Файнзильберг считал, что у него неудачные первые три сына. Не подкачал только последний. Он единственный приобрёл, по мнению отца, нормальную профессию и стал инженером.
Сам Арье Беньяминович был мелким служащим в Сибирском торговом банке. Семья жила на его небольшое жалованье.
Старшего сына, Саула, отец семейства мечтал видеть старшим бухгалтером. Ушло немало денег на его обучение в коммерческом училище! Но... он стал художником-кубистом, взяв псевдоним Сандро Фазини. Впоследствии он уехал во Францию и погиб вместе с семьей в 1944 году в Освенциме.
Второй сын, Мойше-Арон, обучался в гимназии, а потом опять-таки в коммерческом училище, и... к ужасу отца тоже подался в художники, став Ми-Фа, или МАФ. Он стал графиком и умер в Ташкенте в 1942 году.
С третьим сыном, родившимся в 1897 году, Арье Беньяминович поступил иначе: отдал его в ремесленное училище. Там не преподавали никаких рисований. Иехиель-Лейб радовал поначалу отца, работая то токарем, то мастером по глине в кукольной мастерской, то - долгожданное! - бухгалтером в продовольственной комиссии по снабжению Красной Армии. Отец был доволен! Но... в 23 года Иехиель-Лейб заявил, что станет литератором, а службу бросит. Сказать, что отец был огорчён, - ничего не сказать.
Предприятие "Геркулес" в романе "Золотой телёнок" - это та же продкомиссия по снабжению Красной Армии. В кабинетах конторы причудливо соединялись простые столы для служащих и золочёные умывальники, никелированные кровати, оставшиеся от гостиницы. Сотрудники часами имитировали деятельность, занимаясь всякими махинациями.
Сначала Иехиель-Лейб стал посещать одесское объединение "Коллектив поэтов". Примерно в это же время и был придуман его псевдоним - Илья Ильф. Там он и познакомился с Митей Ширмахером, ставшим впоследствии основным прототипом обаятельного мошенника Остапа Бендера.
Конечно, образ Остапа Бендера - собирательный. К примеру, товарищ Ильфа и Петрова Остап Шор тоже претендовал на своё сходство с героем романов о плуте и мошеннике. До того, как устроиться в уголовный розыск, Шор зарабатывал на жизнь мелким мошенничеством, выдавая себя за разных персонажей.
А Митя Ширмахер в своей богатой на приключения биографии сообщал, что является сыном турецкого верноподданного, а по профессии комбинатор. Одевался он тоже вызывающе: его френч и галифе были ярко-жёлтые, блестящие, пошитые из ресторанных портьер.
Митя не писал стихи, но был своим человеком в "Коллективе поэтов". Он сумел "выбить" помещение и деньги на открытие литературного кафе со странным названием "Пэон четвёртый". Заведение стало популярным, а ужины там были бесплатные для тех, кто читал стихи. Доход шёл, естественно, в карман Мити Ширмахера.
По всей Одессе жёстко "уплотняли" жилые помещения. В десятиметровой комнате ютились семьи из пяти человек. В это время Митя жил в большой трёхкомнатной квартире со старинной дорогой мебелью, кузнецовским фарфором, столовым серебром и беккеровским роялем.
Илья Ильф носил длинное узкое пальто и пёстрый шёлковый шарф, элегантно повязанный. Он курил пенковую трубку и со своим английским пенсне выглядел как аристократ. Друзья называли его "наш лорд". Он был частым гостем в богатой квартире Мити Ширмахера.
Будущий писатель о том периоде замечал:
"Я грустен, как лошадь, которая по ошибке съела грамм кокаина."
В 1923 году Илья Ильф перебрался в Москву, где, по его мнению, литературные способности могли получить бОльшее развитие. После тёмной, холодной, голодной Одессы столица привела его в восторг! Он писал, что это место, "где на двух берегах реки стоят тысяча башен и сто тысяч домов."
В своих письмах Илья Ильф писал:
Этот феерический город гудит и бушует. Всё здесь преувеличено... Но Кремль я ставлю вровень с катком для конькобежцев на Патриарших прудах, и трамвай, что сыплет с проводов зелёный свет, делает лучше Китайскую стену. Людские толпы и Кремль, дымящий утром изо всех труб и похожий на гигантский завод, - вот Москва."
Он устроился в газету "Гудок" правщиком - готовить к печати письма рабочих. Иногда из писем получались фельетоны. Вскоре он подружился с Евгением Петровым, работавшим там же, в "Гудке". Они начали писать вместе.
О Евгении Петрове писала здесь:
Илья шутил:
"Томят сомнения - не зачислять ли нас с Женей на довольствие как одного человека?"
Они обговаривали каждую фразу в тексте. Если один из них был недоволен, то она изымалась. Евгений был вспыльчивым, Илья всегда несколько отстранённым, что не мешало им приходить к согласию.
Евгений, бывало, сердился на Илью, когда в разгар работы тот отвлекался, смотрел в окно:
"Иля, Иля, Вы опять ленитесь!"
Но Илья Ильф умел любые "отвлечения", житейские сценки, словечки и фразочки превращать в текст. Всё это складывалось в копилочку литературного труда.
Первый совместный роман, "12 стульев", вышел в 1928 году и имел успех у читателей, но не у критиков. Сюжет поиска бриллиантов в стульях - идея брата Евгения Петрова Валентина Катаева. Он хотел, чтобы соавторы стали "литературными неграми". Но идея так хорошо воплощалась в текст, что Евгений и Илья в шутку предложили В. Катаеву отступной - посвящение и золотой портсигар. С первым проблем не было, а вот со вторым случилось некоторое замешательство.
Портсигар-то был куплен, но, по неопытности, женский - изящный, с бирюзовой кнопочкой. Валентин Катаев возмутился, но Ильф высказался решительно:
"Уговора о том, что портсигар должен быть непременно мужским, не было. Лопайте, что дают."
***
Теперь немного о личной жизни Ильи Арьевича. 17-летнюю Марусю Тарасенко он встретил в то время, когда жил ещё в Одессе. Старший брат, Мойше-Арон, какое-то время преподавал в девичьей живописной школе, где и училась красавица. Маруся "сгорала от любви" к учителю, равнодушному к ней. Постепенно её интерес переместился на Илью, часто заходившего к брату. Он покорил её прежде всего письмами, нежными и трогательными!
Днём Маруся в студии писала портреты своего любимого, Иля читал ей стихи. Вечером они долго сидели на подоконнике и разговаривали. По ночами писали друг другу письма. Когда И. Ильф уехал в Москву, они два года активно переписывались, но иногда Маруся приезжала и на свидания. Однажды так случилось, что не было денег на обратный проезд, а жёны железнодорожников могли ездить бесплатно в поездах. Так и состоялась в 1924 году их женитьба.
В то время жил Илья Ильф в типографском общежитии и делил комнату с Юрием Олеша. Тот тоже женился. Чтобы хоть немного обставить комнату, писатели продали на толкучке всю свою одежду. Оставили только одни приличные брюки на двоих, хотя были совсем разных комплекций - Илья худой и высокий, Юрий приземистый. Писатели очень сокрушались, когда молодые жёны помыли полы этим предметом одежды, не оценив его по достоинству.
После выхода романа "Двенадцать стульев", к счастью, появились средства на новые брюки, а потом и на отдельную квартиру со старинной мебелью, украшенной геральдическими львами.
Но пока им выделили комнату в коммунальной квартире напротив храма Христа Спасителя. Эти фотокадры сделал Илья Ильф из окна своей комнаты в 1931 году.
Илья всегда баловал свою Марусю. Он нанял домработницу и няню, когда родилась в 1935 году дочь Александра.
У Маруси была возможность играть на рояле, рисовать и... заказывать мужу подарки. В одну из заграничных поездок она дала мужу такой список: браслет, вуали, туфли, костюм, шляпу, сумку, духи, помаду, пудреницу, шарф, папиросы, перчатки, краски, кисти, пояс, пуговицы, украшения. Как вам? Мой муж бы однозначно не справился с приобретением стольких заказов!
Но недаром в дни юности Илья писал своей Марусе:
"Милая моя, мы будем очень хорошо жить. Купим тебе шляпу и заживём очень элегантно."
Сбылось...
Работать над "Золотым телёнком" Илье Ильфу было затруднительно из-за события, которое произошло в 1929 году. Остроумный Евгений Петров прокомментировал его следующим образом:
"У меня было на сберкнижке 800 рублей и чудный соавтор. А теперь Илья увлёкся фотографией. Я одолжил ему мои восемьсот рублей на покупку фотоаппарата. И что же? Нет у меня больше ни денег, ни соавтора... Мой бывший соавтор только снимает, проявляет и печатает."
Но всё-таки, по большей части благодаря другу, Илья Арьевич опомнился, и работа над книгой была завершена в срок. В этом романе меньше иронии, но больше сарказма и философских рассуждений. Соавторы повзрослели...
Ильф и Петров стали популярны, им часто приходилось выступать перед публикой. Илья это очень не любил, нервничал, просил приготовить графин воды...
Современники подшучивали:
"Петров читает, а Ильф пьёт воду и покашливает, словно у него от чтения пересохло в горле."
В 1935 году Ильф и Петров написали юмористическую повесть "Под куполом цирка". Режиссёр Григорий Александров решил снять по ней фильм. Однако он так изменил сюжет и акценты, что авторы попросили вычеркнуть их фамилию из титров "Цирка".
В качестве корреспондентов газеты "Правда" Илья Арьевич и Евгений Петрович в 1935-1936 годах совершили путешествие по Америке. За время поездки они проехали 16 тысяч километров, познакомились с Генри Фордом, который очень им понравился, порыбачили с Эрнестом Хемингуэем, встретились с автором романа "Нефть" Эптоном Синклером. В Голливуде они произвели впечатление на режиссёра Майостоуна. За пять дней по его просьбе они написали сценарий экранизации "12 стульев" и даже получили гонорар 600 долларов.
Поездка в открытом автомобиле оказалось для Ильи Арьевича не просто утомительной, а губительной. В Новом Орлеане у него случился первый приступ застарелого туберкулёза: болела грудь, стал кашлять кровью.
В 1937 году Ильф и Петров поселились в одном подъезде писательского дома напротив Третьяковской галереи. Оба приобрели по кооперативной трёхкомнатной квартире.
В этом же доме жили Ю. Олеша, М. Алигер, К. Паустовский, А. Макаренко, А. Барто, М. Пришвин, В. Каверин, К. Федин и др.
Ещё два года Илья Арьевич продолжал работать. Он снял дачу в Подмосковье, среди сосен, где ему легче было дышать, печатал там главы книги "Одноэтажная Америка" на импортной печатной машинке. Евгений Петрович приезжал к другу, привозя для обсуждения свои главы, написанные по привычке от руки. Их стилистика так похожа, что невозможно понять, кто что написал. Как-то, уезжая домой, Евгений Петрович подумал:
"Какая странная у нас дружба... Мы никогда не ведём мужских разговоров, ничего личного, и вечно на "Вы".
В апреле 1937 года Ильи Арьевича Ильфа не стало. Евгений Петрович Петров сказал, что это и его похороны тоже.
Мария Николаевна Ильф в 33 года осталась вдовой. Замуж она больше не выходила, предпочитала замкнутый образ жизни, часто брала в руки письма любимого мужа. Перед тем, как читать то или иное послание, Мария Николаевна всегда надевала красивое платье, прихорашивалась, будто для свидания. Она пережила Илью Арьевича на 44 года.
Когда Марии Николаевны не стало, дочь Александра нашла письма, которые Мария писала мужу уже после его смерти.
Александра Ильинична издала альбом фотографий отца. С её помощью также вышла книга Е. Петрова "Мой друг Ильф."
В 2000 году увидели свет "Записные книжки" Ильи Ильфа. Они служили для писателя своеобразным дневником - 37 заполненных тетрадей. Это издание тоже составила и написала комментарии Александра Ильинична.
Она окончила филологический факультет МГУ, работала переводчиком с английского и редактором иностранных текстов. Творческим наследием отца и Е. Петрова занималась всю жизнь, участвовала в открытии в памятника Ильфу и Петрову в Саду скульптур Литературного музея.
Александра Ильинична была замужем за геологом Германом Кричевским. Сын Илья работает журналистом, живёт в Израиле.
В 2013 году ее похоронили рядом с родителями, на Новодевичьем кладбище Москвы.
Вот несколько цитат из "Записных книжек" И. Ильфа:
"Лицо, не истощённое умственными упражнениями."
"У него громадная улыбка, она занимает много места."
"Сто раз просыпаюсь за ночь. Каждый сон маленький, как рыбья чешуйка. К утру я весь в рыбьей чешуе."
"Любопытства было больше, чем пищи для него."
"Бог правду видит, да не скоро скажет. Что за волокита?"
"Надо портить себе удовольствие... Нельзя жить так хорошо."
"Говорил с нахальством пророка."
"Живут в беспамятстве."
"Над городом послышался скрип колеса фортуны."
"Всеми фибрами своего чемодана он стремился за границу."
"Все талантливые люди пишут разно, все бездарные люди пишут одинаково и даже одним почерком."
"По линии наименьшего сопротивления всё обстоит благополучно."
"Край непуганых идиотов."
"Ассоциация парикмахеров "Синяя борода."
"Собака так предана, что просто не веришь в то, что человек заслуживает такой любви."
"Кот повис на диване, как Ромео на верёвочной лестнице?"
"Бог прислал меня к вам, чтобы вы дали мне работу."
"1. Хамите. 2. Хо-хо. 3. Знаменито!"
"Такой некультурный человек, что видел во сне бактерию в виде большой собаки."
"Каждый человек благороден только в своей среде."
"За время революции многие не успели вырасти, так и остались гимназистами."
"...раньше зависть его кормила, теперь она его гложет."
"Напился так, что уже мог творить различные мелкие чудеса."
"Осадок, всегда остаётся осадок. После разговора, после встречи. Разговор мог быть интересней, встреча могла быть более сердечной. Даже когда приезжаешь к морю, и то кажется, что оно должно было быть больше. Просто безумие."
"Композиторы уже ничего не делали, только писали друг на друга доносы на нотной бумаге."
"Оратор вкрадчивым голосом плёл общеизвестное."
"Экстракт против мышей, бородавок и пота ног. Капля этого же экстракта, налитая в стакан воды, превращает его в водку, а две капли - в коньяк "Три звёздочки". Этот же экстракт излечивает от облысения и тайных пороков. Он же лучшее средство для чистки столовых ножей. "
"Сам себе писал множество писем, чтобы досадить почтальону."
"Всё зависит, в конце концов, от восприятия: легковерные французы думают, что при 3 градусах мороза уже нужно замерзать, - и действительно замерзают."
"Нам нужен социализм. Да. Но вы социализму не нужны".
"Тепло и темно, как между ладонями."
"Появился новый страшный враг - луговой мотылёк."
"Ковчега не видно, но у подножия горы лежал очень пьяный Ной."
"Нездоровая тяга к культуре."
"Врёшь! Нет, не вру. Ошибаюсь."
"Ей четыре года, но она говорит, что ей два. Редкое кокетство."
"Он стоял во главе мощного отряда дураков."
"Не давите на мою психику."
"Почему я доложен уважать бабушку? Она меня даже не родила."
"Велосипед, лежащий на земле, похож на большие очки в стальной оправе."
"Бежевые туфли и такого же цвета лиловые чулки."
"Жила-была на свете тихая семейка: два брата-дегенерата, две сестрички-истерички, два племянника-шизофреника и два племянника-неврастеника."
"Кругом обманут! Я дитя..."
"Это я хотел бы быть таким высокомерным, весёлым... Счастливцем, идущим по самому краю планеты, беспрерывно лопочущим. Это я таким бы хотел быть, вздорным болтуном, гоняющимся за счастьем, которого наша солнечная система предложить не может. Безумец, вызывающий насмешки порядочных неуспевающих."