Предыдущая часть:
Через пять минут Елена Петровна уже подъехала на вездеходе прямо к крыльцу, несмотря на ливень. Старик и Марина с трудом подняли Дмитрия и перенесли его на заднее сиденье, где он лежал бледный до синевы, но ещё в сознании, хотя и слабеющем. Марина всю дорогу разговаривала с ним, чтобы он не отключался, и параллельно звонила в своё отделение, предупреждая, чтобы готовили операционную и всё необходимое. Их встретили прямо у входа с каталкой и сразу забрали внутрь, понимая, что время почти упущено и каждая секунда на счету. Свекровь развернулась и поехала обратно в деревню, где егерь продолжал сторожить незваных гостей, не давая им шанса на побег. Марина же осталась в городе, ожидая новостей из операционной, и молилась, чтобы всё обошлось. Операция в итоге прошла успешно, несмотря на сложности, и Дмитрия перевели в реанимацию, где он постепенно приходил в себя, с благоприятным прогнозом на выздоровление. Свекровь прислала сообщение, что полиция наконец добралась до деревни сквозь непогоду и забрала беглецов под арест. Марина вздохнула с огромным облегчением и направилась домой, где у неё оставалось ещё два дня этого импровизированного отпуска, чтобы отоспаться и обдумать, как жить дальше после всех открытий.
Но нормально отдохнуть не получилось — через пару часов заявился муж, который только теперь узнал о случившемся от матери, позвонившей ему после ареста бандитов, и теперь ему предстояло объясниться с женой по полной. "Ну что, пришла в себя после всего этого?" — довольно грубо потряс он её за плечо, когда она прилегла. "Вставай давай, нам нужно поговорить серьёзно".
— О чём именно хочешь поговорить? О твоих любовницах, которых ты прячешь на стороне, или о том, что никакого честного бизнеса у тебя отродясь не было? Ты же самый настоящий бандит, ничем не отличаешься от тех, кто нас в доме под прицелом держал и угрожал всем, что придёт в голову, — холодно ответила Марина, глядя ему прямо в глаза и чувствуя, как внутри закипает обида.
— Ой, какая вдруг честная и принципиальная объявилась, — огрызнулся Антон, краснея от злости. — Давай обойдёмся без твоих драм и истерик, ладно?
— А ты вообще собирался мне когда-нибудь рассказать правду обо всём этом? — поинтересовалась она, не отводя взгляда. — Или тебя вполне устраивало такое положение: любовница где-то на стороне, а дома тихая и покорная жена, которая ничего не подозревает?
— Перестань нести всю эту ерунду и накручивать себя по пустякам, — рявкнул муж, повышая голос и краснея от раздражения. — Чего ты от меня хочешь в итоге, скажи прямо?
— Развод, и ничего больше, — грустно улыбнулась Марина, чувствуя внутри пустоту. — Что ещё можно хотеть от человека, с которым я даже не знала, кто он на самом деле все эти годы.
— Хватит уже, мне надоело слушать этот бред, — взревел Антон, теряя контроль. — Учти, если уйдёшь, то останешься с носом. При разводе ничего не получишь, всё имущество на мать оформлено давно.
— Забирай всё себе, лишь бы оказаться подальше от вашей семейки и всех этих секретов, — окончательно обиделась Марина, вставая. — Могу хоть сейчас собрать вещи и уйти.
— Ну и давай, шевелись быстрее, — пробормотал Антон, не ожидавший такой решимости. — А что, постель не должна остыть? Твоя любовница уже ждёт, наверное.
В этот момент у неё зазвонил телефон — приглашали в полицию, чтобы дать показания по делу о беглецах. Она ответила, что приедет через пару часов, и начала собирать вещи, проходя равнодушно мимо мужа, который сидел молча. По пути набрала номер больницы, и трубку взяла Катя — Дмитрий пока не приходил в себя, но она дежурила у реанимации и обещала держать в курсе всех изменений. Коллега засыпала вопросами о ранении, но Марина пока не знала, что можно рассказывать, и пообещала поделиться подробностями позже, когда разберётся. Потом она поспешила в отделение полиции, где её встретил обходительный Сергей Михайлович, мужчина лет сорока в звании подполковника, который выслушал её рассказ внимательно и начал задавать вопросы с явной симпатией, стараясь не давить.
— Как вы вообще выдержали всю эту ситуацию? — поинтересовался полицейский, предлагая чашку чая. — Неужели совсем не было страшно в те моменты?
— Если честно, страх был, но не парализующий, — покачала головой Марина. — Скажите, а то, что Дмитрий меня собой закрыл от удара, это зачтётся ему? И он ведь не сам решил бежать, ему угрожали ножом, заставили.
— Сейчас ничего не могу пообещать наверняка, — ответил Сергей Михайлович, разводя руками. — Вы понимаете, как это работает — решит суд в итоге. С ваших слов выходит, что он не был главным в побеге, но всё равно придётся разбираться.
— Я ещё знаю кое-что о их сообщниках, они проболтались в разговорах, — решилась Марина, чувствуя, что это важно. — Могу поделиться этой информацией, если поможет.
Она рассказала всё, что услышала, включая детали о муже. Полицейский хмыкнул, но без осуждения, а когда она пояснила, что подаёт на развод, кивнул понимающе. Вскоре её отпустили, пообещав держать в курсе хода дела и звонить с новостями. Марина направилась в свою старую квартиру в квартале от больницы, решив, что в дом мужа больше не вернётся ни под каким предлогом. Вечером позвонила свекровь, явно недовольная развитием событий — в её доме только что прошли обыски, нашли схроны в огороде и сарае, и теперь ей с сыном грозило серьёзное обвинение.
— И что это ты им там наболтала в полиции? — спросила Елена Петровна холодным тоном, без былой теплоты.
— Ничего особенного, только правду о вашем сыне и его связях с сомнительными людьми, — пожала плечами Марина, не чувствуя вины.
— Неужели тебе нас совсем не жалко? — поинтересовалась свекровь, пытаясь давить на эмоции. — Столько лет ты была частью нашей семьи, а теперь вот так.
— Знаете, оказалось, у вас в шкафу слишком много скелетов, которые лучше не трогать, — ответила Марина спокойно. — Так что придётся ответить по закону, как и всем.
Она положила трубку, не желая тянуть этот неприятный разговор дальше. Ближе к ночи позвонил муж — он кипел от ярости внутри, но старался сдерживаться, понимая, что у неё полно оснований для обиды, хотя у него это выходило через силу и неубедительно.
— Ну и чего ты добилась своим походом в полицию? — почти кричал он, заплёвывая слюной телефон. — Теперь против меня дело возбудили по полной.
— Это ты во всём виновата, твои показания всё испортили, — добавил он обвиняюще.
— Это ты сам виноват в своих делах, — ответила Марина устало. — Ну чего ты от меня хочешь сейчас, Антон? Просто оставь меня в покое, и всё.
— Хочешь выйти сухой из воды? Учти, ты всё ещё моя жена, и если нужно, я потяну тебя за собой, не выплывешь одна, — пригрозил он.
— Знаешь, твои угрозы звучат даже менее убедительно, чем речи тех бандитов, когда они нас под дулом пистолета держали. Можешь и дальше сотрясать воздух своими словами, но лучше не звони мне больше вообще. Просто забудь мой номер навсегда и оставь в покое, — зло ответила она, чувствуя прилив раздражения.
Она заблокировала его номер и легла спать, чувствуя сильную тошноту, которую списала на накопившуюся усталость и весь этот стресс от событий, но наутро тошнота не прошла, и через пару дней она всё так же мучила. Коллеги на работе смотрели на неё с любопытством, а потом дружно посоветовали сходить в женскую консультацию, чтобы проверить. Марина только усмехнулась про себя — она была уверена, что после стольких неудачных попыток никаких чудес не бывает, но гинеколог развеял все её сомнения после тщательного осмотра.
— Беременность двенадцать недель, — буднично сообщил он, просматривая результаты. — Токсикоз у вас стартовал поздновато, но такое бывает.
— Не может быть такого, мы же столько лет пытались без всякого результата, — ахнула Марина, не веря тому, что услышала от врача.
— Ну, значит, вы перестали зацикливаться на этом и расслабились, вот и получилось естественно, — вздохнул врач, улыбаясь. — Я не понял, вы радуетесь этой новости или огорчаетесь?
— Даже не знаю пока, нужно осмыслить, — растерянно опустилась на кушетку Марина. — Но рожать буду точно, без вопросов.
Она вернулась на работу в смешанных чувствах, принимая поздравления от коллег и слушая болтовню Кати о её похожем опыте с беременностью, но сама думала только о том, стоит ли сразу сообщать эту новость свекрови и мужу или сначала расторгнуть брак официально, чтобы они не начали давить на жалость и манипулировать её материнскими инстинктами. Тем временем Дмитрий шёл на поправку уверенно, без осложнений, и его уже собирались переводить в тюремную больницу для дальнейшего наблюдения, но Марина не хотела этого допустить и взялась за дело всерьёз — дошла до местного депутата и правозащитника, создала петицию в сети, чтобы привлечь внимание общественности, и в итоге добилась пересмотра дела. В итоге он получил условный срок, а предыдущую статью переквалифицировали на более лёгкую, с возможностью вернуться к медицинской деятельности, хоть и на низших позициях сначала.
Приговор Марина выслушала с радостью, чувствуя огромное облегчение внутри. Дмитрия освободили прямо в зале суда, и он стоял там растерянный, не зная, что делать дальше с этой внезапной свободой.
— Ты чего застыл? — дёрнула его за руку Марина, улыбаясь. — Свобода же, радуйся!
— Ты не понимаешь, жить-то мне теперь совсем негде, — вздохнул он, оглядываясь по сторонам. — Квартиру я продал, когда мать болела тяжко, чтобы оплатить уход за ней, а остаток денег ушёл на компенсацию по тому старому делу.
— Ну, тоже мне проблема большая, — улыбнулась она. — Можешь у меня поселиться временно.
— С мужем вместе? Ты с ума сошла? — вытаращил глаза Дмитрий.
— Нет, я теперь одна живу в своей старой квартире, — ответила Марина спокойно. — И кстати, готова предложить тебе не только место для сна. В нашем коллективе полно вакансий, как минимум медбратом тебя точно возьмут без проблем.
— После такого скандала вокруг моего имени? — усмехнулся он скептически. — Меня будут обходить стороной, как прокажённого.
— Нет, я уже поговорила с главврачом, и он согласен взять тебя на испытательный срок, — упрямо произнесла Марина, не сдаваясь. — А через год, когда условный срок истечёт, сможешь восстановиться как полноценный врач.
— Надо же, ты для меня, чужого человека, так боролась за это освобождение, — удивился Дмитрий, глядя на неё с благодарностью. — Я даже сам в какой-то момент поверил, что это возможно, хотя раньше не надеялся на такое чудо.
— Дим, ты же мне жизнь спас в тот момент, — улыбнулась Марина. — Как ещё можно отплатить за такое? В общем, давай без лишней скромности. Просто будем жить как соседи спокойно. Ты можешь спать на раскладушке в гостиной, а если возьмём разные смены на работе, то и видеться будем редко.
— То есть теперь ты хочешь от меня избавиться как можно быстрее? — с улыбкой предположил Дмитрий, шутя.
— Нет, не выйдет так просто, — ответила она в тон. — Сначала заберём твои вещи из камеры хранения, а потом поедешь показывать мне новое жильё.
Они жили вместе уже неделю, и всё складывалось гладко, без каких-либо конфликтов, словно так и было задумано с самого начала. Казалось, жизнь постепенно налаживалась после всех этих потрясений и стрессов. Марина как раз получила на руки свидетельство о разводе и размышляла, стоит ли сообщить свекрови о беременности, но тут позвонил тот же полицейский.
— Марина, вы не в курсе, где сейчас может скрываться Антон? — строго поинтересовался Сергей Михайлович. — В ваших интересах помочь нам, чтобы предотвратить его бегство за границу.
— А что, его разве не арестовали сразу? — изумилась она, не ожидая такого поворота.
— Отпустили под подписку о невыезде, — просто объяснил подполковник. — А ваш муж взял и скрылся по-глупому.
— Бывший муж, — сердито поправила Марина. — Он больше ко мне никакого отношения не имеет.
— Понятно, но если вдруг узнаете что-то о его местонахождении, обязательно позвоните, — сказал полицейский на прощание.
Марина только вздохнула тяжело — проблемы с бывшим мужем были последним, что ей хотелось решать в её нынешнем положении. Тем временем Дмитрий разобрался со всеми формальностями и готовился выйти на первую смену в больнице. Марина очень гордилась его упорством и втайне надеялась, что со временем он сможет полностью очистить свою репутацию и вернуться к нормальной жизни. Борис Андреевич принял нового медбрата с заметным скепсисом, ворча о том, что теперь на работу берут даже людей с уголовным прошлым, но коллеги его в этом не поддержали, и другой аудитории для его жалоб в отделении просто не нашлось. Пришлось заведующему сдерживать свои эмоции и срывать их на Дмитрии по мелочам, но тот дал себе слово держаться до конца, не реагируя на провокации. Вскоре заведующий попытался втянуть его в свои тёмные дела — продажу дефицитных лекарств, которые выделялись больнице по специальной квоте. Но Дмитрий не хотел новых неприятностей и сразу сообщил об этом в полицию, приняв участие в операции по разоблачению. Заведующего взяли под стражу прямо при попытке сбыта, и он попробовал свалить вину на нового медбрата, но замолк, увидев запись оперативной съёмки, где всё было зафиксировано. Главврач, конечно, был в курсе происходящего и теперь особенно благоволил к Дмитрию, помогая ему в реабилитации. Тот, кто подставил его раньше — бывший начальник — снова попался на неудачной операции, и на этот раз дело не замяли. Нашлись свидетели старого случая, включая Дмитрия, Катю и всю реанимационную бригаду, которые дали показания. Через три месяца врач был полностью реабилитирован и смог вернуться к специальности без ограничений. Его сразу назначили на место уволенного Бориса Андреевича.
Марина продолжала работать, хотя токсикоз не утихал и постоянно мешал сосредоточиться на делах. В один из дней после смены она почувствовала себя особенно плохо, с сильным головокружением и общей слабостью.
— Мариша, приляг срочно, — попросила Катя, заметив её состояние. — Я сейчас врачей позову, не спорь.
— Да ладно, пройдёт само, — вздохнула Марина, опираясь на стену. — Сама знаешь, первая беременность, да ещё в таком возрасте, всякое бывает.
— Нет, здесь явно что-то не так, ой, у тебя кровь идёт, — испугалась Катя и бросилась за помощью, не слушая возражений.
Так беременная медсестра сама оказалась пациенткой в своей собственной больнице и была положена на сохранение в одну из палат. Главврач лично приходил навещать, а коллеги окружили заботой, оберегая от любых волнений. Ребёнка удалось сохранить без каких-либо осложнений, но сразу после этого Марину отправили в дородовой отпуск, строго запретив любые нагрузки и рекомендуя больше отдыхать, чтобы не рисковать. Теперь по вечерам Дмитрий брался за домашние дела — собирал детскую кроватку, пылесосил комнаты, загружал стирку, готовил простые ужины, оберегая Марину от забот и позволяя ей расслабиться. Ей было приятно такое внимательное и заботливое отношение, и когда он позвал её замуж, она легко согласилась, чувствуя внутри, что это правильный шаг для них обоих. Они расписались за месяц до родов, без лишней суеты и церемоний. Тогда же пришли и другие новости: бывшего мужа наконец арестовали — он прятался у свекрови в деревне, но попался по собственной глупости, когда полез выкапывать свои схроны с оружием и деньгами, не зная, что они уже были обнаружены при первом обыске полицией. Елену Петровну задержали как пособницу, и она позвонила бывшей невестке, попросив привезти кое-какие личные вещи в следственный изолятор. Марина не стала отказывать в этой просьбе, и они с Дмитрием быстро нашли всё необходимое в доме свекрови. Теперь события того страшного дня, когда бандиты ворвались в дом, вспоминались без прежнего ужаса, как далёкий эпизод. Покончив со сборами вещей, Марина предложила заглянуть к дому пожилого егеря, чтобы проверить, как там дела у него и внука. Они вошли в избу и сразу поняли, что что-то неладно — в доме стоял пронизывающий холод, печь явно не топили несколько дней, а едой не пахло вовсе, только сыростью. На кровати лежал худенький мальчик, крепко обнимая пушистую лайку Рыжика. Василия Ивановича они нашли в постели — слабого, не встающего, с параличом, который не позволял даже пошевелиться нормально.
Пока Дмитрий вызывал скорую из города по телефону, Марина пыталась напоить ребёнка горячим чаем, чтобы хоть немного согреть его. Коля выглядел ослабленным, обессиленным от голода — он не ел почти неделю, заботясь о деде как мог.
— Как же вы так допустили? Почему не позвал кого-нибудь на помощь раньше? — укоряла его Марина мягко, гладя по голове. — Ведь могли оба умереть просто от голода и холода.
— Я ходил к тёте Лене, но её не было дома, а больше здесь никого нет, все разъехались, — ответил мальчик тихо, не отрываясь от чашки.
— Бедный ты мой, как же ты тут один справлялся? — вздохнула Марина, ероша его волосы.
— Я не один, со мной Рыжик всегда, — ответил он. — Она тёплая, как печка, и не даёт замерзнуть. А с дедушкой теперь всё будет в порядке, да?
— Врачи постараются сделать всё возможное, чтобы помочь ему, — пообещала Марина.
Мальчишку и собаку они увезли с собой в город, чтобы не оставлять одних, а деда отправили в больницу на обследование и лечение. Василий Иванович больше не мог жить один и отвечать за внука, он и сам это осознавал, прося только об одном — не бросать Колю. В клинике всё преобразилось с приходом Дмитрия — появились необходимые медикаменты и оборудование, которые раньше, как выяснилось, бывший заведующий просто перепродавал на сторону тайком. Придя на очередной осмотр к пациентам, Марина заглянула к Василию Ивановичу — он был в ясном сознании и мог немного говорить, но просил лишь о том, чтобы Колю не оставляли без присмотра и заботы. Марина пообещала, что сделает всё, что в её силах. Егерь выслушал её внимательно и вдруг обмяк на подушке, словно все силы оставили его в один миг. В себя он больше не пришёл, той же ночью тихо умер. Колю пришлось передать представителям органов опеки, а Рыжика они оставили у себя дома, чтобы собака не скучала. Похоронами занималась вся больница — у егеря не было ни родни, ни накоплений на такой случай. Оказалось, что и опеку над внуком он официально не смог оформить из-за своего возраста, поэтому и прятался с ним в деревне, где почти не осталось людей и никакого контроля.
Через неделю после похорон Марина уехала рожать — у неё было плановое кесарево сечение из-за особенностей строения, которые делали естественные роды слишком рискованными. Врачи решили не экспериментировать и не рисковать, и через несколько часов Дмитрий уже принимал из их рук сына, считая его своим без всяких сомнений. Счастливая Марина рассматривала новорождённого кроху — носик пуговкой, маленькое сморщенное личико и огромные глазища, которые смотрели на мир с любопытством и интересом. К ней уже успела наведаться добрая половина больницы с подарками и искренними поздравлениями от коллег. А к вечеру после смены снова появился Дмитрий, перехватил сына и ловко перепеленал его, привыкнув к таким делам за это время.
— Лёша, слушай, я тут много думала об этом, — тихо сказала Марина, глядя на него внимательно. — Может, мы могли бы забрать Колю к себе насовсем? Где один ребёнок, там и двое поместятся без проблем, и ему будет лучше с нами, в семье.
— Знаешь, я сам хотел тебе это предложить недавно, — улыбнулся муж, качая сына на руках. — Не могу выбросить его из головы, и Рыжик так скучает по своему маленькому хозяину, ходит грустный по дому.
Через месяц они записались в школу приёмных родителей, чтобы пройти все необходимые процедуры, а ещё через полгода забрали Колю домой насовсем. Тот был счастлив безмерно, как никогда раньше, и гордо катал по двору коляску с младшим братом, пообещав, что никогда и никому не даст его в обиду, будет защищать всегда от любых неприятностей.