— Стас, я больше не могу. Вот здесь, — Вера провела ребром ладони по шее, — у меня от этого цирка. Каждую субботу одно и то же.
Муж отложил телефон и посмотрел на жену так, будто она просила его прыгнуть с крыши. Вера сжала зубы. Знала этот взгляд наизусть: сейчас начнется.
— Верунь, ну что я могу сделать? Мама хочет к нам приходить…
— Твоя мама может приходить хоть каждый день! — Вера почувствовала, как голос предательски дрожит. — Но почему она тащит с собой эту… эту орду? Они съедают всё, что есть в холодильнике, роются в шкафах, а их мелкий вчера взял коллекционную модель автомобиля с полки. Просто взял и унёс!
Станислав вздохнул. Глубоко так, с чувством. Вера поняла, что разговор окончен, не начавшись. Она развернулась и вышла на балкон, чувствуя, как внутри всё сжимается от бессилия.
Три года назад, когда они только поженились, жизнь казалась простой. Зинаида Петровна приезжала пару раз в год: на Стасин день рождения да на Новый год. Вежливо интересовалась делами, не лезла с советами. Идеальная свекровь, если честно.
Потом всё изменилось.
Зинаида Петровна вышла замуж во второй раз. Виктор Николаевич оказался мужчиной простым, душевным и с одной навязчивой идеей: семья должна жить вместе. Под этим лозунгом они переехали в город, сняли дом буквально через два квартала от Веры и Стаса.
Первый месяц было тихо. Вера даже обрадовалась: можно помочь свекрови с покупками, заехать просто так на чай. Нормальные человеческие отношения.
А потом начались субботы.
Зинаида Петровна приходила не одна. С ней был муж, его друзья — Олег с Жанной, их взрослый сын с женой и семилетний внук Кирилл. Семь человек. Каждую субботу. К девяти утра.
— Мы просто на минутку! — провозглашала свекровь, целуя Веру в щёку. — Ты не волнуйся, мы сами всё, ничего не нужно!
И начиналось. Олег с Жанной разваливались на диване, будто у себя дома. Их сын молча открывал холодильник и начинал изучать содержимое. Кирилл носился по квартире, хватая всё, что попадалось под руку.
— Дяденька, а это мне можно? — спрашивал он, показывая на очередную вещь.
— Конечно, Кирюша, бери! — отвечала за «дяденьку» Жанна. — Добрые люди не жадничают.
К обеду холодильник пустел. К вечеру Вера находила пропавшими то банку кофе, то новое полотенце, то зарядку от телефона.
Станислав отмалчивался. Уходил в спальню, делал вид, что работает. Вера понимала: он просто не знает, как остановить этот маховик.
Прошло четыре месяца. Вера чувствовала, что задыхается в собственной квартире. По ночам лежала без сна и считала, сколько денег уходит на эти визиты. Тысяч пять-шесть каждый месяц. Треть их бюджета.
— Мне нужно поговорить с твоей мамой, — сказала она однажды вечером.
Стас побледнел:
— Верунь, не надо. Она обидится.
— А мне не обидно каждую субботу кормить чужих людей?
— Они не чужие, они друзья семьи…
— Твоей семьи! Не моей!
На следующий день Вера пришла к свекрови. Зинаида Петровна встретила её на пороге, улыбаясь:
— Инночка! Заходи, как раз булочки испекла.
— Спасибо, не надо, — Вера сглотнула. — Я по делу пришла.
Улыбка застыла на лице свекрови:
— По делу? Что-то случилось?
— Понимаете, эти визиты каждую субботу… Мы не можем больше так. Это слишком дорого для нас. И вообще, хотелось бы иногда побыть вдвоём…
— Что?! — из кухни вышел Виктор Николаевич. — Вы о чём вообще? Семья должна собираться вместе!
— Но они не семья! — Вера почувствовала, как теряет самообладание. — Олег с Жанной — ваши друзья, не наши. Они приходят, едят, забирают вещи, а Кирилл вообще ведёт себя как у себя дома!
— Ребёнка тебе жалко угостить? — Зинаида Петровна говорила тихо, но в её голосе звучало презрение. — А что будет, когда свои дети появятся? Тоже рот им заткнёшь, чтобы не мешали?
— При чём тут дети?! Я говорю о том, что в моём доме каждую субботу посторонние люди!
— Посторонние? — свекровь шагнула ближе. — Для нормальных людей гости — радость. А ты, видно, жадная. И воспитания никакого. Хорошая хозяйка всех привечает!
— Тогда привечайте их у себя! Зачем каждый раз тащить к нам?!
Разговор закончился хлопком двери. Вера шла домой, чувствуя, как дрожат руки. Позвонил Стас:
— Мама орёт на весь дом. Что ты ей сказала?
— Правду.
Вечером они сидели на кухне. Стас смотрел в окно:
— Знаешь, мама всегда была такой. Когда я в школе учился, у нас постоянно кто-то был. Дом проходным двором был. Она могла мою игрушку отдать соседскому ребёнку, даже не спросив. Говорила: «Хороший человек не жадничает». Я привык. Думал, так и надо.
— Стас, это ненормально.
— Теперь понимаю. Но она не остановится. Ты её задела, она назло теперь будет…
В субботу в семь утра раздался звонок. Вера, заспанная, открыла дверь. На пороге стояли все: Зинаида Петровна, Виктор Николаевич, Олег, Жанна, их сын с женой, Кирилл.
— Мы мимо шли, решили заглянуть, — сказала свекровь с вызовом в голосе.
Вера отступила. Они прошли на кухню. Жанна сразу к холодильнику. Олег к шкафчикам. Кирилл побежал в комнату.
— Чай будете? — спросила Вера.
— Конечно! — Зинаида Петровна уселась во главе стола.
Вера достала самый дешёвый чай. Без сахара. Без печенья. Без всего.
— Это что? — Жанна смотрела на пустые чашки.
— Чай.
— А что к чаю?
— Ничего. Врачи говорят, сладкое вредно.
Олег открыл холодильник. Там было пусто. Совершенно. Он захлопнул дверцу:
— Зина, у них есть хоть что-нибудь поесть?
— Каша есть, — Вера улыбнулась. — Перловая. Овсяная. Кирюша, ты ведь любишь кашу?
Мальчик скривился.
— Что происходит? — Зинаида Петровна встала. — Куда вы дели продукты?
— Нам пришлось перейти на режим экономии, — из спальни вышел Станислав. Он был в домашней одежде, невыспавшийся, но решительный. — Бюджет не рассчитан на девятерых человек каждую субботу. Холодильник отключили, чтобы электричество не тратить. Кабельное тоже. Экономим.
— Как это «экономим»? — Виктор Николаевич не понимал.
— А вот так. Мы теперь едим на работе, дома — каши да полуфабрикаты. Иначе концы с концами не сводятся.
Стас посмотрел на Олега с Жанной. Те уставились в свои чашки:
— Мы, наверное, пойдём, — Жанна поднялась первой.
— Да-да, нам пора, — Олег схватил Кирилла за руку.
Когда они ушли, в кухне повисла тишина. Зинаида Петровна смотрела на сына:
— Ты это специально?
— Да, мама. Специально. Мы устали. Устали кормить чужих людей. Устали, что нас используют.
— Значит, я чужая?
— Ты — нет. А твои друзья — да.
— Я не прощу тебе этого позора, — свекровь взяла сумку. — Можешь больше не ждать ни помощи, ни понимания от меня.
Дверь хлопнула. Станислав опустился на стул:
— Всё. Теперь точно не придёт.
— Тебе не жалко? — тихо спросила Вера.
— Жалко. Но жить невозможно было.
Они сидели молча. За окном начинался обычный субботний день. Их первый субботний день без гостей.
— Стась, нам ещё к соседям сходить надо.
— Зачем?
— Продукты забрать. Весь холодильник вчера к ним перенесли, помнишь?
Станислав засмеялся. Впервые за несколько месяцев — по-настоящему.
Зинаида Петровна больше не появлялась. Может, не смогла простить. А может, была слишком занята — каждую субботу у неё теперь гостили Олег с Жанной и маленький Кирилл.
Вера старалась не думать об этом. Иногда, проходя мимо дома свекрови, она видела знакомые машины у калитки. И каждый раз чувствовала облегчение: они там, а не у неё.
Свобода оказалась дороже одобрения.