Схватки у Нины начались неожиданно. Казалось, что еще только вчера она смотрела на тест на беременность с двумя ярко-красными полосками, как уже пришло время рожать. Ребенок внутри крутился и пинался, боль внизу живота была нестерпимой, а времени, судя по сокращавшейся периодичности схваток, оставалось не так много.
— Позвони Володе! — дала мать совет по телефону, но Нина, морщась и хватаясь за свой необъятный живот, только покачала головой. Смысла звонить мужу не было: Володя был на смене, а телефон в такие моменты у него не с собой. Можно было, конечно, позвонить дежурному, но Нине отчего-то совсем не хотелось этого делать.
— Мам, я разберусь, — пробормотала в трубку Нина и в очередной раз сморщилась от боли, — ты приедешь?
— Сейчас соберусь и приеду, — деловито отозвалась Нелли Олеговна, — но ты знаешь, что раньше, чем завтра, я не смогу прибыть.
Нину это вполне устраивало. Пока она будет в роддоме, мать хоть порядок в квартире наведет. В последние недели у Нины совсем не было на это ни сил, ни желания, да и настрой был не тот. С мужем они почти не разговаривали, жили как соседи, и Нина уже не была уверена в том, что столь долгожданный ребенок станет поводом для налаживания отношений.
Забеременеть она не могла почти пять лет. Бегала по врачам, проходила какие-то обследования, даже к бабке ходила, но все было впустую. Володя не горел желанием обзаводиться детьми, а Нина понимала, что время идет, а шансов стать матерью в ближайшем обозримом будущем остается все меньше.
Когда она расслабилась и смирилась с тем, что детей у них с Петряковым не будет, Нина узнала о своей беременности. Крутила в руке тест на беременность, а сама пыталась разобраться в собственных чувствах: хотела ли она этого ребенка с той же силой, с какой раньше, или вообще не стоило говорить Володе о своем положении и потихоньку прервать беременность?
— Я рад, — сухо сказал муж, а потом прошел мимо Нины так, как будто она сообщила ему не счастливую новость, а просто сказала о том, что будет на ужин.
Володя не был рад, и Нина не была рада. В последний год они жили как соседи, даже спали в разных комнатах, а Нина все чаще задумывалась о том, что стоило бы развестись и попробовать завести новые отношения. Не сбылось, потому что общий ребенок вроде как стал шансом на спасение брака.
Любила ли Нина своего мужа? Наверное, да, но только в самом начале отношений. Как увидела его впервые, так сразу и поняла – это он. Высокий, темноволосый, черноглазый. Таким она представляла себе будущего мужа, играя с девчонками и воображая свою будущую свадьбу.
— Ты классная, нравишься мне, — сказал ей Володя, а голова у Нины закружилась от восторга. С тех пор он больше ни слова не говорил о своих чувствах к жене. Даже пышность свадьбы, долгие пять лет совместной жизни и нажитое за годы брака имущество не смогли сблизить ставших чужими друг для друга людей.
Нелли Олеговна понятия не имела о том, что браку ее старшей дочери пришел конец. Нина и сама надеялась на то, что рождение ребенка станет поводом для сближения с мужем, растить ребенка в одиночестве она не хотела, благо, что ей было известно о том, каково это – расти без отца.
Младшая сестра Нины уже трижды побывала замужем, успела родить каждому мужу по ребенку, а сама Нина все топталась на месте. И вот он, долгожданный малыш, девочка, которую Нина решила назвать в честь бабушки – Варварой. Володя равнодушно отнесся к ее решению, ему вообще было наплевать и на жену, и на дочь, которая должна была вот-вот появиться на свет.
В роддом Нина поехала на такси. Не стала вызывать скорую, решила, что доедет до больницы без пафоса и лишних переживаний. В приемном покое ее приняли, осмотрели, оформили документы, а потом сразу катили в родильное отделение.
Нина догадывалась о том, что роды – это не самая приятная в жизни женщины процедура, но о том, что будет так невыносимо больно, она не могла предположить. Нина орала, крутилась в кресле и едва воспринимала слова врачей.
Через четыре часа после прибытия в роддом у нее родилась дочка. Варвара Владимировна – темноволосая и темноглазая, копия своего отца.
— Три четыреста сорок, восемь из девяти баллов, — спокойно сообщила врач, принимавший роды, — Лиля, прими младенца.
Нина лежала в кресле, тяжело дыша и пытаясь понять свои чувства. Рада ли она? Пожалуй да, ведь боль осталась позади. А рада ли она тому, что явила на свет здоровую темноглазую девчонку? Это ведь была ее дочь! Только вот чувств внутри никаких не было, сплошная досада. Даже, когда теплый комочек положили ей на живот, Нина поняла, что не чувствует ничего, кроме желания поскорее принять душ.
В палате, куда Нину привезли из родильного отделения, находилась еще одна женщина. Полноватая, розовощекая, веселая. Увидев Нину, она всплеснула руками, подскочила со своей койки и подбежала к соседке.
— Я – Вера, — зачем-то представилась она, а Нина только плечами пожала. Ей казалось, что это был не самый подходящий момент для знакомства, но имя свое назвала.
— Это твой первый? — зачем-то спросила Вера, когда медсестра вышла из палаты, оставив рожениц наедине, — или как?
Нине не хотелось разговаривать, она жутко устала и собиралась с духом для того, чтобы позвонить мужу, но и не ответить этой улыбчивой пышке со светлыми волосами она не могла.
— Это моя первая, — сказала она, — а у тебя?
Вера махнула рукой и с любопытством посмотрела на Нину:
— Второй. Старшая дочка уже в первый класс ходит. А этот… Не планировала его, так получилось. Но я его все равно люблю! Красавец, как и его папашка!
Нина молчала. Вера с таким восторгом и явной любовью говорила об отце своего ребенка, что Нине стало не по себе. Ей предстоял разговор с мужем, и Нина заранее была раздосадована тем, как может отреагировать Володя. Равнодушно, холодно, как обычно. Некоторые на новость о покупке нового телефона радостней реагируют, чем этот мужчина на все, что было связано с его женой и ребенком.
Вера раздражала своей активностью и приподнятым настроением. Как будто не рожала, а приехала в санаторий на отдых. Нина смотрела на соседку по палате и ловила себя на мысли о том, что… завидует Вере. Ее радостному возбуждению, ее любви к сыну, ее оптимизму. Где самой Нине взять все это и начать жить по-настоящему?