Летом, когда мне было десять, утро начиналось одинаково: дед тихо шаркал в прихожей, проверял снасти, а из кухни тянуло тёплым тестом - бабушка ставила пирожки. Дед кивал: «Пора», - и мы шли к реке по мокрой от росы траве, где доски на мостках скрипели привычно, будто здоровались. Дед не спешил и меня не торопил. Садились, он показывал, как держать удочку: «Ровно - и дыши спокойно». Поплавок ложился на воду без лишнего всплеска, круги расходились, и всё становилось простым: вода, тишина, рядом - дед. Он говорил мало, только по делу: «Подожди. Пусть рыба тебя не пугается». Я учился ждать - не тянуть леску, не суетиться, слушать ветки, что шуршат над водой, и собственное дыхание. Иногда он рассказывал - не «про жизнь вообще», а короткими нитками из своей. Как в юности сделал плот из кривых досок и понял, что хорошо выходит только у терпеливых. Как с войны вернулся не «смелее», а внимательнее к мелочам: завязать узел, заранее починить, наточить, почистить, с вечера налить чай в термос. Ег