— Тетя Марина, собирай вещи. Квартира теперь моя, и нам тут тесновато будет.
Марина замерла на пороге с тяжелыми пакетами продуктов. В коридоре валялись детские ботинки, чемодан и куча каких-то баулов. Из гостиной доносился писк мультиков.
— Ксюша? — Марина моргнула, не веря своим глазам. — Ты что тут делаешь?
Ксения вышла из комнаты, поправляя модную прическу. На ней были джинсы, явно недешевые, и белая кофточка. Пятилетний Артемка крутился рядом с планшетом.
— А ты разве не знаешь? — Ксения улыбнулась, но в этой улыбке не было ни грамма тепла. — Тетя Валя подарила мне квартиру. Вот, смотри, дарственная.
Она протянула сложенный вчетверо документ. Марина схватила его дрожащими руками, пробежала глазами по строчкам. Печати, подписи, дата — два месяца назад.
— Как подарила?! — голос сорвался. — Я же... я столько лет за ней ухаживала!
— Ну и что? — Ксения пожала плечами, забирая документ обратно. — Она сама решила. Я ей нужнее — у меня ребенок, ипотека висит на шее. А ты со своим Витькой как-нибудь устроитесь. Вы же привыкли по съемным углам мотаться.
Пакеты выскользнули из рук Марины и шлепнулись на пол. Яблоки покатились по паркету. Артемка хихикнул и пнул одно ногой.
— Где тетя Валя? Мне надо с ней поговорить!
Марина попыталась пройти в комнату, но из спальни вышел Игорь — муж Ксении, высокий, с залысинами. Он загородил дверь, скрестив руки на груди.
— Извини, тетя Валя отдыхает. Не надо ее беспокоить. Она устала.
— Устала?! — Марина почувствовала, как внутри всё закипает. — В два часа дня?! Да она никогда днем не спит!
— Теперь спит, — Ксения подхватила Артемку на руки. — У нас тут новые порядки. Между прочим, она сама попросила тишины. Сказала, что от твоей опеки голова болит.
— Что?!
— Ну да. Говорит, ты ее достала своей навязчивостью. Каждый день приезжаешь, командуешь, лезешь с советами.
Марина отшатнулась, словно ее ударили. Пять лет. Пять чертовых лет она каждый день, после смены в больнице, приезжала сюда. Готовила, убирала, таскала тяжеленные сумки с продуктами. Водила тетю по врачам, покупала лекарства на свою зарплату медсестры, потому что пенсии не хватало. А Ксюха? Ксюха появлялась раз в год на Новый год с дежурным тортом и фальшивой улыбкой.
— Я хочу поговорить с тетей Валей. Сейчас же!
Марина попыталась протиснуться мимо Игоря, но тот не пустил.
— Не сегодня. Валентина Петровна плохо себя чувствует. Приходи через неделю, созвонимся.
— Через неделю?! Да вы что, издеваетесь?!
— Мы не издеваемся, — Ксения поставила Артемку на пол и подошла ближе. Лицо ее вытянулось, стало жестким. — Мы просто обустраиваемся в НАШЕЙ квартире. Тетя Валя все решила сама, по доброй воле. Хочешь — иди в суд, оспаривай. Только зря время потратишь. У меня все документы в порядке, даже психиатрическая экспертиза есть.
— Какая экспертиза?!
— Обычная. Подтверждает, что тетя Валя в здравом уме и твердой памяти. Так что не придумывай, будто мы ее заставили.
Марина достала телефон, набрала номер тети Валентины. Гудки. Один, второй, третий. Потом Ксения выхватила из кармана телефон — старенькую кнопочную трубку тети — и сбросила вызов.
— Не звони больше. Тетя Валя сама сказала, что устала от тебя. Хватит лезть в чужую жизнь.
— Чужую?! — Марина задохнулась от возмущения. — Это МОЯ тетя! Я ее родная племянница!
— И я тоже родная, между прочим, — Ксения скривилась. — Только я не делала из этого бизнес. А ты небось рассчитывала, что квартирка тебе достанется за твою "заботу"? Ну извини, не вышло. Тетя Валя адекватная женщина, она сама решила, кому помочь.
Игорь взял Марину за локоть и мягко, но настойчиво вытолкал в коридор.
— Не устраивай сцен. Ребенок пугается.
Дверь захлопнулась. Щелкнул замок.
Марина стояла на лестничной площадке и не могла пошевелиться. Слезы застилали глаза. Пять лет. Каждый божий день. Она отказывалась от выходных, брала дежурства, чтобы купить тете Вале новый матрас, когда старый продавился. Она выхаживала ее после перелома, когда все остальные родственники разбежались. А теперь что? Квартира — Ксюхе? Этой накрашенной кукле, которая и супа-то сварить не умеет?
Из соседней квартиры выглянула Нина Ивановна — старушка с вечно встревоженным лицом.
— Мариночка, родная, что случилось? Ты чего плачешь?
— Тетя Валя... — Марина вытерла глаза. — Она Ксюхе квартиру подарила.
— Ох, девонька, — Нина Ивановна покачала головой, — я же видела, как та приезжала два месяца назад. С каким-то мужиком, документы таскала. Валентина Петровна плакала, а та ей: "Тетя, ну у меня же ребенок, мне негде жить!" Прямо змея, честное слово.
Марина судорожно вздохнула.
— Мне надо идти. Спасибо, Нина Ивановна.
Она спустилась по лестнице, вышла на улицу. Октябрьский ветер хлестнул по лицу. Где-то в глубине сознания назревало решение — она не отступит. Ни за что.
Марина влетела в съемную однушку на окраине, швырнула сумку на пол и рухнула на диван. Виктор вышел из кухни с чашкой чая.
— Маринка, ты чего такая? Случилось что?
— Всё случилось! — она сорвалась на крик. — Тетя Валя отдала квартиру Ксюхе! Понимаешь?! КСЮХЕ!
Чашка дрогнула в руках Виктора.
— Как отдала? Совсем?
— Дарственная! Оформленная, с печатями! — Марина задыхалась. — Витя, я же столько для нее сделала! Каждый день, понимаешь? КАЖДЫЙ БОЖИЙ ДЕНЬ! А она взяла и отдала все этой... этой гадине!
Виктор сел рядом, обнял за плечи.
— Маринка, погоди. Может, это недоразумение? Давай завтра съездим, спокойно поговорим.
— Какое недоразумение?! — Марина вскочила, заходила по комнате. — Дарственная уже оформлена! Два месяца назад! А знаешь, что Ксюха мне сказала? Что тетя Валя сама попросила! Что я, видите ли, достала ее своей опекой!
— Да брось ты, — Виктор помотал головой. — Валентина Петровна тебя обожает.
— Обожает?! Тогда почему квартиру не мне отдала?!
Марина села обратно, уткнулась лицом в ладони. Слезы текли сквозь пальцы.
— Помнишь, как она ногу сломала пять лет назад? — голос дрожал. — Упала на льду, перелом со смещением. Все родственники разбежались — кому некогда, кому лень. Только я взяла отпуск за свой счет. Два месяца выхаживала! Две операции, реабилитация, массаж каждый день делала... А Ксюха тогда даже не позвонила! Ни разу!
— Помню, Маринка. Ты тогда до изнеможения уставала.
— А когда у тети пневмония была? Помнишь? Я дежурства меняла, чтобы днем к ней приезжать. Супы варила, таблетки покупала на свою зарплату. Мы тогда месяц на одной гречке сидели, потому что все деньги на ее лекарства ушли!
Виктор молчал, гладил ее по спине.
— Витя, — Марина подняла заплаканное лицо, — я ведь не за квартиру старалась. Честное слово. Я ее люблю, она же мне вместо матери была после того, как мама умерла. Но мы же всю жизнь по углам съемным! Думала, хоть на старости лет свой угол будет...
— Будет у нас свой угол, — Виктор крепче обнял. — Как-нибудь накопим.
— На что накопим?! На мою зарплату медсестры? На твою пенсию?
Она встала, вытерла лицо.
— Нет. Я не оставлю это так. Завтра поеду к Нине Ивановне, она всё видела. Что-то тут нечисто.
На следующее утро Марина позвонила в дверь к соседке. Нина Ивановна открыла сразу, будто ждала.
— Заходи, заходи, родная. Чай поставила уже.
Они сели за стол на кухоньке. Марина не притронулась к чаю.
— Нина Ивановна, расскажите всё. Что вы видели?
Старушка вздохнула, покачала головой.
— Ох, Маринушка, грех это — на душе тяжело. Приехала та девка два месяца назад. С мужиком своим. Я на площадке была, цветы поливала. Слышу — голоса. Валентина Петровна плачет: "Марина обидится, она столько для меня делает". А та ей: "Тетя, да ладно вам! Марина давно разбогатела, у нее теперь своя квартира трехкомнатная! Ей ваша не нужна! А мне негде жить, ребенок маленький!"
Марина похолодела.
— Что?! Какая трехкомнатная?! Мы в съемной однушке живем!
— Вот и я думаю — обманула девка старушку, — Нина Ивановна всплеснула руками. — А потом еще неделю приезжала. Документы таскала, к нотариусу возила. Валентина Петровна всё плакала. Один раз я ей сказала: "Валентина, да не верь ты ей!" А она: "Нина, она же сказала, что Марина больше не придет, что забыла меня совсем".
— Я каждый день приходила! — Марина стукнула кулаком по столу. — Каждый!
— Знаю, родная. Знаю. Только Валентина Петровна уже тогда стала забывчивой. Путает иногда дни. Вот та змея и воспользовалась.
Марина сжала зубы.
— Значит, Ксюха ее обманула. Сказала, что я разбогатела.
— Так точно. А недели две назад они въехали. С вещами, с ребенком. И всё — Валентину Петровну изолировали. Телефон у нее забрали, говорят, сломался. Я пыталась к ней зайти — не пускают. "Отдыхает", говорят.
Марина встала.
— Спасибо вам, Нина Ивановна. Вы мне очень помогли.
Выйдя на улицу, она достала телефон и набрала номер юридической консультации. Надо разбираться. Немедленно.
Марина три дня подряд пыталась дозвониться до тети. Телефон либо был выключен, либо трубку брала Ксения.
— Ксюш, дай мне хотя бы услышать ее голос!
— Она спит.
— В десять утра?!
— У нее режим. Не мешай, тетя Марина. Мы сами за ней ухаживаем, не хуже твоего.
— Какой режим?! Я пять лет за ней ухаживала, знаю все ее привычки! Она никогда утром не спит!
— Ну вот теперь спит, — Ксения зевнула в трубку. — Между прочим, она сама мне сказала, что ты ее достала. Так что не звони больше.
Гудки.
Марина швырнула телефон на диван. Виктор погладил ее по плечу.
— Может, правда к юристу сходить?
— Уже сходила, — Марина сжала кулаки. — Говорят, дарственную оспорить почти невозможно. Только если докажешь, что человек был недееспособен. А у Ксюхи справка от психиатра.
— Откуда у нее справка?!
— Вот и я не понимаю! Два месяца назад она специально возила тетю на освидетельствование. Всё подготовила заранее, гадина!
На четвертый день Марина поехала к квартире тети. Простояла час у подъезда, дождалась, пока Игорь вышел с Артемкой гулять. Поднялась на третий этаж, позвонила в дверь.
Открыла Ксения. Лицо сразу вытянулось.
— Опять ты?
— Мне надо повидать тетю Валю! — Марина попыталась протиснуться в дверь, но Ксения уперлась плечом.
— Она не хочет тебя видеть! Сколько раз повторять?!
— Пусть сама мне скажет!
— Не скажет! Валентина Петровна устала от твоей опеки! — Ксения прищурилась. — Ты думаешь, я не понимаю? Ты пять лет крутилась около нее, ждала, когда квартира достанется! А теперь обломалось — вот и бесишься!
Марина почувствовала, как внутри всё закипает.
— Я не ждала квартиру! Я ее любила!
— Ага, конечно! Все так говорят! — Ксения скрестила руки на груди. — Знаешь что, тетя Марина? Ты такая же, как и я. Просто я оказалась умнее.
— Ты — змея!
— А ты — неудачница, — Ксения усмехнулась. — Пять лет впустую потратила. Надо было раньше дарственную оформлять, а не супчики варить.
Хлопнула дверь.
Марина стояла на площадке, тяжело дыша. Из квартиры доносился детский смех — Артемка смотрел мультики. А где тетя Валя? Почему она молчит?
Она достала телефон, набрала номер нотариальной конторы.
— Здравствуйте, я по поводу дарственной Валентины Петровны Соколовой...
— Слушаю вас.
— Можно ли оспорить договор дарения?
— Вы кто по отношению к дарителю?
— Племянница.
— А одаряемая?
— Другая племянница.
Нотариус вздохнул.
— Оспорить можно только через суд. Нужно доказать, что даритель был недееспособен или действовал под давлением. Но у нас есть заключение психиатра — Валентина Петровна была в здравом рассудке.
— Откуда у вас заключение?!
— Его предоставила вторая племянница. Очень предусмотрительная девушка, между прочим. Привезла полный пакет документов.
Марина отключилась. Значит, всё было спланировано. Ксюха готовилась заранее. Возила тетю к психиатру, оформляла справки, придумала легенду про трехкомнатную квартиру.
А тетя Валя? Неужели она правда поверила?
На следующий день Марина снова пришла к дому. Дождалась среды — в этот день Ксения обычно уезжала с Артемкой на развивашки. Села на скамейку напротив подъезда. Ждала.
В два часа Ксения вышла с ребенком. Марина проводила ее взглядом, подождала еще минут десять. Поднялась на третий этаж. Позвонила.
Открыл Игорь. Лицо сразу стало кислым.
— Я же сказал...
— Я не уйду, пока не увижу тетю! — Марина говорила громко, нарочно. — Вызывай полицию, вызывай! Пусть проверят, как вы с ней обращаетесь!
— Ты чего орешь?!
— А чего молчать?! — Марина повысила голос еще больше. — Вы изолировали больного человека! Забрали у нее телефон!
На площадку вышла Нина Ивановна.
— Да пустите вы женщину! — крикнула старушка. — Это же родная племянница! Валентина Петровна ее пять лет ждала каждый день! А вы кто такие вообще?!
Игорь растерялся. Дверь напротив тоже открылась — высунулся сосед.
— Че тут за шум?
— Да вот, не пускают меня к родной тете! — Марина почти кричала. — Две недели ее не вижу!
— Так пустите бабу, чего вы? — сосед покачал головой.
Игорь отступил. Марина ринулась в квартиру.
— Тетя Валя! Тетя!
Из спальни не было ответа. Марина толкнула дверь.
Валентина Петровна сидела в старом кресле у окна. Худая, бледная, в мятой ночной рубашке. Волосы не расчесаны, щеки впалые. Она подняла голову, и в глазах мелькнуло узнавание.
— Мариночка... ты пришла...
Марина упала на колени рядом с креслом, схватила костлявую руку.
— Тетя Валя, родная, что с тобой?! Почему ты так выглядишь?!
— Я... я думала, ты больше не придешь... — голос дрожал.
— Как не приду?! Я каждый день звонила!
— Ксюша сказала... что ты разбогатела... купила квартиру... что тебе не нужна моя... — слезы потекли по морщинистым щекам.
Марина почувствовала, как ярость поднимается волной.
— Какая квартира?! Тетя, мы до сих пор углы снимаем! Ксюха тебя обманула!
Валентина Петровна закрыла лицо руками и заплакала.
— Тетя, тетя, успокойся, — Марина обняла дрожащие плечи. — Расскажи мне всё. Что она тебе говорила?
— Она... она сказала, что ты купила себе большую квартиру... что тебе больше не нужна моя помощь... — Валентина Петровна вытирала слезы. — Я думала, ты разбогатела и забыла про меня...
— Я никогда тебя не забывала! — Марина достала телефон, открыла галерею. — Смотри! Вот фотография с твоего дня рождения полгода назад! Вот мы с тобой в парке гуляем! Вот я тебе торт принесла!
Старушка всматривалась в экран, и по лицу текли слезы.
— Я не понимала... телефон сломался, я не могла тебе позвонить... думала, обиделась ты...
— Какой сломался?! — Марина вскочила, огляделась. На тумбочке лежал старенький кнопочный телефон тети. Она схватила его, нажала кнопку. Экран загорелся. — Он работает! Ксюха просто забрала его у тебя!
В дверях появился Игорь.
— Ты чего тут устроила?!
— Я?! — Марина развернулась к нему. — А вы что устроили?! Изолировали человека, забрали телефон, морили голодом!
— Мы не морили...
— Да ну?! Посмотри на нее! Она на двадцать кило похудела! Когда ты ее последний раз кормил?!
Игорь молчал, переминаясь с ноги на ногу.
В квартиру ворвалась Ксения с Артемкой. Увидела Марину — лицо исказилось.
— Ты что тут делаешь?! Я же сказала...
— Ты обманула ее! — Марина шагнула к ней. — Наплела про мою квартиру! Забрала телефон! Изолировала!
— Какой телефон?! Он сломался!
— Ложь! — Марина подняла трубку. — Вот он! Исправный! Ты просто не давала ей звонить!
Ксения побледнела, но быстро взяла себя в руки.
— Ну и что?! Квартира всё равно моя! Законно оформлена!
— Законно, но подло! Ты манипулировала больной старушкой!
— А ты что, святая?! — Ксения поставила Артемку на пол и подошла ближе. — Ты тоже хотела эту квартиру! Просто я оказалась умнее!
— Да, хотела! — Марина не отступала. — Но я ее заслужила! Пять лет каждый день! А ты где была, когда у нее перелом был?! Где ты была, когда пневмония?!
— Мне было некогда! У меня своя жизнь!
— Зато на квартиру время нашлось!
— Хватит! — Ксения схватила сумку. — Это мой дом! Убирайся отсюда!
— Нет! — голос Валентины Петровны прозвучал неожиданно твердо. Старушка встала с кресла, опираясь на подлокотники. — Это МОЙ дом! И я хочу отменить дарственную!
Ксения застыла.
— Нельзя! Ее уже не отменить!
— Можно, — в дверях стояла Нина Ивановна с еще двумя соседями. — Если докажут, что вы обманули старушку. А мы все это видели. И готовы свидетельствовать.
— Вы... вы ничего не докажете! — Ксения задергалась. — У меня справка от психиатра!
— Да? — Марина достала свой телефон. — А у меня запись, как ты говоришь, что тетя Валя тебе сказала, будто я ее достала. Я специально записывала наши разговоры последние три дня.
Это была блеф, но Ксения не знала.
— И что?!
— А то, что это доказывает: ты знала, что тетя не хотела портить отношения со мной. Ты этим воспользовалась. Это манипуляция.
— Я... мы просто... — Игорь попятился.
— Вы морили ее голодом! — Нина Ивановна шагнула в квартиру. — Я видела, как вы уезжали на три дня, оставив ее одну! Вот, пожалуйста, видео через глазок снимала!
Старушка протянула телефон. На экране действительно было видео — Игорь и Ксения с чемоданами выходят из квартиры. Дата — неделю назад.
— Это... мы в командировку ездили... — Ксения облизала губы.
— На три дня?! — Марина повернулась к тете. — Они тебя бросили одну?!
Валентина Петровна кивнула.
— Я упала... не могла подняться... до вечера на полу пролежала...
Марина похолодела.
— Что?!
— Я потом сама встала... — тетя заплакала. — Думала, так и надо... что я обуза...
— Господи... — Марина обняла ее. — Витя! Вызови скорую! Немедленно!
Виктор, стоявший у двери, полез за телефоном.
— Не надо скорую! — Ксения попыталась вырвать у него трубку, но Игорь остановил ее.
— Ксюх, хватит. Мы влипли. Поехали.
— Но квартира...
— Забудь про квартиру! — Игорь схватил Артемку за руку. — Нас еще по статье привлечь могут за оставление в опасности!
— Стойте! Вы не имеете права...
— Молчи! — Игорь потащил ее к двери. — Собирай вещи. Быстро.
Через десять минут они уехали. Артемка плакал, Ксения что-то кричала, но Игорь молча тащил чемоданы.
Приехала скорая. Врач — молодая девушка с усталым лицом — осмотрела Валентину Петровну.
— Обезвоживание, истощение. Как долго за ней не ухаживали?
— Две недели, — Марина сжала кулаки.
— Надо госпитализировать.
— Нет! — Валентина Петровна схватила Марину за руку. — Я хочу домой... с тобой...
— Тетя, тебе нужна больница...
— Пожалуйста... не оставляй меня...
Врач вздохнула.
— Ладно. Но вам придется за ней ухаживать. Капельницы, диета, постельный режим минимум неделю.
— Я буду, — Марина крепко сжала руку тети. — Я всегда буду.
Врачи уехали. Нина Ивановна принесла суп. Соседи разошлись. Марина помогла тете умыться, переодеться, уложила в постель.
— Мариночка, — Валентина Петровна смотрела на нее мокрыми глазами, — прости меня. Я старая дура.
— Не надо, тетя, — Марина погладила морщинистую руку. — Главное, что мы вместе.
— Я завтра же пойду к нотариусу... отменю дарственную...
— Не надо торопиться. Сначала поправишься.
— Нет, — тетя покачала головой. — Завтра. Я хочу, чтобы всё было правильно. Ты заслужила эту квартиру. Не Ксюха, а ты.
Марина чувствовала, как слезы подступают к горлу.
— Тетя, я не за квартиру...
— Знаю, родная. Именно поэтому она и должна быть твоей.
Через месяц Марина сидела на кухне тети Вали и нарезала овощи для борща. За окном шел дождь. В гостиной негромко работал телевизор.
— Мариночка, — позвала тетя из комнаты, — ты там не устала? Может, отдохни?
— Не устала, — Марина улыбнулась, вытирая руки о передник. Вошла в комнату. Валентина Петровна сидела на диване с вязанием. Щеки порозовели, глаза блестели. За месяц она окрепла, набрала вес.
— Ты на меня всю жизнь положила, — тетя вздохнула. — Виктор небось уже устал один сидеть.
— Витя понимает. Он каждый вечер приезжает, сам видишь.
— Всё равно неправильно это. Вы должны вместе жить.
Марина присела на край дивана.
— Тетя, мы уже обсуждали. Пока ты не окрепнешь, я остаюсь здесь. Витя не против.
— Знаешь, — Валентина Петровна отложила вязание, — я вчера у нотариуса была. Документы оформила.
— Какие документы?
— Завещание, — тетя взяла ее за руку. — На тебя. Квартира, сберкнижка — всё твое. Если со мной что случится...
— Не говори так!
— Да ладно, я уже старая. Надо обо всём подумать заранее, — она улыбнулась. — А дарственную мы отменили через суд. Ксюшка даже не явилась на заседание. Испугалась, видать.
Марина молчала. Где-то внутри ещё болела обида, но она старалась не думать об этом.
— Не сердись на неё сильно, — тетя погладила её по руке. — Она глупая просто. Думала, деньги счастье купят.
— Я не сержусь, — Марина встала. — Мне просто жаль тебя. Как она могла так поступить?
— Да кто ж их знает, этих молодых, — Валентина Петровна покачала головой. — Зато ты вот какая. Золотая.
В дверь позвонили. Марина открыла — Виктор стоял с пакетами.
— Привет, хозяюшки! Пирожков накупил, с капустой.
— Витюнь, заходи! — тетя обрадовалась. — Как раз чай поспел!
Они сели за стол втроем. Пили чай, ели пирожки. Виктор рассказывал анекдоты, тетя смеялась. Марина смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается тепло.
— Знаете, — Валентина Петровна вытерла глаза от смеха, — я тут подумала. Может, вам сюда переезжать? Квартира большая, вдвоем вам тесно в той однушке. А мне веселее будет.
Виктор посмотрел на Марину.
— Маринк, как думаешь?
— Не знаю... — Марина растерялась. — Тетя, мы же тебе мешать будем.
— Какое мешать! — тетя махнула рукой. — Я одна тут совсем заскучала. Вы переезжайте, комната освободится — детскую сделаете.
— Какую детскую? — Марина рассмеялась. — Тетя, нам уже за пятьдесят!
— Ну для внуков, когда будут, — Валентина Петровна подмигнула.
Марина встала, подошла к окну. Дождь закончился. Вечернее солнце пробивалось сквозь тучи.
— Знаешь, Витя, — она обернулась, — а давай правда переедем. Хватит по чужим углам мотаться.
— Вот и ладно! — тетя захлопала в ладоши. — Значит, решено!
Они просидели до позднего вечера. Пили чай, строили планы. Виктор предложил сделать ремонт в комнатах. Тетя настаивала на новых обоях.
Когда Виктор ушел, Марина помогла тете лечь спать. Укрыла одеялом, поправила подушку.
— Мариночка, — Валентина Петровна взяла ее за руку, — спасибо тебе. За всё.
— За что, тетя?
— За то, что не бросила. За то, что любишь. За то, что ты есть.
Марина наклонилась, поцеловала морщинистую щеку.
— Я всегда буду рядом. Обещаю.
Вышла на кухню, села за стол. Посмотрела на старый сервант с фарфоровыми чашками, на холодильник, обвешанный магнитиками, на потертый линолеум. Эта квартира больше не казалась просто жильем. Это был дом. Их дом.
Телефон завибрировал. Сообщение от Виктора: "Ты молодец, Маринка. Горжусь тобой".
Марина улыбнулась, набрала ответ: "Люблю тебя".
Встала, выключила свет на кухне. В комнате тетя уже дышала ровно — спала. Марина остановилась в дверях, посмотрела на нее.
Нет, она не за квартиру старалась. И не ради благодарности. Просто есть люди, ради которых стоит жить. И неважно, что скажут другие, неважно, кто что получит.
Главное — быть рядом.
Марина прикрыла дверь и пошла в свою комнату. За окном зажигались огни города. Где-то там, в съемной однушке, лежали их с Виктором вещи. Через неделю они перевезут их сюда. Начнут новую жизнь. Втроем.
А Ксюша? Пусть живет со своей совестью. Если она у нее есть.
Марина легла на кровать, закрыла глаза. Усталость навалилась разом, но это была хорошая усталость. Усталость от сделанного дела.
Из комнаты донесся голос тети:
— Мариночка, ты спишь?
— Нет еще. Что-то случилось?
— Просто хотела сказать... — пауза. — Спокойной ночи, доченька.
Марина улыбнулась в темноте.
— Спокойной ночи, мама.