Приветствую вас, друзья! С вами канал «Хотите Знать?» и я, его автор, Леонид Блудилин.
1926 год. Российская империя осталась в прошлом, страна уже несколько лет живёт под новым именем — Советский Союз. После кровавой Гражданской войны жизнь постепенно входит в привычное русло. На улицах снова звучит детский смех, открываются заводы и фабрики, а власти всерьёз берутся за наведение порядка.
В Ленинграде к этому времени удалось почти полностью ликвидировать бандитизм — ещё недавно грозную силу, державшую город в страхе. Фотографии некогда знаменитых налётчиков теперь красовались на стендах музея уголовного розыска как напоминание о победе над преступным миром.
Однако уничтожение бандитских шаек стало лишь первым шагом в борьбе за безопасность города. Оставалась не менее опасная проблема — хулиганство, которое в 1920–1930-е годы превратилось в настоящий бич советского общества.
Власть поначалу относилась к гопоте снисходительно — считалось, что это «классово близкий» пролетариату элемент, а потому мелкие правонарушения зачастую прощались. Этим и воспользовались уличные шайки: по всему городу возникали сомнительные объединения с громкими названиями — «Центральный комитет шпаны», «Интернационал дураков», «Союз хулиганов», «Общество советских алкоголиков», «Кружки весёлых бездельников» и прочие.
Эти молодёжные группировки занимались мелким воровством, вымогательством, уличными драками и борьбой за «честь» своих районов. Но одно преступление, случившееся летом 1926 года, потрясло не только Ленинград, но и всю страну.
21 августа 1926 года. Лиговка
Район Лиговского проспекта, известный в народе как Лиговка, давно считался самым опасным местом города. После захода солнца приличным людям сюда было лучше не соваться. Здесь обитали уголовники, хулиганы и нищие. А самым страшным местом в этом районе был Чубаровский переулок, где держала власть над улицами жестокая шайка, называвшая себя чубаровцами. Именно от названия этой банды позже появилось выражение «чубаровское дело».
Вечером 21 августа 20-летняя работница пуговичной фабрики Любовь Белова возвращалась домой и решила заглянуть к подруге, жившей неподалёку от Лиговки. До её квартиры девушка так и не дошла. В Чубаровском переулке дорогу ей перегородила компания подвыпивших хулиганов — Павел Кочергин, Андрей Гуля, братья Тованчуки и Алексей Бобровский. Все они были хорошо знакомы милиции: пили, не работали, а некоторые уже имели судимости.
Пьяный Кочергин попытался «познакомиться» с девушкой, но получил отказ. Оскорблённый, он вместе с дружками потащил Любу в сад у завода «Кооператор». Там её жестоко избили и начали насиловать. Позже к ним присоединились другие хулиганы. Чубаровцы быстро превратили трагедию в прибыльное «развлечение» — брали с каждого «желающего» по двадцать копеек.
По свидетельствам очевидцев, надругательство длилось от четырёх до шести часов, и за это время над Любовью Беловой надругались около пятидесяти мужчин.
Следствие и шокирующие подробности
Избитая и обессиленная девушка сумела добраться до отделения милиции и рассказать о случившемся. Несмотря на то, что речь её была сбивчивой, следователи сразу поняли, о ком идёт речь — фамилии местных «хозяев улиц» знали в лицо.
Выяснилось, что преступники были самого разного возраста — от 17 до 50 лет. Среди них оказались рабочие заводов, старшеклассники, демобилизованные солдаты и даже члены ВЛКСМ. Особый резонанс вызвало участие в изнасиловании Константина Кочергина, секретаря комсомольской ячейки завода «Кооператор» и брата одного из главарей шайки.
Он пришёл на крики, увидел происходящее и... вместо того чтобы остановить извергов, присоединился к ним, оправдываясь тем, что «был пьян и поссорился с женой».
Такое участие комсомольцев и партийных работников в зверском преступлении стало настоящим ударом по идеологическому образу «нового советского человека», строителя светлого будущего.
Аресты и последствия
Основных участников нападения задержали уже в первые сутки, остальных — в течение двух недель. Но, несмотря на общественный резонанс, наказывать их по всей строгости закона не спешили. В 1920-е годы подобные преступления, к сожалению, были не редкостью, а отношение к ним — излишне мягким.
В то время, когда органы милиции были сосредоточены на ликвидации крупных банд и опасных преступных группировок, борьба с мелким уличным хулиганством оставалась на втором плане. В 1922 году в уголовное законодательство Советского Союза была введена статья, предусматривающая ответственность за хулиганство. Наказание ограничивалось, как правило, исправительными работами или коротким сроком заключения.
Однако подход к нарушителям закона зависел от их классовой принадлежности. Если преступление совершал представитель «чуждого элемента» — бывший дворянин, купец или интеллигент, — его поступок считался проявлением враждебности к советскому строю. А вот пролетарию или крестьянину мелкие правонарушения зачастую прощались.
Это было время так называемой «сексуальной революции» в СССР. Отношение к внебрачным связям стало более либеральным, но классовое деление по-прежнему ощущалось остро. Если насилие совершал «свой», выходец из рабочего класса, власти и правоохранители нередко смотрели на это сквозь пальцы. Чаще всего нарушителя просто вызывали на собрание, где его публично отчитывали, после чего он возвращался к привычной жизни. Если же жертва не имела поддержки в партийной ячейке, даже избитая или изнасилованная женщина редко могла рассчитывать на справедливость.
В самых тяжёлых случаях, когда преступники наносили жертвам до увечья, их отправляли на общественные работы или приговаривали к году тюрьмы. Даже групповое изнасилование первоначально рассматривалось как хулиганство. Так бы, возможно, и произошло с чубаровцами, если бы не колоссальный общественный резонанс, вызванный этим делом.
Реакция общества и прессы
Любовь Белова — молодая, красивая, образованная девушка, активная участница общественной жизни, — состояла в комсомоле. Именно этот факт стал решающим: её судьба не могла остаться без внимания партийных органов и журналистов.
10 сентября 1926 года в «Красной газете» вышла статья под громким заголовком «Чубаровское дело». Вскоре тему подхватили другие издания. В редакции стали поступать сотни писем от возмущённых граждан, требовавших сурового наказания для преступников. Под обращениями в защиту Беловой и за ужесточение приговора собрали более 50 тысяч подписей.
Ленинградцы сравнивали случившееся с зверствами времён Гражданской войны, требуя от властей решительных действий. Под давлением общественного мнения глава НКВД РСФСР Александр Белобородов обратился к судебным инстанциям с требованием: «Никакого снисхождения. Никакой пощады. Наказание должно быть самым справедливым — высшая мера!»
Суд над чубаровцами
Судебный процесс начался 16 декабря 1926 года. На скамье подсудимых оказалось 26 человек, позднее к ним добавился ещё один обвиняемый. Заседания проходили при полном аншлаге, а пресса освещала каждое слово.
Перед судом встал важный вопрос: как квалифицировать преступление?
Если признать его хулиганством — максимум два года тюрьмы.
Если бандитизмом — до десяти лет или даже расстрел.
Прокуратура пошла на беспрецедентный шаг — действия чубаровцев объявили политическим бандитизмом. Аргумент был прост: Любовь Белова приехала из деревни учиться на рабфаке, чтобы стать советским специалистом, а значит, нападение на неё являлось посягательством на основы советской власти. Советская пресса и партийная пропаганда активно использовали это дело. Газеты писали, что чубаровцы не просто совершили преступление, а попытались опорочить образ нового человека — строителя социалистического общества.
Приговор
Обвиняемые до последнего не признавали своей вины, вели себя вызывающе, кричали судьям: «Не шейте нам политику!» Родственники пытались выгородить их, а свидетели получали угрозы. Но приговор был беспощаден:
семеро подсудимых приговорены к расстрелу, остальные — к различным срокам тюремного заключения и исправительных работ в лагерях, в том числе на Соловках. Позже Президиум ЦИК помиловал двоих из приговорённых к высшей мере, но пятеро были расстреляны. Жестокость наказания объяснялась не только тяжестью преступления, но и желанием властей показать решимость в борьбе с преступностью.
Последствия и значение дела
В 1927 году, к десятилетию Октябрьской революции, часть осуждённых была амнистирована, что вызвало бурю споров: стоило ли отпускать тех, кто участвовал в столь чудовищном преступлении?
Тем не менее, Чубаровское дело стало поворотным моментом в истории советской юстиции. Оно дало толчок к массовой ликвидации уличных банд, а само слово «чубаровщина» вошло в обиход как символ дикого, бесчеловечного разгула.
В результате этого процесса отношение к хулиганству и особенно к преступлениям против половой неприкосновенности в Советском Союзе стало гораздо строже. На основе подобных дел начал формироваться современный уголовный кодекс.
Постепенно милиции удалось одержать верх над криминальными группировками. В районах Ленинграда и Москвы, некогда считавшихся неблагополучными, воцарился относительный порядок.
Сегодня Чубаров переулок носит название — Транспортный, а сама Лиговка давно утратила криминальную славу. Но память о трагических событиях 1926 года жива — в архивных хрониках, музейных экспозициях и городских легендах.
История Чубаровского дела навсегда осталась уроком для общества, доказав, что сила общественного мнения и давление прессы способны изменить не только судебную практику, но и само отношение государства к справедливости.
Автор статьи: Леонид Блудилин