Глава 39 ЗАЩИТНИК БЕЛОГО ДОМА
Глава, в которой рассказывается о защите Белого дома от путчистов и личном участии нашего героя в обороне.
По прилете попутчики, ни на минуту не задерживаясь, сели в автобус до Москвы, затем на конечной остановке спустились в метро и поспешили к зданию Правительства России. Эдуарду повезло с этим Игорем, столица для Гро- мобоева была сплошная терро инкогнито, а инженер знал, куда надо идти, и вел капитана короткой дорогой.
Уже на выходе из метро их встретили растерянные ми- лиционеры, которые не знали, как им поступать с наплывом решительно настроенных граждан, поэтому не препятство- вали проходу добровольных защитников Белого дома. Тол- пы людей потоками стекались со всех сторон к комплексу зданий. Кто-то шел из любопытства, узнать последние но- вости и бежать дальше на работу, кто-то постоять в сторон- ке, понаблюдать, но большая часть была настроена твердо — стоять и сражаться за свободу до конца!
Первое, что Эдуард увидел на подходе к зданию, — танк Т-64, увешанный разноцветными ленточками и цветами.
Пушка бронемашины была повернута в сторону проспекта, станковый зенитный пулемет расчехлен и заряжен, люки от- крыты, и прямо на башне лежал спящий боец, а другой солдат сидел, беззаботно свесив ноги в люк механика-водителя, и весело болтал с симпатичными девушками. Вокруг сновал народ, кто-то выкрикивал разные лозунги типа «Народ и ар- мия едины», «Мы победим!», другие таскали все, что попада-ло под руку, возводя баррикады. Укрепления были непроч- ными, спонтанно возведенными, скорее символическими. В разные стороны торчали куски арматуры, громоздились мусорные баки, горкой лежал битый кирпич, стояли выстро- енные в цепь автобусы, троллейбусы, бортовые машины. Всюду цветные гирлянды, букеты живых и искусственных цветов. Люди пели песни, шутили, смеялись, народ настроен был победить противника. К дверям старенького ЛАЗа тяну- лись две длинные цепочки возбужденных людей.
- Что тут дают? — спросил Громобоев крайнего в оче- реди. — Оружие?
- Да нет, идет запись в национальную гвардию. Может быть, потом нас вооружат, — ответил молодой паренек, на вид студент-первокурсник.
Эдуард на всякий случай занял очередь, но впереди было человек сто, и стоять ему быстро наскучило. Капитан про- тиснулся поближе ко входу в здание. Ворота охраняла груп- па милиционеров-автоматчиков и никого из толпящегося народа внутрь не пропускали.
- Мужики, где бы оружие получить? — спросил он стар- шего группы, лейтенанта милиции.
- Да хрен тут кто что знает! — буркнул милиционер. — Нас самих вчера из Брянска привезли в помощь Ельцину, сутки бессменно на ногах, голодные, усталые, но никуда не уходим. Будь добр, не мешай, отойди в сторону. Лучше по- ищи кого чином постарше…
Над входом нависал массивный длинный балкон, на ко- тором был навешен длиннющий российский флаг-триколор, стояли микрофоны. Балкон руководители обороны превра- тили в импровизированную трибуну. Как раз в этот момент в один из микрофонов какой-то незнакомый мужчина гром- ко выкрикивал лозунги.
- Кто это орет? — спросил Громобоев у соседа.
- Депутат Верховного Совета России. Фамилию не знаю. Они тут с раннего утра призывы кричат, на защиту призы- вают. А чего призывать? Оружие раздайте вместо лозунгов. Что толку идти с голыми руками на танки? Только герои- чески погибнуть? Как всегда и во всем — бардак…
- Это точно, — согласился капитан. — Оборона ни к чер- ту, ни окопов, ни капониров, ни ячеек для стрельбы. Пуле-метов нет, гранатометов тоже не вижу, танк торчит на виду, без укрытия, его одним выстрелом ПТУРа подобьют! Со- жгут, как пить дать сожгут в первые минуты!
- Эх, танкист, что ты нам поясняешь, — пробурчал муж- чина в спецовке. — Ты иди да подскажи начальству, эти деятели спрятались в здании за нашими спинами, действи- тельно, хоть бы вооружили. Нас разгонят, и их самих ведь тоже перебьют!
- Я уже пробовал, менты внутрь не пропускают, — с со- жалением ответил Эдуард.
Внезапно Громобоева кто-то крепко дернул за рукав. Ка- питан обернулся, позади него стояла смуглая молодая жен- щина с микрофоном и взъерошенный черноволосый мужчи- на с переносной телекамерой.
- Товарищ военный, можно у вас взять интервью?
- Отчего же не дать? Бери, не жалко, дам с удовольстви- ем, — усмехнулся Эдик, вспоминая пошлый анекдот.
Девица что-то затараторила в микрофон на испанском языке (в училище Громобоев примерно год, но без особых успехов, пытался изучать этот язык по самоучителю), при этом активно жестикулируя свободной рукой, потом пере- вела вопрос на русский:
- Что вас привело сюда, на баррикады? Вы ведь воен- ный и должны быть с войсками, на стороне ГКЧП.
Девушка сунула черный мохнатый набалдашник прямо к губам капитана и кивнула, мол, начинай, говори. Эдуард поправил висящую на плече на тонком ремешке скатанную плащ-накидку и, смело глядя в глазок камеры, начал гово- рить:
- С чего вы взяли, что все военные на стороне этих ре- акционеров? Здесь присутствует много и военных, и мили- ционеров, но они не в форме, опасаются увольнения из ар- мии. И летчики не встали на сторону путчистов, отказались бомбить и обстреливать город. Да и вон те гвардейцы-тан- кисты пригнали сюда свои танки.
- Как вы считаете, кто победит?
- Победит народ! Должен победить!
- Ну а если все-таки десантники и войска КГБ пойдут на штурм, начнется стрельба? Что тогда? — не унималась журналистка.
- Будем стоять насмерть! Все равно победа будет за нами! — высокопарно, но уверенно заявил Эдуард.
- Спасибо! Можете назвать себя?
- Отчего же нет? Могу! Капитан Громобоев, замкоман- дира танкового батальона.
- О! Герой-танкист! — с восхищением произнесла жур- налистка, проведя по орденским колодкам изящными паль- чиками и, когда оператор отвернул камеру, чмокнула капи- тана в щеку. Эдик в ответ галантно поцеловал ей руку.
- Муча грасиас, сеньор капитано, — сказала испанка и поспешила дальше работать.
- Победа или смерть! — Громобоев вскинул в ответ сжа- тый вверх кулак. — Виктория эн муэрто!
Вскоре Громобоев вновь подошел к штабному автобусу ополчения, возле дверей которого продолжала тесниться очередь. Рядом с кабиной стоял высокий худощавый пол- ковник в летной форме и что-то громко пояснял круглоли- цему майору. Рядом с ними теснились четверо мужчин в гражданке, но судя по выправке — тоже офицеры.
Полковник взглянул сурово на Эдуарда:
- Кто таков?
- Капитан Громобоев, замкомандира танкового баталь- она.
- Полковник Пшеницын, Олег Валентинович, — отреко- мендовался полковник, — начальник штаба ополчения. А это майор Федотов, мой заместитель. Командир самообороны полковник Юшенков убыл в Белый дом на совещание. Мы представители движения «Офицеры за демократию».
- Чтобы не было недомолвок, я адъюнкт Военно-поли- тической академии, — строгим голосом назвался Федотов. — Я хоть и политработник, но я на этой стороне баррикад. Меня зовут Андрей.
- Прекрасно, я тоже замполит, — усмехнулся Громобо- ев, — и тоже, как и вы, не с той стороны.
Федотов радостно улыбнулся коллеге и ободряюще по- трепал по плечу. Снова взял слово полковник:
- Товарищи офицеры, нас тут всего несколько человек военных, остальная толпа сугубо гражданские, которые не смыслят ничего в военном деле. Поэтому я вам ставлю за- дачу попытаться хоть немного оборудовать позиции по за-щите передовых рубежей. Капитан, слушай мою команду: бери отряд из пятидесяти человек, вот тебе список. — С эти- ми словами полковник Пшеницын сунул Эдуарду бумажку с длинным перечнем фамилий. — Сейчас подъедут машины с завода «Серп и Молот», привезут противотанковые ежи, надо установить их на всех прилегающих дорогах. После выпол- нения — доложить! Я буду находиться на связи в штабном автобусе.
- Есть! — ответил капитан Громобоев и приложил руку к козырьку фуражки.
К нему сразу подступил молодой мужчина в легкой серой ветровке, в котором Эдуард узнал попутчика в самолете.
- О! Игорь!
- Ага! Я назначен командиром летучего отряда, присво- ено звание сотника национальной гвардии. Я ведь сугубо гражданский, работаю в оборонном НИИ инженером, а вы будете наш военспец!
«Забавно, — подумал Эдик и улыбнулся. — Все как в Гражданскую войну, опять военспецы, главное, не расстре- ляли бы по окончании боевых действий!»
Капитан велел нестройной толпе строиться в колонну по четыре. Мужики дружно загалдели, засуетились.
- Равняйсь! Смирно! Шагом марш! — скомандовал Эду- ард построившейся дружине, и отряд дружно зашагал сле- дом за капитаном на выход с площади.
Они выбрались через проход в баррикаде, и Громобоев объявил перекур. Мужики задумчиво закурили, тихонько переговариваясь и делясь друг с другом тревожными ново- стями и своими размышлениями. Никакой паники и страха у этих людей Эдуард не заметил. Видимо, отбоялись свое! Вскоре подъехали четыре бортовых ЗИЛа с противотанко- выми ежами в кузовах и подъемный кран. Капитан указы- вал, куда сгружать, ополченцы растягивали металлические сооружения, в шахматном порядке перегораживая дальние подступы к баррикаде, на расстоянии примерно ста метров от нее.
Наспех сваренные из швеллера и рельс ежи, по полтора- два метра высотой и довольно тяжелые на вес, имели внуши-тельный вид, казалось, их сделали по старым военным черте- жам обороны Москвы от фашистов. Громобоев не только командовал, но и сам брался за дело.
- Отлично поработали, — удовлетворенно сказал капи- тан Игорю-сотнику через час после начала работы. — Тан- кам тут не пройти, идем к следующему перекрестку.
Отряд добровольцев вновь быстро построился и бодро зашагал в указанном направлении.
Выполнив первое задание, ополченцы ближе к вечеру вернулись обратно. Возле автобуса какое-то частное кафе развернуло импровизированную полевую кухню: раздавали чай, кофе, бутерброды, сосиски. Тут Громобоев вспомнил, что с раннего утра ничего не ел.
- Чай и бутерброды капитану! — закричал бойцам за- ботливый сотник Игорь.
Один из ополченцев, парень богатырского телосложения, метнулся к раздаче, расталкивая руками недовольно ворча- щий и толпившийся у столов народ.
- Как линию оборону создавать и налаживать, то вас нет, — ругался бравый ополченец, — а как кухню подогнали, так не протиснуться! Уступите дорогу бойцу, я кому сказал!
Едва Громобоев успел съесть хлеб с колбасой, как к нему примчался запыхавшийся адъюнкт Федотов.
- Эдуард, хватит трескать колбасу! Бегом за мной! На нас выдвинули бригаду ОМСДОН из Фрязино! Знаешь, кто это такие?
- Примерно…
- Отдельная бригада милиции специального назначения для борьбы с беспорядками. Спецназ! Настоящие головоре- зы, мясники… Они уже на подходе к Белому дому! Перед ними стоит задача очистить площадь от мирного населения и подготовить территорию к штурму Белого дома. Надо их остановить каким-то образом.
- Как мы, безоружные, их остановим, Андрей? — огор- чился Громобоев. — У меня кроме плащ-накидки через пле- чо — ничего! А лучше бы на нем висел автомат и на поясе подсумок.
- Оружием тут дело не решишь! Автомат или два толь- ко спровоцируют погром и массовую бойню. Они нас в ка- пусту покрошат! Будем пытаться убеждать. Надо командира
бригады затащить в Белый дом на переговоры, а там его обработают, уломают, будь уверен!
Федотов, Эдик и еще один подполковник в гражданской одежде поспешили по дорожке в направлении, откуда на- растал гулкий шум.
Едва они взошли на пригорок и прошли мимо высоких кустов, перед ними открылась довольно угрожающая карти- на. Неорганизованная толпа гражданских стояла перед стро- ем закованных в броню милиционеров и громко уговарива- ла тех отступить и не сражаться с народом. Первый ряд штурмового отряда в касках и бронежилетах, прикрывшись большими щитами и с дубинками в руках, угрюмо и напря- женно молчал. Достаточно было одного провокационного броска камня в их сторону — и началось бы кровавое ме- сиво.
Позади первых рядов отборных, почти двухметровых ми- лицейских спецназовцев стояли колонны бойцов, вооружен- ных автоматами. Время от времени кто-то давал команду, и строй с грозным и громогласным рявканьем бил дубинками в щиты. Народ, толпившийся перед спецназом, в нереши- тельности отступил метров на пятьдесят. Трое военных пар- ламентеров вышли вперед и направились искать старшего по званию.
- С кем могу говорить? — спросил майор Федотов. — Кто командует передовой линией?
- Капитан Гареев! Я командир роты! — ответил один из милиционеров. — Что вам нужно?
- Кто-то поглавнее, например комбриг!
- Тогда вам нужен полковник Табуев, — предположил милиционер. — Но захочет ли он с вами, мятежниками, об- щаться?
- Передайте ему, что я прислан президентом России Ельциным и вице-президентом генералом Руцким.
Ротный скомандовал бойцам, воинственно настроенные милиционеры перестали стучать дубинками и умолкли.
Безоружные офицеры стояли перед угрюмым мрачным строем, спецназовцы сверлили парламентеров глазами, в готовности по первой команде растерзать смутьянов. Пока что такой команды не поступало, и они не рыпались, хотя у некоторых заметна была, несмотря на свирепость на лицах, некоторая растерянность в глазах, ведь они ожидали встре- тить кучку бунтовщиков, а тут собралась примерно стоты- сячная толпа народу.
«Решительны они или растеряны, это дела не меняет, за- топчут за считаные секунды, — размышлял Громобоев, меж- ду тем под ложечкой неприятно посасывало. Эдуард нашел в себе силы для самоиронии: — Начался синдром Наполео- на, поджилки затряслись».
Один из самых крупных и свирепых бойцов рассмотрел орденские планки на груди Громобоева и уважительно спросил:
- Товарищ капитан, случайно, не в спецназе служил? Афган?
- Да нет, пехота. А что? Тоже бывал там?
- Так точно! Асадабадская бригада…
- Понятно, я был в сто восьмидесятом, рейдовый ба- тальон.
- Иконостас хороший, видать, довелось многое пови- дать?
- По-всякому… — ответил Громобоев и решил продол- жить разговор, чтоб соседние бойцы слышали, ведь нужно было наладить контакт. — Давно в бригаде?
- Сразу после дембеля, с восемьдесят восьмого…
- Наверное, хорошо платят?
- Так себе, и получку, как обычно, на месяц задержи- вают…
В разговор вступил адъюнкт Федотов, он попытался про- вести первоначальную пропагандистскую работу:
- А что же вы против законной власти идете? И здесь, в Доме Правительства, первый избранный президент Рос- сии.
- Да мы не против, — ответил другой боец. — Сейчас не поймешь, кто законный, а кто нет. Нам велят, мы идем. Приказ…
- Ельцин вчера указ подписал, разрешающий не выпол- нять преступные приказы, — продолжал адъюнкт. — Поду- майте, раскиньте мозгами, начальники-то подставят под статью, а сами в сторону.
- Да мы и так все время думаем, не дураки! — буркнул афганец. — Кто ж хочет на народ идти? Вы с комбригом поговорите, попробуйте. Он хоть и горячий осетин, но с по- ниманием.
В этот момент в сопровождении группы офицеров по- явился крупный и мордатый полковник в широченной фор- менной фуражке. Большие воспаленные глаза комбрига были слегка навыкате, белки налиты кровью, и своим видом он напоминал свирепого быка.
- Я полковник Табуев, командир бригады! Кто хотел меня видеть? — тяжелым басом спросил начальник.
- Полномочные представители штаба обороны Белого дома, — представился Федотов. — Скажите, с какой целью бригада прибыла к Белому дому?
- Для поддержания порядка и недопущения антиконсти- туционных действий. Анархию мы пресечем и не допустим беззакония! — резко ответил пучеглазый полковник.
- А те, кто вас сюда послал, соблюдают Конституцию? — вступил в полемику с полковником Андрей Федотов. — Пре- зидента СССР изолировали и силой удерживают.
- Я не уполномочен вступать в переговоры с первым встречным! — возразил полковник Табуев.
- Мы парламентеры! Товарищ полковник, с вами хотят встретиться президент России, вице-президент и председа- тель правительства России. Мы гарантируем вашу безопас- ность и готовы к ним проводить. Даю слово офицера!
Полковник переглянулся с двумя другими полковника- ми, они коротко посовещались, Табуев что-то тихо прика- зал ротному, и капитан выкликнул двух бойцов-громил. Одним из охранников назначили ветерана-афганца из Аса- дабада.
- Что ж, ведите, поверю вашему слову, — согласился полковник. — Со мной пойдет мой заместитель и два спец- назовца.
- Не беспокойтесь, все будет в порядке, — заверил ком- брига Федотов и распорядился: — Эдуард, иди на два шага впереди нас, раздвигай народ, следи за разными сумасшед- шими, не подпускай никого близко, чтоб обошлось без про- вокаций.
Эдик и подполковник в гражданке, словно ледоколы, на- чали руками раздвигать нервничающий народ, освобождая проход:
- Товарищи, пропустите! Граждане, расступитесь! Деле- гация к Ельцину! Не мешайте движению, не толпитесь!
Зеваки нехотя расступались, но из гущи людской крича- ли разное, кто приветствие, кто брань, а кто даже выкрики- вал угрозы. Девушки все норовили всучить полковнику- спецназовцу цветы, и одной это удалось. Комбриг принял букет гвоздик и крепко зажал в кулаке. Наконец делегация добралась до решетки перед входом в Белый дом.
Дежуривший там милиционер запросил по рации непо- средственного начальника, на зов прибежал суетливый май- ор и увел спецназовцев в здание. Парламентеров не впусти- ли внутрь, и они остались ждать спецназовцев за воротами. Прошло долгих два часа, наконец-то появились довольные и улыбающиеся начальники.
- Товарищ полковник! Что вы решили? Уводите бойцов от площади? — с тревогой и одновременно надеждой в го- лосе спросил Федотов.
- Генерал-майор, — поправил его Табуев. — Я назначен заместителем министра внутренних дел и отвечаю за поря- док на внешнем периметре. Проведите меня, пожалуйста, назад к бригаде!
«До чего же все удачно сложилось! Угроза кровопроли- тия и многочисленных жертв миновала! — обрадовался Громобоев известию. — Повезло этому полковнику! Да и он мужик не промах, оказался в нужное время и в нужном месте!»
Глава 40 ПОБЕДА
Глава, в которой наш герой испытывает пылкую влюбленность, почти сразу же теряет эту новую любовь и возвращается в часть триумфатором.
Солнце скрылось за крышами зданий, быстро стемнело, но народ продолжал бурлить, и митинговые страсти не ути- хали. Один за другим выходили на балкон ораторы, поли- тиков сменяли артисты. Интереснее всех выступил извест- ный юморист Хазанов.
«Вот здорово — заодно побывал на бесплатном концер- те!» — мелькнула легкомысленная мыслишка, и Эдуард про- двинулся поближе к балкону.
Однако после полуночи защитники умаялись, устраива- лись спать вповалку на клумбы и газоны. Некоторые счаст- ливчики дремали, прислонясь друг к другу, на парапетах. На дальних подступах вокруг площади стояли посты и до- зоры, горели костры, у которых жизнерадостная молодежь пела песни. Всюду ходили патрули, следили за порядком.
Майор Федотов пригласил Громобоева в салон автобуса на постановку задач. Все тот же сухощавый полковник Пше- ницын велел командирам убыть в свои районы обороны, проверить обстановку, выставить посты и распределить лю- дей им на смену. Напомнил о бдительности и возможных провокациях.
Громобоев поспешно вернулся к противотанковым ежам. Там его встретил заместитель Игорь, он похвастался, что на костре уже приготовлен фронтовой ужин и товарищи его заждались.
- Как обстановка, товарищ командир? Что нового слышно?
- Пока все напряженно, никаких новостей, но теперь с нами милицейский спецназ! Командиры бригады получили новые звания и перешли на сторону народа!
Эдик вкратце рассказал о недавнем довольно опасном приключении, совсем не привирая и не приукрашивая ми- новавшую угрозу. Ополченцы обрадовались очередной по- беде, дружно закричали «ура!». Один предложил отметить это дело, «вспрыснуть»…
- Никакого спиртного! Чтоб ни грамма в рот не брали! А то вдруг коммуняки затеют какие-то провокации и вы на них во хмелю поддадитесь. Лучше пейте чай! Выпьем хоро- шенько после победы!
Эдуард установил порядок смен на постах, оставил за себя заместителя и вернулся к автобусу доложить руковод- ству обстановку.
«Хоть бы рации выдали! Что за бардак! Никакой связи, бегай каждый раз туда-сюда», — возмущался Громобоев.
В автобусе он доложил Федотову и Пшеницыну о по- ложении на периметре и посетовал на отсутствие связи.
- Да я Ющенко уже раза четыре говорил об этом, и он ходил и просил станции у милиционеров. Как об стенку го- рох! — возмущался полковник. — Заперлись в здании — и никаких контактов. Черт бы их там всех побрал…
- А что там внутри происходит? Что слышно нового?
- Что происходит? Как всегда, в таком скользком деле, как дворцовый переворот, — министерские должности раз- дают и высокие посты делят! Идет противостояние и пере- тягивание на свою сторону нужных людей, кто кому больше посулит, кто кого перекупит. Но вроде бы чаша весов плав- но склоняется на нашу сторону!
Громобоев слушал, хмурился, размышлял. Майор Федо- тов на минуту умолк, а затем внезапно заговорчески под- мигнул и предложил:
- А давай, Эдуард, дернем чуток, для согрева и за удачу! Адъюнкт вынул из портфеля бутылку настоящего армян- ского коньяка и нарезанный кусочками сыр. Рядом с ними из темноты внезапно материализовалась знакомая по дневным ополченческим делам девчушка с косичками и из глубины салона подтянулся офицер-связист, одетый по гражданке.
Громобоев достал из дипломата хвост соленой горбуши.
- Вроде бы положено к водочке, но иной закуски нет… У девчушки нашлась шоколадка, а у старшего лейтенанта, как у настоящего связиста, была припасена фляжка со спиртом. Разлили коньяк по пластиковым стаканчикам, сдвинули их, тостуя.
- За победу! — коротко произнес майор Федотов и опро- кинул содержимое в себя.
- За новую счастливую жизнь! — пискнула девчушка. Эдик зажмурился, немного подержал ароматную жидкость во рту, оценив знакомый вкус, и цокнул языком.
«Эх, в свое время в Афгане я этого божественного на- питка выпил немало! Да, было времечко…» — подумал Гро- мобоев и протянул свой стакан Андрею за добавкой.
Связист предпочел пить спирт, да и Федотов тоже ока- зался не гурманом и не любителем роскошной жизни, пере- шел на то, что покрепче, поэтому «Арарат» достался Эдику и девушке с косичками.
Второй тост выпили за свободу, третий — за погибших, а четвертый — девушка предложила за любовь. В небесно-голубых глазках этой миловидной девчонки, разгоряченной коньяком, плясали чертики.
- Капитан! А давай на брудершафт? — предложила она Эдику.
«Почему бы и нет? — подумал капитан, кровь в нем за- кипела, забурлила. — Ох, и до чего же хороша эта юная чер- товка!»
В Громобоеве проснулись мужские инстинкты, трудно сказать, хорошие или нет, в общем, пробудились желания. Скрестили руки, выпили и, не закусывая, сблизились лица- ми. Девушка решительно обвила Эдика рукой за шею, при- тянула к себе поближе, крепко впилась в его вмиг пере- сохшие от волнения губы своими сочными губками, и он уперся своей грудью в ее молодые, острые и упругие грудки. До чего же это был сладкий поцелуй, коньячно-шоколадно- го вкуса, длившийся несколько минут.
- Хочу еще! — выдохнул восторженно капитан, восста- навливая сбившееся дыхание, разливая в стаканчики по- следние капли коньяка. Он поискал глазами собутыльников, но они за эти несколько поцелуйных минут куда-то исчезли, словно растворились. Молодцы! Мигом поняли создавшу- юся ситуацию — настоящие офицеры.
Возбужденные сладким и нежным поцелуем, они быстро допили оставшийся коньяк и потом вновь поцеловались, не менее сладко, чем в первый раз, и тут Эдик не выдержал и зачем-то спросил:
- Тебе сколько лет?
- А какая разница? — усмехнулась девушка, поправляя косички.
- Слишком молодо выглядишь. Восемнадцать-то есть? Не хотелось бы мне превратиться в гнусного растлителя не- совершеннолетней…
- Не бойся, дяденька! Мне уже двадцать! Какой ты смеш- ной, лучше бы имя спросил…
Капитан покраснел, чувствуя, что ведет себя довольно глупо. Зачем попусту болтать, когда надо действовать… И Эдик начал действовать. Конечно, его немного смущала обстановка: полный автобус со спящими на сиденьях уста- лыми людьми, правда, их просторное заднее сиденье возле двигателя было пустое и дверь рядом закрыта, но все же…
Чуть впереди громко сопела пышная молодуха, весь день составлявшая списки добровольцев, храпел водитель, чуть сбоку прикорнул старичок, далее в полумраке лежали на каждом сиденье другие, невидимые и невольные свидетели. Но страсть взяла верх, разум капитулировал, и бравый ка- питан выбросил белый флаг.
В принципе девчонка сделала все сама, почти без участия партнера. Сама приподняла юбочку, сама стянула трусики, сама расстегнула Эдику брюки, пошарила там пальчиками и шустро оседлала. Громобоев самостоятельно лишь скинул китель и сорвал с себя галстук. Первый раз был бурным и яростным, довольно быстрым, и тут же без перерыва Гро- мобоев пошел на второй заход.
- Ого! Да ты у нас долгоиграющий! Какой молодец, не то что мой…
- Кто твой? — непонимающе переспросил Эдик, но де- вушка жарким поцелуем заткнула ему рот и томно прошеп- тала:
- Потом! Потом поговорим, не останавливайся… Восторженные вскрики и стоны она гасила укусами губ и уха да еще острыми коготками царапала рубашку, хорошо хоть, не оставила следов на спине.
«Молодая, но до чего же горячая штучка!» — мелькнуло у Эдуарда.
Обоюдная страсть бушевала и кипела минут пятнадцать, пока не выплеснулась наружу без остатка совместным сто- ном. Громобоев немного выдохся и расслабленно привалился к окошку. Девушка тоже чуть отстранилась, часто и хрипло дыша. Эдик уже пришел в себя, захотелось с ней поговорить.
- Ты обмолвилась о чем-то и сказала, мол, потом…
- О своем парне… бывшем… Мы с ним вчера расстались, разошлись на идейной основе. Этот придурок мне заявил, что он за порядок! За ГКЧП! Да я скорее умру, чем ему снова дам! Я пошла на баррикады, а он сидит у мамочки в квартире перед телевизором, пьет пиво и надеется, что одумаюсь и вер- нусь. Подлый трус! Было бы к чему возвращаться… лентяй и скорострельщик… А вот ты мужчина хоть куда! Хоть и ста- ричок, но вполне еще молодец!
Эдик возмутился такой несправедливой оценкой своего возраста:
- Нахалка! Нашла старичка! Да какой я тебе старик? Мне всего-то скоро будет тридцать три! Чувствую, что я тебя уже люблю!
- Не бросайся словами! Но как забавно и символично, что у тебя возраст как у Иисуса Христа! О, ты мое неуто- мимое божество! — засмеялась девчушка.
- Соблазнительница! Наделали мы дел, — начал трез- веть и пытаться оценить ситуацию Эдуард. — И ведь не предохранялись же…
- Ничего страшного! Рожу от героя нового героя! Я ви- дела твои орденские планки — орел!
- А как хоть тебя звать-то? Фамилию скажи… Девчушка закрыла рот капитана тонкими пальчиками и шикнула.
- Какая разница? Можешь называть меня хоть Светоч- кой, хоть Ирочкой. Главное дело, я знаю твое имя и фами- лию, если что… то отчество у него будет…
- И все-таки? Назовись…
- Замуж взять собрался, что ли? Не смеши мои тапки! Пусть я для тебя останусь таинственной незнакомкой. Луч- ше обними меня покрепче да сделай мне приятно еще разок, а потом укрой своим кителем…
Громобоев проснулся с первыми лучами солнца и при- щурился. Начал с трудом вспоминать былую ночь — при- виделось спьяну или произошло реально? Скорее всего, все реально, потому как, скосив глаза, увидел, что на его жи- воте покоилась пшеничная головка со смешными косич- ками.
У капитана там, где надо, все вновь ожило и зашевели- лось. Однако было уже светло — неприлично затевать новое хулиганство, вот-вот проснутся соседи. Эдик аккуратно ос- вободился из-под симпатичной головки спящей шалуньи, подложил ей под щечку свой портфель и пошел умываться. Возле автобуса стоял термос с водой, и на ручке висела же- стяная кружка. Он достал из несессера щетку, почистил зубы, ополоснул лицо и в этот момент услышал восторжен- ные вопли с балкона-трибуны:
- Друзья, победа! Руководители ГКЧП арестованы!
Громобоев подбежал поближе и стал жадно ловить све- жие новости. Соседи сообщали ему о последних событиях прошедшей ночи:
- Крючков и Пуго застрелились! И Ахромеев покончил жизнь самоубийством — повесился!
- Язов сдался, а остальные бежали кто куда.
- Да нет, и Янаев арестован, — возразил другой гражда- нин. — Блокада дворца в Форосе уже снята, за Горбачевым послан правительственный самолет, и он скоро прилетит в Москву.
Громобоев постоял под трибуной примерно час, а потом поспешил в автобус поделиться новостями со своей ночной подружкой. Однако сиденье было пустое, только в углу ле- жали аккуратно свернутый китель, плащ-накидка и порт- фель, сверху них фуражка, а рядом пара выпавших невиди- мок и забытая расческа. Китель чуть слышно приятно пах запахом тела девушки и ароматом ее духов. Увы, хрусталь- ный башмачок под сиденьем не валялся. Но все равно, ми- нувшая ночь была фантастически бесподобной, жаль, что красавица исчезла из реальной жизни как сказочная прин- цесса, почти как Золушка…
Эдик долго расспрашивал проснувшихся пассажиров ре- волюционной ночлежки и сновавших вокруг автобуса ли- кующих граждан, не видели ли симпатичную девчушку с косичками, ночные соседи многозначительно и загадочно улыбались, но никто не смог ему ничего толком сказать и подсказать. Капитан подождал ее примерно час, потом по- толкался среди ликующей и празднующей толпы еще пару часов, то и дело возвращаясь к автобусу, но ночная фея так и не появилась. Исчезла! Видимо, умчалась праздновать с какой-нибудь компанией молодых «карбонариев» победу над путчем…
Победа над гэкачепистами теперь была уже полной и окончательной, заговорщики сдались, войска уходили из города, народ ликовал и праздновал. Пришла пора возвра- щаться на службу в Германию. Громобоев отправился на Белорусский вокзал, купил билет на берлинский поезд, за- тем за тройную цену приобрел у таксиста-спекулянта бу- тылку коньяка, черствые булочки в буфете. Устроившись в пустом купе, он до утра в одиночку праздновал победу, вспоминая, перебирая и прокручивая в памяти события по- следних суматошных дней и прекрасную незабываемую ночь с таинственной незнакомкой…
Глава 41 РЕВАНШ ПРОИГРАВШИХ
Глава, в которой наш герой наталкивается на неприязнь коман- диров, вновь попадает в госпиталь и лишается должности.
Громобоев вернулся в гарнизон в приподнятом настрое- нии: задание командования он выполнил успешно, никого из бойцов не потерял в дороге, отметки в командировочном стояли, расписки о передаче солдат лежали в портфеле. Ка- питан продолжал мысленно переживать минувшие дни и особенно ту страстную бурную ночь с юной голубоглазкой. Сердце радовалось победе демократии над путчистами, хо- телось петь и танцевать и не идти пешком, а бежать и скорее поделиться радостью с друзьями и сослуживцами, ведь тут, в Германии, все наверняка в неведении, так как отрезаны от жизни страны и ничего толком не знают.
Эдуард наскоро пообщался с женой и дочкой и поспешил с докладом в полк. По пути ему попался помощник началь- ника штаба по кадрам. Седой майор-строевик уставился на невиданный доселе значок на лацкане кителя капитана — красно-сине-белый триколор, усмехнулся и неодобрительно покачал головой:
- Смело! Да это ведь белогвардейский флаг?
- Темнота! В стране победила демократия, коммунисты уже не при власти. Это флаг свободы. Вы что, разве здесь ничего не знаете?
Майор замахал на Громобоева руками:
- Все мы прекрасно знаем, да и про твои «подвиги» из- вестно, видели, как ты вокруг Белого дома с автоматом бе- гал, баррикады строил.
Громобоев опешил, с чего они это выдумали про оружие?
Откуда узнали, что он был на баррикадах?
- Кто выдумал такую чушь про автомат? Кто меня ви- дел?
- Тебя по всем немецким телеканалам показали, нахаль- ный такой стоишь перед Белым домом, и на плече висит автомат. Говорил, что будешь сражаться до последнего… Наш командир взбеленился, ведь накануне Кудасов и Стат- кевич телеграммой поддержали ГКЧП! И не только они одни, все части Западной группы войск подписали воззва- ние в поддержку путча. А потом, вчера ночью, задним чис- лом телеграфировали о поддержке нового правительства и до утра все компрометирующие секретные документы унич- тожали, а Возняк в парткоме сжигал учетные карточки ком- мунистов, опасается начала репрессий. А чего ему суетить- ся, сегодня уже пришла директива нового министра обороны о роспуске партийных и комсомольских организаций и пе- реформировании политорганов в воспитательные структу- ры. Ну а ты, как я вижу, первым прочувствовал момент и оказался в нужное время в нужном месте. Теперь твоя карь- ера явно пойдет в гору.
- Значит, говоришь, начальники по телику меня виде- ли? — опешил Эдуард. — А я-то думал, вы в полном ин- формационном вакууме и не знаете о том, что творится в стране.
- Наши советские телеканалы действительно молчали, но ведь немцы подробно транслировали события в реальном времени и по всем программам. Так-то вот, революционер!
- Насчет моего карьерного роста… как знать, как знать… — неуверенно хмыкнул Громобоев. — Посмотрим, как дела обернутся дальше…
Статкевич встретил Громобоева в служебном кабинете с плохо скрываемой прохладцей и даже скорее с неприязнью.
- Ах, как все нежданно-негаданно случилось, что дела- ется! Страна летит в пропасть, все рушится! Говорят, что и с вами на Родине за неделю много интересного приключи- лось! Да, как жизнь нас лихо закрутила! Многое и в армии переменилось, пока вы, товарищ капитан, были в команди- ровке. Всех нас, политработников, сейчас вывели за штат и будут переаттестовывать на новые должности.
Замполит полка внимательно смотрел в глаза Громобое- ва, пытаясь уловить его реакцию. В этот момент в кабинет вошел командир полка. Полковник Кудасов окинул хмурым взглядом капитана и, не здороваясь, велел Статкевичу за-глянуть к нему через пять минут. Замполит кивнул и про- должил тянуть кота за хвост и нудить:
- Наслышаны и о ваших похождениях. Кстати, назавтра назначено совещание по поводу реорганизации, и нас всех вызывают к начальнику политотдела. Вернее сказать, к на- чальнику отдела воспитательной работы… Сегодня из Мо- сквы в Вюнсдорф прилетает комиссия во главе с руково- дителем администрации президента России. Случайно, не знакомы с таким Сергеем Филатовым? Не встречались на баррикадах? — осторожно уточнил Статкевич.
- Нет, незнаком, — ответил капитан. — В сам Дом Пра- вительства я не был вхож, а вот противотанковые ежи уста- навливал и со спецназом вел переговоры.
- Понятно. Жаль, что незнакомы вы с новым главой ад- министрации президента России, этот новый комиссар бу- дет решать судьбу командования округом и политорганов. Возможно, и к нам заедет с коллегами по комиссии, чтобы встретиться с соратником по борьбе, ведь вы у нас теперь звезда телеэкрана, герой дня!
- К чему ирония?
- Никакой иронии, — протестующе замахал руками зам- полит. — Главная задача — не допустить охоты на ведьм! Мы ведь все рядовые политработники, офицеры, выполня- ющие приказы. Боюсь, эти триумфаторы, опьяненные по- бедой, могут дров наломать.
- А все ведь могло повернуться иначе? Да? Тогда была бы развернута охота на других ведьм? — испытующе посмотрел в глаза замполиту Эдуард. — Зачистили бы недовольных?
- Ладно, идите, работайте… — ответил уклончиво Стат- кевич и вяло махнул рукой, — мне сейчас надо идти к ко- мандиру полка. Встретимся завтра в Намбурге на совеща- нии…
По пути в батальон Громобоев зашел в партком и сделал то, о чем думал и мечтал уже пару лет, — выложил молча партбилет на стол секретарю. Подполковник Возняк принял его также молча, но в глазах читалась неприязнь, почти не- нависть. И все же секретарь парткома не выдержал:
- Бежим? Предаем партию?
- Это она предала нас и всю страну. Разрушила семьде- сят лет назад великую державу…
Возняк скрипнул зубами, поиграл желваками, но не стал вступать в дискуссию, промолчал.
В батальоне Эдика ждали с нетерпением, надеялись ус- лышать рассказ из первых уст. Особенно ликовал при встре- че Гусейнов:
- Вах, молодэц!!! Эдик, ты настоящий джигит! Как я хотел быть рядом с тобой на баррикадах! Я был в тебе уве- рен, герой!
Комбат Дубас был не столь восторжен и умерил пыл Хайяма:
- Погоди ты кричать и визжать! Сейчас политотдельцы ходят как побитые собаки, вернее, как нашкодившие коты, натыканные мордой в дерьмо, но думаю, что Эдуарду еще отольются эти кошкины слезки…
Сослуживцы выставили на стол две бутылки «Наполео- на», отметить благополучное возвращение блудного зампо- лита, и заодно устроили поминки по коммунистической пар- тии. Особенно горевали оба Ивана Ивановича.
- Я столько лет взносы платил! Куда они подевались? — восклицал начальник штаба Иванников, — и как дальше страна сможет жить без коммунистического стержня?
А Бордадым делано страдал и ехидно сочувствовал сво- ему соседу по лестничной площадке — секретарю парткома Возняку:
- Значит, ты ему партбилет на стол? Ой-ой! И он смол- чал? А кабинет еще не отняли? Как же бедняга парторг те- перь будет жить? Он мне каждый день говорил, что с име- нем Ленина на устах ложится и с этим же именем встает. Говорил, что сросся с партией пуповиной! А ты ее взял, вжик, словно ножиком, и обрезал…
Утром политработники на грузовом «Урале», крытом тен- том, прибыли в штаб дивизии. Злющий полковник Косьянен- ко без предисловий начал визг о наступивших гонениях:
- Мерзавцы! Всего три дня, как в стране новая власть, а уже поднята антикоммунистическая истерия, политработ- ников пытаются ущемить в любых мелочах. Вчера у меня персональную машину отобрали! Начальник автослужбы заявил, что уазик мне больше не положен по штату. Но ни- чего, будет еще на нашей улице праздник. Коллеги, едино- мышленники! Я уверен, мы переживем этот сложный пери-од, надо только набраться терпения! Хотя… Хотя и среди нас есть отдельные экземпляры…
Эдуард понял, что речь пошла именно о нем.
- Встаньте, капитан Громобоев, покажитесь всем! Эдуард гордо и без тени смущения встал в центре зала, он и не думал бояться или стесняться.
- Полюбуйтесь на него! Это же надо умудриться и от- чебучить такое: служить в Западной группе войск и суметь оказаться на баррикадах в Москве! Расскажите, капитан, поделитесь с нами опытом, а то мы отстали от жизни, не в ногу шагаем…
- Ну, это вы сами сейчас сказали, что отстали и не в ногу шагаете, не я придумал, — ухмыльнулся Громобоев.
- Наглец! Молчать, мерзавец! Я пока еще полковник и смогу тебя поставить на место и призвать к порядку!
- Сам мерзавец, — невольно вырвалось у Эдика. — Я тоже не позволю себя оскорблять — кончилась ваша власть! Да, я был на баррикадах, находясь проездом в Москве из команди- ровки на Дальний Восток. И познакомился со многими ру- ководителями новой России!
Эдуард тут чуток соврал, чтобы припугнуть и без того перепуганного злобного полковника, пусть напоследок не кусается…
- Выйди вон из зала, капитан! Пугать он меня будет! Да ты хоть с Ельциным вместе пей, а мне насрать! Уволю! Вы- шлю в Россию!
- И вы не пугайте меня Родиной, — огрызнулся Громо- боев, покидая зал совещаний. — Себя пугай ею…
Выходя из помещения, он побродил по штабу, встретил знакомых штабных и от них услышал удручающие вести, оказывается, прибывшая делегация из Москвы не нашла никакого криминала в деятельности руководства Группы войск, полностью одобрила действия и оставила на посту главкома Матвея Бурлакова и его заместителей. Вот так фрукт оказался этот Сергей Филатов! Демократы боятся связываться и раздражать военных? Или их уже купили на корню? Неужели новый мерс подарили?..
По дороге в гарнизон в машине стояла гнетущая тишина, офицеры помалкивали, дружно переживали за должности. Статкевич, тоже ни слова не сказав, ушел в штаб, ни с кем не
простившись, явно назревали репрессии. А раз новая власть чисткой армии не займется, провинившиеся в свое время на- чальники быстро поднимут голову. Громобоев вкратце рас- сказал комбату о случившемся на совещании, тот посочув- ствовал, но что он мог сделать супротив руководства.
- Понимаешь, в чем дело, пока ты катался по стране и строил баррикады, меня выдвинули на должность замести- теля командира полка, а вместо меня назначают Иваннико- ва. Так что теперь тройной Иван будет новым комбатом. Приказ подписан командармом, но в полк еще не привезли, поэтому ввязываться в скандал мне сейчас не резон, тем бо- лее ваша замполитовская ядовитая гидра, даже умирая, все еще может смертельно ужалить.
- Эх, вы бы слышали, как сегодня визжал Косьяненко!
Как он топал на меня ногами…
- Представляю… вы же стали идейными врагами! За- лег бы ты на дно на пару недель, переждать бурю. В от- пуск бы тебе уехать или в госпиталь лечь… Говорят, что до- кументы на увольнение из армии на твоего «любимого» начпо уже оформлены, он после поражения путчистов сам рапорт написал об отставке, и вот-вот его в Союз отправят. Косьяненко теперь и месяца не продержится…
Эдуард поморщился, как от острой зубной боли. Пря- таться, когда твои единомышленники победили, — бред!
- Так и сделаю! Отпуск и затем в госпиталь! Мне и травматолог велел прибыть на профилактику осенью…
- Молодец! Это будет правильный выход из создавшей- ся щекотливой ситуации… Отдыхай, лечись, пройдет месяц- другой, и о тебе забудут. Подавай сейчас же рапорта, а я подпишу. Но отпуск отложим на пару дней, завтра с утра выезд на вождение, будешь старшим на препятствиях…
Утром механики батальона погрузились в машины, а Бордадым пригласил Эдика в свою «техничку», составить компанию.
- Пока суд да дело, мы с тобой на рыбалку сгоняем! — сказал Иван Иванович и с подозрением спросил: — Ты рыбак?
- Нет, но не откажусь рядом посидеть, или за удочку подержаться, или помочь стакан держать…
- А чего мне с удочкой помогать, ты лучше мне компа- нию составь в выпивке! Я прихватил четыре банки пива и
бутылку шнапса. А то одному — какая рыбалка? Я разве алкаш пить сам с собой? В самом деле, не с бутылкой же чокаться? И тебе для здоровья полезно, кинем плащ-накид- ку на травку, полежишь, подышишь, природа знаешь как нервы успокаивает!
«И то верно! Давно я не отдыхал на природе, — подумал Громобоев. — С войны не был на рыбалке и спокойно не смотрел на воду. Все дела и заботы, суета сует».
Погрузились и двинулись в путь. Зампотех указывал ря- довому Колыванову дорогу, и вскоре ЗИЛ привез Бордады- ма и капитана на живописный пруд, заросший ивняком и камышами.
- Никанор, глуши мотор, накрывай стол в тенечке под ивой, и можешь отдыхать, — распорядился Иван Иванович.
- А тут клюет? — с сомнением спросил Эдик. — Немцы, поди, всю рыбу выловили…
- Да ты что! Немцы не мы, они народ дисциплинирован- ный, рыбешку меньше десяти сантиметров обратно в воду выпускают, — пояснил Бордадым. — Каждый рыбачок сидит у воды с линейкой, поймал рыбку — замерил. Большую в ведро, маленькую — обратно в озеро.
- И ты тут что-то выловил? — не поверил Эдик. — По- чему-то я ни одного рыбака не вижу…
- Увидишь, тут есть клев, да еще какой! — заверил Бор- дадым. — Я тут вот такого сома поймал!
Бордадым забросил в воду донку, потом вторую, взял в руки спиннинг и принялся блеснить. А Громобоев отошел в сторону и помог Колыванову по хозяйству: положил вод- ку и пиво в прохладную озерную воду, на плащ-накидку расстелил газету, разложил огурцы, помидоры, хлеб, вскрыл банки: бычки, кильки в томате, шпроты.
Внезапно Громобоеву показалось, что за ними наблюда- ют — кто-то невидимый сидел в просвете между камышами на противоположном берегу. Эдик прищурился, всмотрел- ся, приложил ладонь ко лбу. И точно, есть один наблюда- тель — кот! Огромный серый большеголовый котяра при- стально смотрел на рыбаков. Возможно, это был даже не домашний зверь, а европейский дикий лесной кот. Говорят, что и в густонаселенной Европе такие экземпляры еще встречаются.
Кот поначалу сидел и не двигался, потом лениво поче- сался, затем подпрыгнул и поймал кого-то в воздухе, то ли бабочку, то ли муху, и в конце концов лениво улегся в тра- ву. Бордадым окликнул Эдика, предложил выпить по одной охладившейся банке пива. Символически стукнулись, по- желали здоровья друг другу, отвлеклись, и Громобоев пере- стал наблюдать за незваным гостем. И тут Иван Иванович поймал небольшого окушка.
- Я же говорил! — обрадовался майор, бросая рыбку в ведро с водой. — Давай теперь за удачу по пятьдесят грам- мов! С почином нас!
Вскоре снова клюнула рыбешка, и майор подсек окуня побольше.
- Стоп! А где первый? Ты куда ту мелочь девал? — спросил с подозрением зампотех. — Пожалел и выпустил? Ты что, тоже защитник природы?
- Иваныч, не городи ерунду! Я ведь в стороне сижу, а ведро возле тебя! Может, она выпрыгнула?
Майор покачал в недоумении головой, выплеснул по- ловину содержимого ведра и бросил крупного окуня в воду, чтобы не задохся. Клева какое-то время не было, Эдик сно- ва прилег на накидку и принялся рассматривать плывущие по небу облака. Было тихо, спокойно на душе, он задремал. Проснулся капитан от грубого и яростного мата Борда- дыма:
- Ты погляди! Опять пойманной рыбы в ведре нет!
- Я прикемарил, не усмотрел, — честно признался Эдик и огляделся в поисках того, кто мог украсть рыбу.
Но никаких немецких озорующих мальчишек поблизости не было, как не было и других рыбаков. Только на том бе- регу продолжал сидеть в камышах серый котяра. Вернее, он не сидел, а по-прежнему лежал, блаженствуя, широко раз- валившись на солнышке.
- Может, это вон тот хищник ворует? — предположил Эдик.
- Да ну, скажешь тоже. Да он же чистокровный немец, цивилизованный, ленивый и закормленный, — отмахнулся Бордадым. — Ладно, не беда, поймаю еще…
Вскоре майор вытянул из пруда очередную мелочь, сада- нул ее башкой о край ведра, чтоб не выпрыгнула, а Эдик стал следить за соседом-зрителем, устроившимся на той стороне пруда. Кот некоторое время внимательно смотрел на рыбаков, потом встал, потянулся и ушел в камыши. Но не прошло и пяти минут, как он очутился за спиной Борда- дыма. Этот хитрюга, крадучись, тихо и осторожно полз по траве, затем последовала быстрая короткая перебежка, и вот он уже у ведра. Котяра встал на задние лапы, заглянул внутрь, подцепил когтями добычу, хвать ее в зубы — и бе- жать!
- Стой! Иваныч, грабят! Лови его! Держи!
- Кого держать?
- Кота! Это тот котяра, с противоположного берега!
Однако было поздно, жулика след простыл. Опять ни кота, ни рыбы. Вскоре этот серый воришка вновь появился на противоположной стороне. Кот сыто облизнулся и вновь нагло уселся наблюдать за рыбаком. Иван Иванович все- таки умудрился поймать для себя большого леща, примерно килограмма на три, но сразу поставил ведро поближе к им- провизированному столу, под присмотр Громобоева, смотал удочки, и они плотно приступили к трапезе и выпивке. Кот уяснил, что люди с рыбалкой покончили, потерял интерес к любованию природой и убрался восвояси…
Полтора месяца отпуска пролетели быстро. Как известно, отдыхать — не работать! Семья Громобоевых вновь совер- шила вояж по родственникам и друзьям, истратив почти две получки на подарки.
Вернулся в полк в октябре и сразу лег на плановую ре- абилитацию. В Веймарском госпитале Эдика встретили как родного. Попал он в ту же палату, где выздоравливали ста- рые знакомые: рыжему Юрке накануне вынули спицу, стар- лей Олежка Супнабор по-прежнему был прикован к койке и никак не мог встать на ноги, переживал, что комиссуют по здоровью. Остальные соседи были новенькие — двое раз- бившихся на машине в нетрезвом виде молодых лейте- нантов, этих сразу после выписки должны были отправить домой как нарушителей дисциплины. Госпиталь довольно сильно опустел, ведь две дивизии уже вывели и расформи- ровали, осталась последняя, Намбургская, плюс штаб армии.
Громобоев был искренне рад вновь увидеть Ануфриенко. Однокашники, насколько позволяли застарелые травмы, крепко обнялись, разговорились.
- Слышал? Вчера назначили нового командующего! Какой-то генерал-лейтенант Исаков, — поделился послед- ними служебными новостями Юрка, служивший в бригаде материального обеспечения армии и находившийся в курсе всех штабных новостей.
- Исаков? Василий Иванович?
Эдуард обрадовался возможной встрече с генералом. Как здорово, ведь новый командарм, можно сказать, бывший однополчанин!
- Вроде бы да. А что, знаком с ним?
- Шапочно, — ответил Эдик и рассмеялся. — Он у меня комдивом был в Афгане. Золотой мужик! Умница, интелли- гент, порядочен, не хам, как большинство начальников.
- Эге, хватит привирать! И какое знакомство может быть у капитана с генералом? Даже шапочное. Наверное, крепко тебя когда-то вздрючил?
- Да нет, Юрок, он лично руководил нашим спасением по радиосвязи, когда душманы часть моего батальона в го- рах в районе Горбанда окружили: нас было всего тридцать пять, а духов больше двухсот. Бились весь день, до самой ночи, боеприпасы кончились, а потом нас снежная буря спасла, накрыла горный хребет, замела вершину, которую мы удерживали, и духи ушли. Я с генералом по связи гово- рил несколько раз, он все никак не мог поверить, что в роте нет ни раненых, ни убитых. Недоумевал, зачем скрываем потери, все равно выяснится после спуска вниз, а у нас были только обмороженные бойцы…
Капитан отвалился на подушку и умолк, вспоминая тот давний бой, который был вроде бы в далеком прошлом, но стоило закрыть глаза, и перед тобой вновь отчетливо воз- никают идущие в атаку мятежники, дико орущие на лома- ном русском: «Шурави, сдавайся…»
Эдуард потряс головой, прогоняя страшное видение. Да, минувшая война никак не отпускала, снилась примерно раз в неделю, а то и чаще.
Со следующего дня Громобоев активно начал лечение: сдал анализы, ему сделали рентгеновские снимки. Началь-ник отделения расспросил о самочувствии, о службе. Узнав о продолжительной командировке на Дальний Восток, вы- слушав подробный рассказ обо всех перипетиях капитана, крепко обругал его, сказав, что Эдик мог застудить или по- вредить спину. Доктор даже рассвирепел и написал жалобу начальнику медицинской службы армии на неправомерные действия командования полка, ведь они могли повлечь рез- кое ухудшение здоровья пациента.
- Они своим бездушным отношением могли тебя при- ковать навсегда к постели! Ты хоть бандаж носил?
- Так точно! Все время был закован в корсет.
- Чудак ты на букву «м»! Здоровье — одно, и жизнь одна! Хочешь провести остаток дней лежа на диване?
- Приказали — и поехал…
- А вешаться или стреляться прикажут? Выполнишь?
- Выбор был один: или в командировку, или домой. Больные в Западной группе войск не служат, не нужны…
- Эх, совсем люди потеряли голову от этой проклятой валюты! — воскликнул доктор-подполковник. — Одни не- мецкие марки на уме! Ладно, иди и лечись…
Капитан начал ежедневно посещать физиопроцедуры, массажи, тщательно выполнять в спортзале предписанные упражнения, добросовестно соблюдать режим. Лишь изред- ка удавалось выпить по банке пивка с Юркой, вспомнить курсантскую юность.
Прошло три недели, состояние здоровья заметно улуч- шалось, тупые боли в позвоночнике прекратились. И тут свалилась новая беда. Внезапно в госпиталь заехал Иван Иванович Бордадым и сообщил пренеприятнейшее изве- стие — в батальоне произошло ЧП! Солдат изнасиловал солдата, да и не только одного, а еще двоих из других ба- тальонов.
- Наш солдат? — ужаснулся Эдик. — Кто?
- Наш! Эргашев! Козлина он эдакая! Мало ему баб? Мо- лодые немочки из деревеньки, соседствующей с полигоном, всегда и с удовольствием нашим бойцам дают! Иван Ива- новича комбатом только назначили, поэтому ему никакого строгого наказания, просто выговор. А ротного, взводного и старшину отправляют домой. Тебя, Эдик, вроде бы тоже планируют высылать…
Громобоев растерялся от свалившегося как снег на голо- ву неприятного известия.
«Что же делать? — спросил он у самого себя. — Я ведь и забыл, когда в батальоне толком работал, больше чем пол- года в отрыве от людей: то госпиталя, то отпуск, то коман- дировки…»
Эдик впал в прострацию. Как быть? Как выкрутиться из создавшегося неприятного положения? Ведь семья сейчас к отправке не готова: денежных резервов не запасли, растра- тили в отпуске, машину для отъезда не купили.
Юрка выслушал рассказ приятеля и посоветовал:
- Подойди к начальнику отделения и попроси разреше- ния позвонить.
- Куда?
- В Нору!
Надо пояснить, чтобы было понятно читателю, штаб ар- мии размещался в населенном пункте с забавным для русско- го человека названием Нора. Ударение в этом слове можно было ставить как захочешь, по обстоятельствам, и это явля- лось предметом многочисленных шуточек, типа «Спрятались в норуO, забрались в НоOру».
- Звони командующему! — наседал Ануфриенко на Эди- ка. — Сам говоришь, что он ведь какой-никакой, а твой бое- вой товарищ!
- Неудобно…
- Зато очень удобно будет, получив двадцать четыре часа на сборы, домой уезжать! Звони, кому говорю!
Громобоев помялся, но, переломив гордость и поборов смущение, обратился к терапевту. Подполковник выслушал, посочувствовал, лично дозвонился до приемной командую- щего и передал трубку Эдуарду.
- Кто спрашивает генерала Исакова? — поинтересовался порученец.
- Капитан Громобоев. Замкомандира батальона двести тридцать второго танкового полка. Я с командующим арми- ей в прошлом в Афгане служил.
- Что вам нужно?
- По личному делу…
В трубке затихло, порученец спросил по селектору гене- рала, не прошло и минуты, как сам Исаков ответил:
- Слушаю тебя, капитан!
- Здравия желаю, товарищ командующий!
- Здравствуй…
Эдуард вкратце изложил свою ситуацию с травмой, гос- питалями, отпусками, командировками и прочими смягча- ющими ситуацию обстоятельствами.
- Поэтому, товарищ генерал, я своей прямой вины в данном происшествии не вижу…
- Будь моя воля, вас всех к едреней фене выслал бы да из армии вдобавок погнал бы! Начальнички! Докомандова- лись! Ладно, учитывая твои личные обстоятельства и боевое героическое прошлое, оставляю тебя в полку…
Громобоев разволновался, даже голос дрогнул. Эдику за- хотелось сказать что-то теплое бывшему комдиву, поинтере- соваться здоровьем, но как-то было неудобно, и единствен- ное, что пришло на ум, — спросить о встрече однополчан.
- Товарищ генерал, вы на прошлой неделе в Москву на встречу ветеранов дивизии ездили? Много народу было?
- Гм, хм! — Генерал даже закашлялся от неожиданно- сти. — Ты из какого полка?
- Сто восьмидесятый! Первый батальон, замкомбата.
- А-а-а, да! Отличный был батальон, боевой! Хорошо помню вашего усатого комбата Пустырника. Как же ты так оплошал, капитан?
- Я же говорил, меня в полку толком больше полугода не было…
- Эх, а на встрече побывать в этот раз мне не довелось… А жаль… Ладно, поговорили… свободен!
Глава 42 ПОНИЖЕНИЕ В ДОЛЖНОСТИ
Глава, в которой наш герой начинает службу в новой должности и участвует в судебных процессах.
Долечиться так и не удалось, да и какая может быть ре- абилитация, когда само твое пребывание в Германии висит на волоске. Травматолог был недоволен, но согласился с до- водами Эдика, велел написать рапорт о досрочной и добро-вольной выписке, но взял слово, что капитан еще приедет, когда сможет, долечиваться. Однако не судьба была ему еще разок полежать на мягкой больничной койке, уже через два месяца госпиталь в срочном порядке расформировали и вы- вели в Россию.
В полку навалились неприятности, наконец-то Кудасов и Статкевич, затаившие давнюю неприязнь, смогли покви- таться и хоть немного, но отомстили наглому, зарвавшему- ся капитану.
- Мы уже хотели вас откомандировать домой, — начал бубнить Статкевич, уставившись на Громобоева своими сталь- ными холодными глазами. — Однако у вас появились высокие покровители, вы даже самому командующему жалуетесь…
- Не жалуюсь, а доложил о готовящейся несправедли- вости…
- Если у вас нечистая, деформированная совесть и вы счи- таете это в порядке вещей, пусть будет так. Пусть команду- ющий оставил служить в Германии, но мы вас использовать на прежней должности не можем, — продолжил с ехидцей зам- полит. — Нам нужен замкомбата, способный заниматься бое- вой подготовкой, а у вас регулярно спина болит: госпиталя, отпуска по болезни… Предлагаем занять вновь созданную должность офицера по правовой работе. Предупреждаю, долж- ность с понижением, капитанская, будете проводить админи- стративные дознания, работать с прокуратурой и судом. Ваши преступники, вам и разгребать то дерьмо, что накопилось… Через месяц в Веймаре будет проводиться показательный су- дебный процесс. Суд открытый. Из Москвы адвокат приедет, представитель Комитета по защите прав военнослужащих. Го- товьтесь, не оплошайте. Сдавайте свои дела, должность зам- комбата примет бывший секретарь комитета комсомола полка.
«Дослужился…Теперь у меня есть отдельный кабинет!» — размышлял Эдик без особого энтузиазма и радости, перенося вещи в помещение бывшего полкового музея советско-гер- манской дружбы. Музей ликвидировали, как только Герма- нии объединились, и закончились показушные дружба и братство по оружию. Переселение было несложным: несколь- ко тетрадок, ручек, стопка бумаги. Предложил бывшим со- служивцам чаще заглядывать в гости, те в ответ просили не забывать.
Переоборудованное музейное помещение капитан делил с бывшим секретарем парткома, тот стал психологом полка. Это была тоже вновь созданная майорская должность, и подполковник Возняк занял ее тоже с понижением. Итак, два лишенца в ликвидированном музее. Забавно их репрес- сировали.
Идейный марксист Сергей Филиппович со вздохом снял со стены красный стяг, бережно упаковал в чемодан, а Гро- мобоев прихватил на память флаг ГДР, а в придачу к нему несколько значков, памятных монет и молоток геолога — больше в музейном хламе ничего не заслуживало его вни- мания.
Громобоев завел несколько журналов: учета происшест- вий, травм и профилактической работы. Но самой реальной работы как таковой почти не было. Он фиксировал травмы, собирал объяснительные у пострадавших, возил отписки в Намбург и Веймар. Практически каждый день Эдуард мо- тался то в дивизию, то в штаб армии. Командование эконо- мило на билетах, поэтому туда капитан ехал на машине с медиками или тыловиками, а обратно, как правило, на по- путке с немцами. Эдуард успешно освоил навыки автостопа. Капитан выходил на окраину города и обычно голосовал час-другой. В конце концов какой-нибудь сердобольный не- мец или немочка подбирали русского капитана и подбрасы- вали до места. Бывало, что приходилось делать и пару пере- садок. В дороге общался по мере возможности, улучшал мизерные навыки в языке, обогащал словарный запас.
Однажды его подхватил банкир из Бремена, который ехал открывать новое отделение своего банка в соседнем с Цайцем городке. Банкир знал английский и лишь несколько русских слов, в основном неприличных. Но в английском языке Громобоев был несилен, поэтому в пути они с трудом разговаривали на сложной смеси.
В другой раз скучающего на трассе капитана подобрала симпатичная, можно сказать, обворожительная немочка, словно сошедшая с обложки глянцевого журнала. Пока еха- ли Эдик украдкой косился на ее голые коленки, немка за- мечала взгляды и улыбалась. Как же в этот момент Громо- боев пожалел, что знает всего несколько десятков немецких слов и ничего в его лексиконе не было амурного. Ах, как ему хотелось ее уговорить. А может быть, не надо было и слов, а требовалось только проявить решительность?..
Помимо бумажных дел Громобоеву поручили руководить компьютерным кабинетом. С этим кабинетом вышла забав- ная история. Немцы затеяли программу переподготовки со- ветских офицеров для мирной жизни в свете грядущего со- кращения армии. В одних гарнизонах организовали курсы менеджеров, в других — автомехаников, в Цайце решили наладить обучение азам программирования. В полк прибыл преподаватель — прыщавый парнишка лет под тридцать, семитской внешности, но с фамилией славянской — Петров. Молодой человек был эмигрант во втором поколении. На- чальник гарнизона предоставил педагогу квартиру, кормеж- ку в офицерском кафе, подобрали помещение — пустующий третий этаж над солдатской столовой.
Вскоре приехал фургон, под завязку загруженный короб- ками с аппаратурой и два инженера-наладчика. Немцы три дня монтировали электрику, делали разводку и прокладку кабелей питания, установили на столы огромные телевизо- ры, Петров называл их мониторами, под столами расстави- ли железные коробки — системные блоки.
Зампотыл полка майор Зверев вручил Эдику ключ, чтобы он закрывал и отпирал металлическую дверь в компьютер- ный класс. Отпрыск эмигрантов надменным тоном заявил, что оборудование очень дорогое, каждый комплект стоит ты- сячу марок — берегите! А всего в классе установили двадцать комплектов. Помимо компьютеров для учащихся привезли мощный компьютер для преподавателя и большущий ксе- рокс. Немцы смонтировали сигнализацию и вывели ее на пульт начальника караула.
Руководству требовалось назначить материально ответ- ственного за все это дорогущее хозяйство, и выбор коман- дира полка пал на Громобоева, мол, все равно правоведу делать пока что особо нечего, раз в неделю поездка в про- куратуру и раз в неделю в суд. Пусть бдит и следит за иму- ществом.
Эдуард расписался за прием класса под личную ответ- ственность, закрыл класс, опечатал и сдал караулу под ох- рану. Группа обучаемых только формировалась — начало занятий по плану через два месяца. Первым в этот список Громобоев внес себя, следующим записался комполка, затем все замы, их жены, и далее пошли звонки от штабных. Чис- ло желающих учиться росло, за неделю достигло пятидеся- ти человек. А компьютеров всего двадцать! Как быть?
- Хоть шестьдесят! — махнул рукой преподаватель, — вряд ли все они будут ходить. Срабатывает советский стад- ный инстинкт…
Громобоев неодобрительно посмотрел на эмигранта, но полностью с ним согласился:
- Конечно, каждый хочет попробовать работу на дико- винной аппаратуре, на клавиши понажимать, но регулярно сидеть на занятиях начальники, понятное дело, не станут!
Петров попрощался с Эдиком, сказав, что контракт у него на три месяца, но денег еще не поступало, а учеба от- кроется весной.
Тем временем зампотыл полка затеял ремонт в столовой и в проходном коридоре вокруг компьютерного класса. Гро- мобоев беспокоился, как бы солдаты не надумали днем взло- мать охраняемое только ночами помещение, поэтому предпо- читал днем находиться именно там.
Он однажды столкнулся с зампотылом и спросил, зачем делать ремонт, если полк через полгода выводится?
- Мы же должны немцам помещения передать! — ответил майор Зверев. — С нас за состояние казарм строго спросят…
- Я уже видел один такой гарнизон, никому там ничего не нужно. В итоге все будет брошено и разграблено.
- Зато мы оприходуем много материальных ценностей и спишем их, — цинично и откровенно ответил тыловик.
До Эдика сразу дошло, что начальство под видом ремон- та опять расхищает крупные средства.
В эти же дни в Веймаре начался крайне неприятный для Громобоева судебный процесс — впервые за всю службу су- дили его подчиненного. Судебное заседание намечалось провести быстро, за три дня. Из Москвы прибыла суровая дама средних лет с роскошной прической и в вызывающе ярком костюме. Подсудимого Эргашева доставили в наруч- никах, под конвоем разведчиков из гарнизонной тюрьмы, а Эдуард привез из полка троих пострадавших.
Когда машина остановилась перед зданием гарнизонного военного суда, Громобоев выбрался из кабины и с любопыт- ством огляделся: мрачное здание явно досталось армии по наследству еще от фашистского военного трибунала или имперского городского суда. Свастику сменили на серп с молотом, но следы ее на фронтоне оставались заметны. В остальном, наверное, особо ничего не поменяли, ведь су- дебные системы двух тоталитарных государств были при- мерно одинаковыми.
Заседание вел седой подполковник, за столом вместе с ним восседали два народных заседателя-прапорщика. Один из заседателей, чернявый и мордатый прапорщик, посто- янно позевывал и клевал носом. Судья хмурился, ему был неприятен и сам процесс, и резонанс вокруг него. Адвокат подсудимого прибыла из Казахстана. Она добросовестно отрабатывала деньги, затраченные семьей Эргашева на за- щиту сына: зачитывала положительные характеристики из школы и техникума, ходатайства о снисхождении из адми- нистрации аула и из правления колхоза.
Первый день ушел на процессуальные формальности и оглашение экспертиз: медицинских и психиатрических. Вро- де бы все бойцы вменяемые, но почему-то поступали как ума- лишенные. Потерпевшие были какие-то деградировавшие моральные уроды, забитые деревенские парни, из неполных семей, росли без отцов. Они несли такую чушь, что даже об- щественная правозащитница не выдержала и взяла слово:
- Я прибыла обличать армию, а вас защищать от наси- лия и поругания, но что я слышу из уст мужчин?! Какой-то детский лепет. Женщина, когда ее пытаются изнасиловать, сопротивляется, бьется до смерти! А вы? Что сделали вы? Сопротивлялись? Нет! Он кого-то из вас бил?
- Он сказал, если не сниму штаны и не встану на колени, то он меня изобьет! — тихо произнес Чумаков. — Угрожал… Остальные потерпевшие в своих показаниях тоже гово-рили в основном лишь об угрозах избиения.
- Обещал избить…
- Мы мылись в душевой, и он сказал, если я не стану с ним делать… это самое… то он говорил — убью…
Правозащитница была в шоке, она не знала, что и ска- зать. Дама заклеймила позором и преступника, и потерпев-ших, заявила, мол, вы не мужчины, но и не женщины, а гораздо хуже…
Прокурор просил десять лет, но судья дал Эргашеву семь лет общего режима, и бывшего военнослужащего отправили по этапу в независимый Казахстан. А потерпевших бойцов вначале положили в госпиталь на психиатрическое об- следование и вскоре по-тихому комиссовали. По состоянию здоровья…
До этого гнусного происшествия третий танковый ба- тальон был на хорошем счету, но теперь его всячески по- носили и на совещаниях упоминали только с худшей сторо- ны, тыкали носом нового комбата Иванникова и каждый раз заодно вспоминали Громобоева. Офицеры психовали, осо- бенно злился Иван Иванович, да и Эдик нервничал, но при- ходилось терпеть, а что оставалось делать?! Как ни крути, все одно — виновны. Однако вскоре в полку случилось дру- гое происшествие, затмившее гомосексуализм.
Николай Прокудин. Редактировал BV.
Продолжение следует.
======================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отправьте другу ссылку. Спасибо за внимание. Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================