— Денис, быстро закрой холодильник и положи сыр обратно!
Марина даже не подняла глаз от вязания. Голос прозвучал спокойно, но в нём слышалась усталость человека, который уже давно не ждёт понимания.
— Что за манера? — возмутился муж, разглядывая жалкий ломтик в целлофане. — Тут на один укус, а ты жадничаешь. Для родного мужа пожалела!
Он демонстративно поднёс сыр ко рту, но Марина повторила уже твёрже:
— Положи. Это на завтрак мальчикам.
Денис швырнул кусочек обратно и захлопнул дверцу с такой силой, будто хотел её оторвать.
— Понятно. Вот она, твоя любовь. Теперь я даже поесть спокойно не могу? Будешь у холодильника сторожем стоять и на меня рычать?
Женщина вздохнула и, не отрываясь от схемы, произнесла:
— Никого я не собираюсь морить. На балконе суп и овощное рагу. Разогревай.
— С чем рагу? — Денис насторожился.
— С картошкой, кабачками, баклажанами.
— А мясо где?
— В супе есть курица.
Мужчина принялся греметь кастрюлями, будто ему выдали инвентарь для симфонического оркестра.
— Овощи, курица... Безобразие какое-то! И разогревать самому приходится. Никакого уважения к главе семьи!
— Слушай, Денис, ты не маленький, — Марина наконец подняла взгляд. — Несколько часов назад я звала тебя ужинать, но у тебя была «важная катка». Егор с Артёмом поели, даже посуду помыли. А ты теперь устраиваешь театр.
Она снова уткнулась в вязание. Пальцы двигались быстро, механически — нужно закончить шапку к утру, сдать заказ, получить три тысячи. На эти деньги купить Артёму зимние ботинки. Старые совсем развалились, а до зарплаты ещё неделя.
Денис поставил суп подогреваться и снова распахнул холодильник, окидывая полки придирчивым взглядом следователя, ищущего улики.
— Что за кошмар! Ни колбасы, ни нормального мяса. Хотя бы буженины, как ты умеешь делать. Совсем ничего! Даже бутерброд не с чем сделать.
— Зачем тебе бутерброд к супу? — Марина почувствовала, как начинает закипать. — Хочешь — курицу из супа достань и на хлеб положи.
— Это совсем не то! — Денис чуть не взвыл от несправедливости мироздания. — Курица — это курица, а мясо — это мясо.
— Ага, — фыркнула женщина, — а в колбасу с ветчиной, о которых ты мечтаешь, производители специально положили парное мясо. Наивный какой. Можешь икру кабачковую намазать, полезнее будет.
Переливая суп в тарелку, Денис умудрился плеснуть кипяток на палец. Засунув руку под кран, он завёл новую песню:
— Ты сегодня в магазине была! Неужели трудно что-то нормальное купить для мужа? Сплошное неуважение! Вот мама всегда следила, чтобы дома вкусное было. Сама на стол накрывала. Даже после ночных смён успевала завтрак приготовить. Вот так и должно быть, а у нас всё неправильно. Я, глава семьи, сам себе стол накрываю! И обжёгся ещё из-за тебя, а ты сидишь, как королева. Свою толстую задницу от стула оторвать не можешь!
Последняя фраза упала между ними, как камень в колодец. Марина замерла. Она знала, что выглядит не лучшим образом — после двух родов фигура окончательно «поплыла», и никакие диеты не помогали. Но слышать это от мужа, который месяц назад клялся в любви...
— Знаешь что, Денис, — голос прозвучал ровно, но в нём была сталь, — если ты не способен разогреть суп и не обжечься, хотя бы попробуй научиться. Тебе скоро тридцать пять. Святая женщина Надежда Сергеевна, но зря она тебя так разбаловала.
Она всмотрелась в схему и ахнула:
— Из-за тебя петли сбила! Придётся распускать. Всё, хватит. Ешь молча.
Но Денис, проигравший сегодня три виртуальных битвы подряд, жаждал реванша в реальности. Между ложками супа он продолжал:
— Вечно тебе не до меня. В нитки свои уткнулась! Нет бы за мужем поухаживать, как нормальная жена!
Марина положила вязание на стол. Руки дрожали.
— То есть ты думаешь, я вяжу для удовольствия?
— Ну а зачем ещё? Только чтобы отлынивать от женских обязанностей!
Терпение лопнуло:
— Значит, по-твоему, я из секты поклонения святым штанам? Ошибаешься. Я долго молчала, но сейчас всё скажу. Да, я люблю вязать, но делаю это по необходимости. Ты уже месяц без работы, а наши деньги тают с катастрофической скоростью!
Она загнула пальцы:
— Коммунальные платежи. Ипотека. Егору куртку зимнюю. Артёму ботинки. Тебе на стоматолога — зуб-то не болит? Цены взлетели так, что страшно в магазин заходить. Я уж молчу про Новый год, который через полтора месяца. Так что заказы я беру не ради удовольствия, а по необходимости. Пока ты отдыхаешь!
Денис доел суп и, вместо того чтобы задуматься, принял боевую стойку:
— Ах, вот как! Добытчицей себя выставляешь! Как у меня проблемы начались, так сразу шпынять. Я теперь должен в дворники пойти, по-твоему?
— Перестань! — Марина устало провела рукой по лицу. — Я не гоню тебя куда попало. Вхожу в положение. Понимаю, что хорошую работу найти сложно. Тащу всё на себе, потому что у нас семья.
— Вот именно! — Денис ухватился за это слово. — Семья! Когда ты сидела в декретах — я тебя содержал. И ни в чём не отказывал, между прочим. Теперь твоя очередь!
Марина посмотрела мужу в глаза, пытаясь понять: он шутит или серьёзно?
— Ты правда не видишь разницы? Я в декрете наших детей растила! Готовила, убирала, помогала твоим родителям с ремонтом. А ты месяц в кресле перед монитором просиживаешь!
— Всего месяц! А ты несколько лет прохлаждалась! Хитро придумала!
С видом глубоко оскорблённого человека Денис встал из-за стола, демонстративно оставил грязную тарелку и ушёл в спальню. Дверь хлопнула с финальностью приговора.
Когда Марина закончила вязать и легла спать, было уже три часа ночи. Денис давно похрапывал, раскинувшись на три четверти кровати.
К завтраку он не встал. Марина и не будила — покормила мальчиков кашей с тем самым сыром, убрала посуду. Грязную тарелку мужа оставила на столе нетронутой, как памятник вчерашней ссоре.
Проснувшись к обеду, Денис первым делом проверил холодильник — вдруг жена одумалась? Не одумалась. Овощное рагу, остатки супа, три яйца и почти пустая пачка масла. Всё.
Обида захлестнула с новой силой. Нужна была поддержка, понимание, сочувствие. И Денис знал, где их найти.
Родители встретили его радостно. Надежда Сергеевна сразу засуетилась возле плиты, а отец предложил в шахматы сыграть. Но едва Денис начал пересказывать вчерашний скандал, атмосфера переменилась.
Мать, накрывая на стол, хмурилась всё сильнее. Отец перестал расставлять фигуры и смотрел на сына с каким-то странным выражением. Денис решил, что они возмущаются поведением Марины, и закончил с пафосом:
— Вот и вся любовь! Как только деньги приносить перестал — попал в изгои! Кусок сыра зажала! Наверное, надо разводиться. Конечно, ипотека висит, мальчишек жалко, но с такой жадиной жить невозможно!
Надежда Сергеевна медленно поставила чайник на стол:
— Как Марина сказала? Что она не из секты поклонения святым штанам?
— Да! — Денис ухватился за возможность посетовать. — Наслушается всякой ерунды в интернете и изображает мученицу! Я её тебе, мам, в пример привёл. Ты всегда за нами ухаживала! Даже после ночных смен по дому шуршала!
Женщина покачала головой, но заговорил отец. И голос Павла Григорьевича прозвучал так, что Денис вздрогнул:
— Ты самое главное пропустил, сынок. Я маме всегда старался помогать. И тебя мы воспитывали не трутнем, а ты почему-то помнишь только то, как тебе прислуживали!
— Пап, ты чего?
— Всё правильно Марина тебе сказала! — Павел Григорьевич не повышал голоса, но каждое слово било точно в цель. — У вас семья, но сейчас её тянет только она. Если не хочешь всё потерять — кончай ерундой страдать! Работу можно найти, было бы желание.
Денис растерянно посмотрел на мать:
— Мам, ты тоже так считаешь?
— Да, сынок, — Надежда Сергеевна тяжело вздохнула. — И ты столько наговорил Марине, что обязательно должен извиниться. Иди домой и хотя бы уборку сделай. Фигуру жены и еду, которую она готовит, не смей критиковать! Если тебе нужны деликатесы — иди и заработай.
Дорога домой показалась бесконечной. Возмущение и решимость развестись таяли, как весенний снег. Почти одиннадцать лет вместе. Двое детей. Ипотека на двоих. Да и, в общем-то... Родители правы. И Марина права.
Дома Денис сделал уборку, помыл свою «протестную» тарелку, пропылесосил. Потом вспомнил про приятеля, который недавно предлагал вакансию — неплохая зарплата, перспектива роста. Далековато ехать, но на машине полчаса всего.
Позвонил. Вакансия оказалась ещё свободной.
К вечеру, когда Марина вернулась с работы, Денис успел съездить на собеседование, оформиться и даже проверить у мальчиков домашнее задание.
Жена была искренне рада. Не попрекнула вчерашним, не стала торжествовать. Просто обняла и тихо сказала:
— Молодец. Справишься.
На первую зарплату Денис купил торт и повёз семью к родителям — отметить новый этап. Павел Григорьевич и он накрывали на стол, пока Надежда Сергеевна и Марина разговаривали на кухне. Свекровь и невестка смеялись над чем-то, и в этом смехе слышалось что-то новое — взаимное уважение, понимание.
Любовь — чувство сложное. Она проявляется по-разному. Иногда через заботу. Иногда через требовательность. А иногда через жёсткие, но честные слова, которые возвращают человека к реальности. Главное — вовремя это понять.