Сто раз спасибо Шамгый абыстай за те шаровары! Не будь её заботы, могла ведь Райса попасть впросак. Только представьте себе: пришла к ней в шестом классе первая любовь, а она без штанов бегает! Смешно, но и больно было ей потом вспоминать эти мгновения. А тогда… Могла ли девочка обижаться на мать и отца за то, что росла не обихожена, как сорная трава? Да, Мадина была матерью не просто строгой – жёстким и суровым характером обладала она. Каждый год рождался ещё один ребёнок и умирал, прожив совсем немного. Из девяти рождённых ею детей выжили только трое.
Автор: Лилия АСЛЯМОВА.
Сагдие тоже «повезло» – она была ещё грудной, когда мать родила мёртвого мальчика. Молока у Мадины прибавилось, и девочку не стали отлучать от груди. Старухи говорили, что не годится ребёнку получать чужую долю – олеш*, нахальным вырастет дитя после смерти родного человечка. Но что поделаешь, хоть какое-то облегчение матери-колхознице: дочка сыта, и сама останется лишний день дома как кормящая.
Сагдия выросла буквально у Райсы на закорках – куда бы сама ни шла, всюду с сестрёнкой на плечах! Сидеть и грустить, переживать – такого её сверстники просто не знали. Девочки часто ходили на ток или в поле помогать матерям. Став постарше, они иногда на весь день выходили за мать или отца выполнить наряд бригадира. Разнообразили жизнь игрой, шутками и песнями.
«А где же любовь?» – спросите вы. Любовь приходила из деревни Бустанаево за десять километров учиться. Мальчик крепенький и лобастый, младший в семье. Старшие братья присылали родителям денег из своих офицерских пособий, поэтому Хаккый Хамитов всегда бывал аккуратно одет и обут. Уверенный в себе мальчик учился хорошо, держался по-особенному степенно. Райса приметила его сразу, как только он пришёл в их школу. А он молча смотрел на неё, когда выходила к доске, пела на сцене. Внимательно и серьёзно смотрел. То и дело оказывался рядом, когда надо было открыть дверь, отнести что-то громоздкое во время субботника. Ни разговоров, ни ухаживания – откуда детям знать такие вещи! Но мальчик и девочка постоянно держали друг друга в поле зрения, и этого хватало, чтобы тайно радоваться.
А вчера на переменке подбежала одноклассница Закия, дочка дяди Бадри, запыхалась:
– Райса! Тебе Хаккый записку передал!
Райса почувствовала, что жаром окатило её, но виду не подала. Раскрыла свёрнутый листочек: «Райса, сегодня в клубе будет кино. Называется «Федька». Давай пойдём. Я куплю билеты».
Пока она, волнуясь, перечитывала несколько строк, шустрая Закия уже быстро притащила карандаш и листочек бумаги, в уголке которого успела нарисовать цветок:
– Давай ответ писать!
Маленькая, а понимает: где записки, там и цветочки. За ней самой пока ещё никто не ухаживал, но кто знает! Надо быть готовой ко всему.
В кино сходили. Конечно, втроём. Как без наперсницы, верной Закии? Она б не прочь и потом пойти с ними, но Райса посмотрела на подругу так, что та смешалась и попрощалась. Совесть все-таки у неё есть.
Ну какие разговоры у влюблённых? Кино обсудили, про уроки поговорили, а тут и переулок кончился. Не пойдёт же мальчик до дома. Мать увидит – убьёт обоих. Разошлись, словно и не рядом шли.
Летят дни за днями, ребята стараются при возможности быть поближе друг к другу, будь то пионерский сбор или концерт. Хаккый на выходные уезжает в деревню, поэтому видятся они только во время уроков.
Вот и летние каникулы начались. Ушёл домой мальчик, который украшал её немудрящую жизнь. Теперь до осени.
Но жизнь такая штука: не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь. Довелось тем летом Райсе увидеть Хаккыя.
До того дня на больничную гору за речкой Сару уже пару раз прилетал самолёт.
Первый раз услышав его гудение, бураевцы не знали, что и подумать. Бывалые мужики снисходительно поясняли жёнам:
– Айраплан это! Чего боишься, дурёха, он не на голову ж тебе упадёт! Небось, посадит лётчик куда положено!
А для посадки самое лучшее место – огромное поле на больничной горе, высокий берег Сару. Вот и несутся теперь туда ребятишки со всех концов села, лишь бы успеть, увидеть героя-летчика, а если удастся, то поближе подобраться к самой железной птице.
Райсе с подругами повезло на этот раз как никогда: они как раз на горе пололи кормовую свёклу от колхоза. Добежали мигом, стояли, раскрыв рты, глядя на лётчика в блестящей хромовой куртке. Быстро собралась толпа, было много взрослых.
Неожиданно Райса увидела, что рядом с мужчиной в армейской форме стоит Хаккый. Он держался за руль чёрного велосипеда. Только рванулась в его сторону, как словно обухом по голове стукнуло: батюшки! Она же с утра вырядилась в самую страшную кофточку на свете – обвисшую, прожжённую на груди и зашитую страшными чёрными нитками по светло-серой заплатке! Мгновенно прикрыла рукой грудь, да куда там! Такое не закроешь…
В это время Хаккый увидел её и улыбнулся. Райса же от позора нагнула голову и… побежала прочь от толпы, продолжая прикрывать заплатку руками.
Вот тогда она горько плакала. Хорошо, что дома никого не оказалось.
А осенью Хаккый не пришёл учиться в седьмой класс. Оказалось, что на велосипеде том он привозил в свою деревню почту и раздавал её. Сначала устроился на лето, потом его взяли работать постоянно, добавив ему ещё три соседние деревни.
Вот и вся любовь. А тепло от неё осталось на всю оставшуюся жизнь.
*Олеш – доля, положенная часть (тат.)