Бар наполнялся вечерним гулким смехом. Я сидела за столиком с подругами, вроде бы вовлеченная в беседу, но с каждым минутой чувствовала, как нарастает странная, знакомая тяжесть. Это было похоже на то, как если бы между мной и всем миром медленно опускалось толстое, прозрачное стекло.
— Представляешь, а он ей вчера... — неслось справа.
— Видела новый тренд в ТикТоке? Все сейчас так делают! — доносилось слева.
Я кивала, улыбалась, но внутри включался тот самый фоновый шум, который я ненавидела: «Зачем я здесь? О чем мы на самом деле говорим? Почему эти слова ничего не значат?»
Мой мозг, вечный поисковик смыслов, начинал скучать. Он требовал глубины, сути, хоть крошки настоящей мысли. А вместо этого получал легкий, питательный фастфуд из слов. Я ловила себя на том, что мысленно раскладываю диалог на составляющие: вот — социальный ритуал поддержания связи, вот — демонстрация принадлежности к группе, а вот — заполнение тишины, чтобы не остаться наедине с собой.
Стало душно. Я извинилась и вышла в дамскую комнату, оперлась о раковину и глубоко вздохнула. В отражении в зеркале смотрела на меня уставшая женщина. Умная женщина. И от этого осознания становилось еще более одиноко.
Помню, как впервые осознала эту стену. Мне было лет шестнадцать. Подруга плакала из-за мальчика, а я, желая помочь, начала анализировать его мотивы, говорить о психологии привязанности. Она посмотрела на меня с недоумением и сквозь слезы выдала: «Ты что, умничаешь что ли?» Тогда я впервые почувствовала себя инопланетянкой.
С годами это только усиливалось. Телефонные звонки:
— Лен, привет! Как дела? Слушай, у меня к тебе маленький вопросик... Ты же в этом шаришь!
Меня будто резануло по живому. Опять. Мой внутренний мир, мои знания, вся моя сложная личность — и я нужна лишь как «ходячий гугл». В такие моменты хочется крикнуть: «Я не справочная! Спроси, как я себя чувствую, что я видела сегодня красивого, о чем мечтаю!» Но я просто тихо говорю: «Да, слушаю». И помогаю. И снова чувствую, как стена становится толще.
Я пыталась бороться. Пыталась упрощаться. Делать вид, что мне безумно интересно, чья свадьба была круче и какой блогер что сказал. Это было невыносимо. Я возвращалась домой с чувством, что целый день играла не свою роль, и была настолько истощена морально, что могла лишь лежать в темноте, восстанавливаясь.
Но были и другие моменты. Редкие, драгоценные. Как та поездка в поезде, где я случайно разговорилась с незнакомкой. Мы говорили о книгах не как о «интересном сюжете», а о том, как описанные в них миры меняют наше восприятие реальности. Говорили о страхах, о тихом отчаянии, которое иногда накатывает в четыре утра, о смыслах, которые мы ищем. Два часа пролетели как одна минута. Мы вышли на разных станциях, не обменявшись контактами, но этот диалог согревал меня месяцы. Он был настоящим. В такие мгновения стеклянная стена таяла.
Я вернулась к своему столику. Вечеринка близилась к концу. Все делились впечатлениями, договаривались встретиться снова. Меня обняли, помахали мне на прощание.
Я шла по ночному городу одна. В кармане звенел телефон — новое сообщение от знакомого: «Привет! Ты же отлично разбираешься в копирайтинге, посмотри мой текст, плиз? Один глазком!»
Я вздохнула, посмотрела на тусклый свет фонарей, отражавшийся в лужах. Да, мне было одиноко. Но в этой тишине и пустоте улиц было больше честности, чем в сегодняшнем шумном баре. Мое одиночество было не наказанием. Оно было платой за право не притворяться. За право думать, чувствовать и искать смыслы — даже если это значит идти по жизни в одиночку.
И в этом горьком осознании был свой, особый, гордый покой.