Виртуальный процесс "Меломаны против хитмейкеров"
Жёсткая Пресс-Конференция После Приговора
(На подиуме сидят Судья Крутой в центре, по одну руку от него – Гордон и Чайка, по другую – Соседов и Укупник. Все выглядят уставшими, но сосредоточенными. Судья Крутой включает микрофон, перед ним – море журналистов с диктофонами и камерами.)
Судья Игорь Крутой: "Уважаемые коллеги, журналисты! Мы завершили беспрецедентный процесс 'Меломаны против Хитмейкеров'. Сегодня мы собрались, чтобы ответить на ваши вопросы. Прошу быть корректными, но острыми. Я готов открыть пресс-конференцию."
1. Журналист ('Желтая Пресса'): "Господин Крутой, скажите, вы не считаете, что этот процесс был фарсом? Миллионы 'Меломанов' ждали хитов, а им сказали: 'Художник имеет право не работать!' Вы удовлетворены таким 'справедливым' вердиктом?"
Судья Игорь Крутой: "Фарсом? Ни в коем случае. Этот процесс был зеркалом сложнейших отношений между творцом и аудиторией. Вердикт присяжных, который, напомню, был единогласным по всем пунктам, отражает их понимание, что талант – это не обязательство штамповать 'продукт'. Я лично считаю, что он справедлив и очень важен для переосмысления роли художника в современном мире. Свобода творчества оказалась весомее сиюминутных рыночных ожиданий."
2. Журналист ('Музыкальный Обозреватель'): "Вопрос господину Гордону. Вы, Главный Обвинитель, потерпели полное поражение. Ваши аргументы о 'дезертирстве' и 'окаменении' были отвергнуты. Что вы чувствуете сейчас? Собираетесь ли вы подавать апелляцию ?"
Обвинитель Александр Гордон: (Холодно, с едва заметной злостью в глазах.) "Поражение? Я бы назвал это предостережением. Присяжные, возможно, проявили излишнюю сентиментальность, но это их право. Мои аргументы никуда не делись. Да, формально обвиняемые оправданы. Но я по-прежнему считаю, что артист такого масштаба имеет моральное обязательство перед аудиторией. Апелляция? Мы подумаем. Главное – этот процесс заставил их оправдываться, заставил вспомнить о 'долге'. И это уже моя победа. Они поняли, что просто так исчезнуть нельзя."
3. Журналист ('Голос Народа'): "Сергей Васильевич, ваша защита была блестящей! Вы вытащили обвиняемых буквально с эшафота. Скажите, что, по-вашему, стало ключевым аргументом в пользу 'хитмейкеров'?"
Защитник Сергей Соседов: (Встаёт, расцветает в лучах славы, его голос пафосен.) "Ключевым стало то, что мы смогли донести до сердец присяжных истину о душе Художника! Мы показали, что искусство – это не завод, не конвейер! Слова Натальи Укупник о личном счастье, Константина Хабенского о глубине кино, Игоря Бутмана о джазовой миссии, Ларисы Рубальской о верности себе, Евгения Маргулиса о праве на паузу – всё это слилось в мощный хор, который заглушил цинизм обвинения! Победила свобода! Победил Дух! А не 'маркетинговые планы' господина Гордона!"
4. Журналист ('Скандал.ру'): "Вопрос Аркадию Укупнику. Вы оправданы. Но вы признались, что 'возможно, не всегда были достаточно открыты для своих слушателей'. Вы готовы теперь наверстать упущенное? Напишете ли вы новый хит, который 'взорвет' чарты?"
Аркадий Укупник: (Слегка улыбается, но держится серьёзно.) "Я благодарен за вердикт. И да, я понял, что нужно быть более открытым. Я не могу обещать 'взорвать чарты' – это не от меня зависит. Но я могу обещать, что буду писать музыку. Возможно, ту, что будет ближе к людям. Возможно, я буду чаще рассказывать о своей джазовой деятельности. (Он смотрит на Судью.) Этот процесс дал мне новое вдохновение. И, возможно, вы услышите от меня новые песни. Но это будет искренне, а не потому, что меня 'заставили'."
5. Журналист ('Экономика Шоу-бизнеса'): "Виктор Чайка, с экономической точки зрения, ваш 'простой' в поп-музыке – это упущенная выгода. Ваши доходы могли быть значительно выше. Вы не жалеете о потерянных миллионах, учитывая, что ваша работа для кино, по словам Гордона, 'нишевый продукт'?"
Виктор Чайка: (Его взгляд становится твёрдым.) "Деньги – это важно, никто не спорит. Но жалеть о том, что я не пошёл на сделку с совестью, не стал штамповать то, во что не верю? Нет. Не жалею. Музыка для кино, возможно, и 'нишевая', но она позволила мне реализоваться как серьёзному композитору, о чём говорил Константин Хабенский. И я получил огромное творческое удовлетворение. Оно гораздо ценнее миллионов, заработанных на неискренней музыке. Моя музыка живет. 'Транзитный пассажир' до сих пор приносит мне деньги. Я не голодаю. И я счастлив, что мне не пришлось продавать душу."
6. Журналист ('Желтая Пресса'): "Господин Гордон, вы называете присяжных 'сентиментальными'. Значит ли это, что вы считаете народ глупым, не способным оценить истину?"
Обвинитель Александр Гордон: (Его голос становится ледяным.) "Я не называл народ глупым. Я сказал, что сентиментальность – это эмоция, которая иногда мешает рациональному принятию решений. И в вопросах, касающихся творчества, народ часто подвержен ностальгии. Мои аргументы были основаны на фактах и логике. И я продолжаю верить, что творческий долг существует, даже если присяжные предпочли романтическую версию его отсутствия."
7. Журналист ('Культурный Вестник'): "Сергей Васильевич, не боитесь ли вы, что этот вердикт создаст опасный прецедент, когда любой артист сможет десятилетиями 'простаивать', прикрываясь 'творческой свободой'?"
Защитник Сергей Соседов: (Торжествующе смеётся.) "Опасный прецедент?! Нет! Наоборот! Это великое освобождение! Это доказательство того, что талант нельзя запихнуть в прокрустово ложе ваших 'графиков' и 'планов'! И если какой-то артист сможет, как Укупник и Чайка, на протяжении 25 лет заниматься ДРУГИМ ТВОРЧЕСТВОМ – для кино, для джаза, для души – то пусть! Это только обогатит нашу культуру! Это не 'простой', это – глубина!"
8. Журналист ('Музыкальный Обозреватель'): "Вопрос господину Крутому. Этот процесс приоткрыл завесу над личной жизнью и творческими метаниями артистов. Что, по-вашему, должно измениться в отношениях между публикой и творцами после этого?"
Судья Игорь Крутой: "Я надеюсь, что изменится очень многое. Публика, надеюсь, станет более чуткой и понимающей, осознав, что за каждым хитом стоит живой человек со своими сомнениями и выбором. А артисты, я надеюсь, осознают, что даже 'молчание' – это диалог, и этот диалог требует честности. Может быть, это приведёт к тому, что новые хиты будут появляться реже, но будут более глубокими и искренними. Я верю в это."
9. Журналист ('Голос Народа'): "Аркадий Семёнович, вы оправданы. Что бы вы сказали тем 'Меломанам', которые до сих пор чувствуют себя обманутыми, несмотря на вердикт?"
Аркадий Укупник: "Я бы сказал, что я вас слышал. Я услышал вашу боль. И я понимаю. Возможно, я был слишком погружён в себя, в свои новые интересы. И это было ошибкой – не объяснять вам, что происходит. Я прошу прощения за это 'молчание'. Но я прошу и понять меня – я не мог писать неискренне. Я надеюсь, что, узнав больше о моей деятельности, вы поймёте мой выбор. И, возможно, простите."
10. Журналист ('Желтая Пресса'): "Виктор Григорьевич, Ирина Аллегрова назвала 'Транзитного пассажира' своей 'рабочей лошадкой', на которой она ездит 30 лет. Вы не чувствуете вины за то, что 'бросили' такую звезду без новых 'лошадок'?"
Виктор Чайка: (Вздыхает.) "Ира – великая артистка, и я её очень люблю и уважаю. И я понимаю её боль. Но я не 'бросал' её. Мы работали, предлагали. Но, как она сама сказала, 'не пробило'. И я не могу насильно написать хит. Муза – дама капризная. Я очень хотел бы написать для неё ещё один 'Транзитный пассажир', но это не делается по заказу. И то, что 'Транзитный пассажир' живёт 30 лет – это тоже достижение, которым я горжусь."
11. Журналист ('Экономика Шоу-бизнеса'): "Господин Гордон, с точки зрения индустрии, этот вердикт поощряет творческую безответственность. Какие будут последствия для музыкального бизнеса в целом?"
Обвинитель Александр Гордон: "Последствия могут быть самые печальные. Этот вердикт, по сути, говорит: 'Вы можете делать что угодно, можете не работать на рынок, и вас за это не накажут'. Это убивает конкуренцию, убивает развитие, убивает стремление к новым свершениям. Это – шаг назад для индустрии, которая должна двигаться вперёд. Я предупреждал об этом."
12. Журналист ('Культурный Вестник'): "Сергей Васильевич, этот процесс, по вашим словам, 'освободил Художника'. Что бы вы пожелали другим артистам, которые сейчас переживают 'творческий простой' или 'кризис'?"
Защитник Сергей Соседов: "Я бы пожелал им всем – слушать своё сердце! Слушать свою душу! И не бояться! Не бояться уходить в тень, если там им светит другая, более яркая звезда! Не бояться менять направления! Не бояться 'не соответствовать' чьим-то ожиданиям, если это противоречит их истинной сути! Важно быть честным с собой! И тогда, рано или поздно, истина восторжествует! Как сегодня!"
13. Журналист ('Голос Народа'): "Господин Крутой, последний вопрос. Каково ваше личное, самое главное, впечатление от этого процесса? Что он вам дал как человеку и как мэтру?"
Судья Игорь Крутой: (На его лице появляется тёплая, искренняя улыбка.) "Лично мне этот процесс дал... глубокую надежду. Надежду на то, что в нашем бурлящем мире, где всё измеряется рейтингами и цифрами, ещё остаётся место для истинного искусства, для души, для принципов. Что есть люди, которые готовы защищать эту свободу, и есть слушатели, которые готовы её понимать. И что диалог между творцом и публикой, хоть и бывает очень сложным и болезненным, всё же возможен. И в этом диалоге рождается нечто большее, чем просто новые хиты. Рождается понимание. И это – самое ценное. Спасибо всем."
(Судья Игорь Крутой выключает микрофон. Журналисты ещё долго шумят, обсуждая итоги. Пресс-конференция завершена.)