Она потеряла мужа, но не доступ к аккаунту. Иногда легче вести блог о любви, чем признаться, что всё кончено...
Кофемашина шипела, как злая кошка, запертая в тесном пространстве. Не просто шипела — издавала влажный, механический, надрывный звук, который Аня терпела уже второй год, зная, что замена термоблока стоит целое состояние, которое почему-то всегда уходило на «инвестиции Максима» или, что чаще, на его посиделки.
Она стояла у окна. На ней была старая, темно-серая футболка Максима, та самая, с выцветшим, почти нечитаемым логотипом какого-то сибирского рок-фестиваля десятилетней давности. Футболка пахла несвежим бельем и немного его вчерашним одеколоном — едким, терпким, который он покупал в дьюти-фри, потому что «бренды, Ань, это статус».
— Макс, вставай, — бросила она через плечо, не поворачиваясь. Говорила скорее в потолок, чем ему.
Из спальни, где плотные шторы цвета мокрого асфальта держали вечный полдень, донеслось что-то низкое, глубокое, среднее между стоном старого медведя и отборным, густым матом.
— Не ори, — прохрипел Максим. Голос — будто наждачкой по дереву. — Голова… Просто оставь меня в покое.
Аня моргнула. Покой - это единственное, что он от нее требовал в последние месяцы. Она поморщилась, будто от зубной боли. Опять. Вчера он заявился в третьем часу, она лежала, не спала и слушала гудки лифта. Он пах пивом, сигаретным дымом и чем-то сладким, приторным, как дешевый шампунь. Плюхнулся на диван в гостиной и тут же вырубился, даже не сняв ботинки. Ботинки, к слову, были новые, замшевые, она стаскивала их сама, чувствуя противную липкую тяжесть. Думала: вот сейчас, как проснется, надо поговорить. Серьезно. Но какой, к дьяволу, смысл? Он скажет «устал, работаю как проклятый», она скажет «я тоже устала от твоих пьянок», он уставится в телефон, притворившись, что читает что-то невероятно важное о мировой экономике. Занавес. Эмоциональный тупик.
Она выключила кофемашину. Поставила две чашки на столик — одну ему, хотя знала, что он не выпьет.
Настало время ритуала.
Достала телефон - включила фронталку. Освещение, несмотря на грязное стекло, было мягким — то, что надо. Улыбнулась. Не широко, нет. Улыбка должна быть чуть загадочной, чуть сонной, максимально естественной.
Теперь фильтр. Тот, что «Свежесть» — он убирал тени под глазами и делал тон кожи ровным, персиковым. Еще фильтр, наложение теплого света и надпись, аккуратным, курсивным шрифтом: «Доброе утро от нас! #ИдеальныеОтношения #НашеУтро».
На все про все ушло две минуты.
Лайки посыпались секунд через тридцать, будто по команде. «Завидую вашей идилии!», «Это любовь!».
Она выдохнула, вот теперь день начался. Внешний мир подтвердил ее существование и счастье.
Максим, видимо, наконец, продрал глаза, она услышала грохот двери в ванную. Вышел через пятнадцать минут, уже одетый, помятый, но с запахом зубной пасты.
— Я ушел, — бросил он, даже не глядя на кухню, где она аккуратно складывала салфетки.
— Макс, подожди, — успела сказать она. — Может, позавтракаешь?
Он уже хлопнул дверью. Жестко. Квартира вздрогнула.
Аня подошла к столу. Нетронутый кофе Максима остыл, на поверхности пленка цвета охры. Она взяла чашку, вылила в раковину, запахло жженым кофе и чем-то кислым, протухшим из трубы. Надо вызвать сантехника, уже месяц надо или два.
Телефон завибрировал на столешнице. Катя.
— Ну что, как? — Подруга говорила быстро, между делом. Аня даже слышала легкий, дробный стук клавиатуры на фоне. — Видела твой сторис. Что, Максим рано проснулся? Неужели трезвый?
— Да нормально, — Аня взяла тряпку, потерла плиту, пятно застывшего жира не оттиралось. Надо было сразу. — Все как обычно.
— Макс что, цветы дарил? Ты такая... свежая.
— Какие цветы, Кать. Он даже «пока» не сказал. Ушел, как по тревоге.
— А в сторис...
— В сторис другое, — Анна швырнула тряпку в ведро. — Слушай, давай потом, ладно? Мне еще полы мыть, нечем больше заняться, кроме как врать людям о том, как я счастлива.
Катя что-то сказала про «тебе надо развеяться», но Аня уже нажала отбой. Села на пол, прислонилась спиной к гудящему холодильнику. Тот загудел, задрожал, будто старый, больной пес. Старый, еще от бабушки Максима.
Она закрыла глаза. Сколько можно? Сколько можно просыпаться в холодной квартире, чтобы сразу же начать снимать фальшивую историю для четырех тысяч незнакомых людей?
Телефон: «@mari_sun: Вы вдохновляете меня не сдаваться! Держитесь вместе!».
Аня улыбнулась экрану. Вот здесь ее ценят. Здесь она имеет смысл.
Вечером она приготовила пасту. Максим любил густой, мясной соус, и она старалась, резала овощи мелко, тушила долго, чтобы запах наполнил всю квартиру.
Он пришел в восемь. Сел за стол и уткнулся в телефон, листая новости. Аня смотрела, как он ест — быстро, равнодушно, поднося вилку ко рту с механической точностью, будто заправляется бензином.
— Макс, — начала она, положив свою вилку. — Давай сфоткаемся? Для поста.
Он поднял взгляд. Его лицо было усталым, серым, с тенями, как у плохо освещенного памятника.
— Зачем? — спросил он тихо, без эмоций, без интереса.
— Ну... люди же ждут, — сказала она, чувствуя, как ей не хватает воздуха.
— Какие люди? — он отложил вилку. Звякнуло по тарелке. — Аня, никому нет дела до наших физиономий.
— У нас четыре с половиной тысячи подписчиков, — возразила она, чувствуя, как внутри разгорается обида.
— Ботов, — он встал. — И несколько одиноких домохозяек, которым надо смотреть, как кто-то «счастлив». Ты им нужна ровно до следующего скролла.
— Ты просто не понимаешь, — она тоже встала, голос задрожал, как тонкая струна. — Это важно для меня. Это мое дело, моя... работа!
— Важно, — он хмыкнул. — Окей. Делай что хочешь, только меня не трогай. Я устал.
Он ушел. В комнате щелкнул выключатель.
Аня осталась на кухне. Смотрела на две тарелки, на недоеденную пасту, на густой соус, который застывал оранжевой, отвратительной кляксой. Достала телефон и нашла фото недельной давности — они обнимаются на фоне книжного шкафа. Тогда она уговорила его за две минуты — сказала, что это «для бизнеса».
Опубликовала.
«Вечер вдвоем: любимый рецепт и объятия! #СчастливаяПара #Любовь».
Лайки. Комментарии. Сердечки.
Она села за стол, открыла ноутбук и начала печатать новый пост. Пальцы двигались сами, слова текли легко, как приторный сироп. Про то, как они смеялись сегодня, про нежность, которая сквозит в каждом прикосновении. Про доверие и про «нас».
За стеной Максим включил телевизор. Орали какие-то люди в студии, спорящие о политике. Аня печатала.
***
Неделя прошла в одинаковых, серых днях, как старые, застиранные носки. Максим уходил до восьми утра, когда город еще не проснулся, возвращался поздно, когда город уже спал. Иногда она просыпалась от того, что он громко пил воду на кухне, а потом слышала, как он падает на диван в гостиной.
Аня вела блог, ее жизнь стала расписанием для сторис. Снимала «совместные» завтраки — просто две чашки, две тарелки, аккуратно разложенные, часто пустые. Снимала «наши прогулки» — фотографировала старый парк через дорогу, а потом приклеивала старое, полуразмытое фото Максима в фоторедакторе. Аккуратный, почти невидимый коллаж. Подписчики не замечали. Или, что вероятнее, не хотели замечать, предпочитая свою дозу счастья.
«Вы такие настоящие! У вас прям видно любовь!» «Научите так любить! Мы с мужем вечно ругаемся...»
Она читала и чувствовала, как что-то теплое, фальшивое, но такое нужное, разливается в груди. Вот здесь, в этом цифровом мире, ее ценят. Здесь она нужна, здесь ее отношения идеальны.
В пятницу Максим пришел в час ночи. Аня не спала, лежала на диване в гостиной, считала трещины на потолке, которые уже знала наизусть. Одна, длинная, шла от угла прямо до люстры. Он грохнул ключами о тумбу, споткнулся о порог, громко выругался.
— Где ты был? — она включила свет.
— На работе, — он снял куртку, бросил ее на пол. — Презентация была. Добивали.
— До часу ночи? — она чувствовала, как голос становится острым, как осколок стекла.
— Да, до часу ночи, — он повернулся к ней, пошатнувшись. Глаза красные, стеклянные. — Ань, я устал. Не начинай. Ты же видела, я тебе написал.
— Ты мне прислал смс в полдвенадцатого: «Скоро буду». Это все!
— А что ты хотела? Отчет? — он повысил голос. — Я пашу как вол, чтобы ты могла сидеть дома и играть в эту свою блогершу! Ты хоть понимаешь, что ты делаешь?
— Играть? — у нее перехватило дыхание. — Я не играю, я создаю образ, который работает! Я монетизирую нашу жизнь!
— Ты живешь в телефоне, — он поднял голову, сжал виски. — Вместо того чтобы жить по-настоящему. Вон, у нас в углу паутина, а ты «нашу» идеальную спальню снимаешь.
— Ты меня не ценишь, — она почувствовала, как слезы обжигают глаза. Это была ее любимая, проверенная фраза. — Совсем не ценишь. Я ради тебя...
— Отстань, — он отвернулся.
Пошел в спальню и закрыл дверь. Резкий, пугающий щелчок замка. Она осталась в гостиной, села на пол и достала телефон.
Катя ответила со второго гудка:
— Ань, ты чего? Ночь же.
— Кать, я не знаю, что делать, — Аня говорила шепотом, чувствуя, как по щекам текут горячие ручьи. — Мы с Максом... там в блоге все ок, а дома просто... просто мы чужие.
— Так брось ты этот блог, — Катя зевнула, неприлично громко. — Займись собой, им, отношениями реальными. Чего ты боишься?
— Не могу, — Аня обняла колени. — Там люди... они ждут. Они пишут, что мы — их идеал. Что я должна им сказать? Что мы разошлись? Что они зря мне верили?
— Ань, там незнакомые люди. А тут твой муж.
— Ладно, спи, — Аня положила трубку. Внутри что-то сжалось от стыда и одиночества.
Открыла соцсети и набрала текст, пальцы дрожали: «Как мы миримся: объятия и честный разговор! Ссоры делают нас сильнее. Мы не идеальны, но мы вместе! #Пара #Любовь».
Прикрепила старое фото. Два года назад на море. Они действительно смеялись, солнце пекло кожу, а в воздухе пахло солью и беззаботностью.
Лайки пошли сразу.
***
Ее день рождения был в среду. Аня встала пораньше, в пять утра, пока Максим еще спал. Приготовила блинчики с творогом и изюмом — он любил именно такие. Накрыла стол, даже свечку поставила, розовую, с прошлого года.
Он вышел из спальни в половине восьмого. Взял куртку. На ходу застегивал пуговицы.
— Макс, — она улыбнулась. Натянуто, но искренне. — Ну?
— Что?
— Сегодня же...
Он замер. Лицо вытянулось, будто его ударили.
— Господи. Аня. Прости. У меня совещание, я... я забыл купить...
— Ты забыл, — она выдохнула. Звук вышел сухим, как треск ломающейся ветки. — Ты забыл про мой день рождения.
— Я вечером все исправлю, обещаю, — он схватил ключи. — Вечером будет сюрприз. Вечером, Ань!
Он быстро ушел.
Вечером он пришел в десять. Пьяный, запах дешевого виски и мужского пота. Они отмечали чей-то «успешный проект». Аня сидела на кухне, перед холодными и заветренными блинами. Свечка давно догорела, оставила серую, некрасивую кляксу на чистой скатерти.
— Аня, — он качнулся в дверном проеме. — Извини. Я... завтра все наверстаем. Подарок... он в офисе.
Он пошел спать и она, не глядя на него, достала телефон. Нашла фото с прошлого дня рождения — Максим держит торт, она задувает свечи, он счастливо смотрит на нее.
«Лучший день с самым лучшим человеком! Спасибо за сюрприз, любимый! Я счастлива!».
Комментарии: «Какой красавчик!» «Вот бы всем так!» «Мечта!»
Она положила телефон экраном вниз и села у окна. За окном шумел ночной дождь. Капли стекали по стеклу, сливались в ручейки, оставляя за собой грязные полосы. Аня смотрела и думала: в какой момент, какой конкретный день все сломалось? Когда он последний раз смотрел на нее не как на предмет интерьера?
Телефон вибрировал. Уведомления. Лайки. Сообщения. Она взяла его. «@liza_fox: У вас идеальные отношения! Берегите друг друга!».
Она обняла телефон и положила щеку на холодный, глянцевый экран. Почувствовала себя, наконец, защищенной.
***
Скандал случился в субботу утром. Максим сидел на кухне, с ноутбуком, что-то чертил в экселе. Вздыхал, морщился. Аня готовила — курицу, жареную с картошкой, его любимое блюдо, которое она готовила, чтобы задобрить его, вызвать хоть какую-то реакцию. Включила музыку — старый, ненавязчивый джаз.
— Выключи, — бросил он, не поднимая головы, прикрывая руками уши.
— Что?
— Музыку. Голова трещит.
Она выключила. Достала телефон — сняла процесс, крупный план рук, блеск ножа, аккуратно нарезанную морковку.
— Опять снимаешь, — Максим резко закрыл ноутбук.
— Ну да. Контент же. Сегодня будет пост о «наших уютных выходных».
— Контент, — он встал, подошел к плите. — Ань. Ты вообще осознаешь, как это выглядит со стороны?
— Как? — она отложила телефон.
— Как фальшивка, — он подошел к окну. Развернулся. — Ты выкладываешь фотки счастливой пары, а по факту мы неделями не разговариваем. Ты живешь в этом телефоне, а не со мной. Твоя жизнь — это надпись под чужим фильтром.
— Я пытаюсь сохранить хоть что-то, — голос сорвался, стал высоким. — Хоть иллюзию того, что у нас все нормально. Хоть для себя. Я не могу просто так взять и бросить!
— А зачем? — он повернулся. Лицо его было спокойным, почти безразличным, и эта пустота пугала больше криков. — Зачем хранить то, чего нет? Мы уже давно не «мы». Есть ты, твой телефон и я, уставший мужик, который не хочет больше играть в твою игру.
Тишина. Только курица шипела на сковородке, жир брызгал, потрескивал. Из окна тянуло холодом и запахом сырой земли.
— Что ты хочешь сказать? — Аня сжала край стола, костяшки побелели.
— Я ухожу, — он сказал тихо, но это было четко, как приговор. — Хватит. Устал от этого театра. От этого вечного «нас», которого нет.
— Ты... что?
— Я ухожу. Сегодня. Вещи уже собрал. — Он кивнул на собранную спортивную сумку, которую она до этого не заметила, спрятанную за дверью спальни.
— Макс, подожди, — она шагнула к нему, ее руки дрожали, пытаясь найти что-то, за что можно ухватиться. — Мы же пара. Мы вместе. У нас же...
— У нас ничего нет, — он прошел мимо нее в спальню. Вернулся с сумкой через плечо. — Есть твои соцсети, а есть мои проблемы и моя усталость. Все.
— Куда ты?
— К Димке. Потом сниму квартиру, не волнуйся.
— Макс!
Он открыл дверь. Обернулся. Лицо чужое, пустое, как лист бумаги.
— Прости, — сказал он. И в этом слове не было ни грамма сожаления, только усталость. — Мне правда жаль, что ты так верила в эту ложь.
Дверь хлопнула, но на этот раз не громко. Будто кто-то аккуратно закрыл крышку гроба.
Аня стояла посреди кухни. Курица начала пригорать, запах едкий, противный, ударил в нос. Она выключила плиту.
Села на пол и прислонилась спиной к холодильнику.
Телефон. Уведомление: «100 новых лайков на ваш пост».
Она посмотрела. Последний пост — «Наше субботнее утро! Блаженство в простых моментах ».
Еще уведомление: «@kate_smile: Вы излучаете любовь! Так хочется найти такого человека!».
Аня уронила телефон на пол, закрыла лицо руками и заплакала — тихо, всхлипывая, как ребенок, который не может найти маму в толпе. Плакала долго, пока глаза не опухли, а в горле не встал комок.
Потом вытерла лицо рукавом и подняла телефон. Трещина на экране. Не страшно.
Открыла блог. Набрала: «Просто день вдвоем. Скоро вернемся с новыми фото!».
Опубликовала. Надо держать аудиторию.
Вечером позвонила Оля.
— Ань, как дела? Давно не виделись. Ты куда пропала.
— Нормально, — она лежала на диване и смотрела в потолок. — Все хорошо. Отдыхаю.
— Макс как?
— Отлично. Он... он на работе задерживается, срочный проект. В командировке.
— Понятно. Ну ты держись, — Оля засмеялась. — У вас там все так романтично по сторисам. Завидую.
— Ага, — Аня положила трубку.
Встала, подошла к окну. За окном темнота, редкие, желтые окна в домах напротив. Где-то там живут люди, у них тоже проблемы. Или нет? Может, они счастливы?
Телефон: «@mari_sun: Жду новых постов! Вы лучшие!».
Аня улыбнулась экрану.
***
Прошла неделя. Неделя пустоты, которая, как ни странно, оказалась удобной. Аня привыкла просыпаться одна. Даже хорошо — тишина, никто не храпит, не бурчит про головную боль. Она вставала, варила кофе, ставила две чашки на стол. На одну клала старую, потертую ложечку Максима. Одну для себя - вторую для фотографии.
«Наше утро! Сегодня будет хороший день. Начинаем день вместе!».
Лайки. Комментарии. Это была ее доза.
Она начала ходить в кафе. Одна. Заказывала два капучино, ставила их на стол, фотографировала под нужным углом, чтобы ее не было видно. Потом выпивала свой, второй оставляла.
«Наш любимый уголок! Здесь мы провели столько времени. Наше место силы!».
Подписчики росли. Уже 5200. Органическая, как она говорила себе, аудитория. Аудитория, которая любит ложь.
В четверг встретилась с Катей и Олей. Кафе на Арбате, шумное, пахло корицей и обжаренным кофе. Подруги щебетали про работу, про начальников-идиотов, про новых парней. Аня слушала, кивала, но чувствовала себя на другой планете.
— Ань, а Макс как? — спросила Катя, помешивая латте, внимательно глядя ей в глаза.
— Отлично, — Аня улыбнулась своей отработанной улыбкой. — Просто загружен очень. Проект в Питере. Говорит, вернется не скоро.
— Давно его не видели, — Оля прищурилась, отпила из чашки. — Месяц точно.
— Ну он работает много. Вы же знаете его амбиции.
— А в блоге у вас каждый день посты, — Катя достала телефон, пролистала ленту. — Вот вчера вы в театре были на премьере.
— Ага, — Аня кивнула. — Было классно.
— А где фото Макса? — Оля наклонилась к экрану, ее взгляд был слишком цепким. — Только ты и его рука сбоку.
— Ну он не любит фоткаться, вы же знаете, какой он непубличный.
Подруги переглянулись. Аня увидела этот взгляд — смесь сомнения и жалости, но они промолчали. Перевели разговор на новое платье какой-то их общей знакомой.
Аня допила кофе, попрощалась и ушла. Шла быстро, почти бежала. Достала телефон и сняла видео — она идет, улыбается в камеру, ветер треплет волосы.
«Гуляем вечером! Макс где-то позади, не успевает за мной. Ветер в волосах и любимый рядом!».
Лайки. Сердечки. «Вы милашки!». Это было лучше, чем жалость.
Дома она открыла ноутбук. С деловым цинизмом, пришедшим на смену прежним эмоциям, она авторизовалась на платформе для работы с инфлюенсерами. Составив краткое, но цепляющее медиа-кит с акцентом на «высокое доверие аудитории к нашей паре», она разослала предложения о коллаборации нескольким профильным брендам — от органической косметики до магазина премиальной посуды. Ее охват и «доверие аудитории» были на высоте. Ответили две. Заплатили по пять тысяч за пост. Аня купила новое платье, красное, с открытой спиной. Максим бы сказал «слишком вызывающе, Аня, прикройся». Но его нет, а платье сидело идеально.
Вечерами она разговаривала сама с собой. Ставила тарелку напротив, наливала вино в два бокала.
— Дорогой, как прошел день? — спрашивала она вслух.
Тишина. Только гул холодильника.
— У меня нормально. Постов десять запланировала. Подписчики растут, — она пила вино, смотрела на пустой стул. — Скоро монетизация выйдет на новый уровень. Ты знаешь, мне нравится это. Здесь меня никто не бросит.
Тишина.
— Ты гордишься мной? — она наклонила голову, прищурилась. — Правда?
Холодильник загудел. За окном просигналила машина, протяжно, тревожно.
Аня встала, подошла к зеркалу. Посмотрела на себя — тени под глазами, щеки впали, но глаза горят каким-то нервным, лихорадочным блеском. Она улыбнулась отражению.
— Мы вместе, — сказала она. — Правда ведь?
Отражение, в красном платье, улыбнулось в ответ.
***
Месяц превратился в два. Жизнь Ани стала отточенным, техничным, безупречным театром. Она научилась фотошопить Максима на свои фото. Это была не просто приклейка. Она скачала профессиональную программу, прошла пару уроков — как менять освещение, как накладывать тени, как корректировать перспективу. Получалось неплохо — вот они обнимаются в парке, вот он держит ее за руку в ресторане, вот они смеются, сидя на диване. Он был на всех фотографиях. Всегда рядом, всегда улыбался.
«Лучшее впереди! Спасибо тебе за все, любимый. Мы — одна команда!».
Комментарии сыпались: «Это так трогательно!» «Вы идеальны! Как вам удалось?»
Аня сидела на кухне, читала и плакала. Но это были хорошие слезы. Слезы от того, что ее ложь была настолько убедительной, что вызывала восхищение. Это было сильнее любой реальной нежности.
Она начала жить по блогу. Утром просыпалась — проверяла, какой пост запланирован. Если «наш завтрак», готовила два комплекта. Если «наша прогулка», шла в парк. Вечером возвращалась, садилась на диван, открывала ноутбук, чтобы написать новый пост.
Она обнимала подушку. Закрывала глаза и почти чувствовала его — запах одеколона, тепло сильной руки на своем плече. Почти. И этого «почти» ей хватало.
Однажды позвонила мама.
— Анечка, как ты? Давно не звонила. Мы переживаем.
— Хорошо, мам. — Аня говорила бодро, громко.
— Макс как?
— Отлично. В Дубае сейчас, контракт закрывает.
— Когда приедете? А то я Максиму звонила, он не берет.
— Скоро, обещаю. Он просто телефон в роуминге выключает, чтобы не отвлекаться.
Мама что-то еще говорила, про здоровье, про огурцы на даче, но Аня почти не слушала. Положила трубку и посмотрела на телефон. Новое уведомление: «50 000 подписчиков! Поздравляем!».
Она засмеялась. Громко, истерично, как треснувшее стекло. Потом успокоилась, открыла блог и написала:
«Мы достигли 50 тысяч! Спасибо вам, дорогие! Мы так счастливы делиться с вами нашей жизнью. Впереди еще больше любви и радости! #Мы #Любовь».
Прикрепила старое фото. Они на фоне заката, обнимаются, три года назад, на Кипре. Тогда все было по-настоящему: закат, его объятия, и слезы на ее глазах были от счастья.
Лайки взорвались. Тысячи. Комментарии не успевала читать. Она сидела, глядя на экран, и чувствовала, как ее сердце наполняется гордостью. Она создала это.
Она встала, подошла к зеркалу. Посмотрела на себя. Улыбнулась.
— Мы вместе Макс, — сказала она тихо. — Навсегда.
И верит. Больше не плачет, больше не сомневается.
Это была самая твердая правда в ее жизни.