Ну, к примеру, когда мы идентифицируемся со своим партнёром, то его или её состояние воспринимаем как свои. Мы будто бы чувствуем напряжение и вину за то, что он или она чувствуют себя плохо. Нам нужно сразу это исправить, исцелить, поменять. Мы не можем просто быть рядом, потому что нас нет рядом — мы слиты с ним. Мы сливаемся со своими телефонами, машинами, одеждой… Очень весело звучит, когда помяли дверь машины, а человек говорит: «Мне помяли справа дверь». МНЕ? Где у тебя дверь справа — на руке, на спине? Ну, про наших детей и про «мы покакали» или «нам зуб лечили» я уже не говорю. В целом, когда ребёнку 3 месяца, и “мы ещё покакали” — это ничего, но когда ребёнку 15 лет, а мы всё ещё продолжаем какать, — это, конечно, уже настораживает. Но мы идентифицируемся не только с внешними — живыми и неживыми. Попробую развернуться внутрь себя. Меня когда-то на программе по работе с травмой в телесно-ориентированных методах поразила одна фраза: «Моё тело — это я, но я — это не только