Виртуальный процесс "Меломаны против хитмейкеров"
День Пятый: Допрос Свидетеля Обвинения – Свидетель: Алёна Апина
Судья Игорь Крутой: "Прошу всех встать! Приглашается следующий свидетель обвинения – Заслуженная артистка Российской Федерации, Алёна Евгеньевна Апина. Прошу принести присягу."
(Алёна Апина, подняв руку, произносит слова присяги. Её голос звучит чисто, но с привычной для неё долей лёгкой иронии.)
Судья Игорь Крутой: "Свидетель, присаживайтесь. Александр Гарриевич, прошу продолжить допрос."
Обвинитель Александр Гордон: (Его тон становится чуть мягче, но сохраняет напор. Он смотрит на Апину.)
"Алёна Евгеньевна, здравствуйте. Спасибо, что пришли. Вы – коллега обвиняемых, звезда той же, 'золотой' эпохи 90-х. Ваши хиты 'Ксюша', 'Электричка', 'Узелки' до сих пор звучат и любимы народом. Скажите, пожалуйста, как вы, артистка, которая сама продолжает выступать и записывать новые песни, относитесь к 'творческому простою' своих коллег Укупника и Чайки? Вызвало ли это у вас удивление или разочарование?"
Алёна Апина: (Слегка улыбается, смотрит на Обвиняемых, затем на Гордона.)
"Здравствуйте, Александр Гарриевич. 'Удивление' – это, наверное, слишком слабое слово. Скорее... (она делает паузу, подбирая слова) ...скорее, это вызвало у меня грусть. И непонимание. Мы же все начинали вместе. Мы все были частью одной волны. И мы все знали, что такое – когда тебя любят, когда твои песни поют хором. И вдруг, в какой-то момент, Аркаша... (она кивает в сторону Укупника) ...и Витя... (она смотрит на Чайку, в её взгляде мелькает что-то очень личное, почти укор) ...они просто... (она разводит руками) ...перестали. Перестали давать то, что от них ждали."
Обвинитель Александр Гордон: "Перестали 'давать то, что ждали'. Уточните, пожалуйста, что именно вы имеете в виду? Отсутствие хитов? Отсутствие активности?"
Алёна Апина: "Я имею в виду... отсутствие прорыва. Вот когда ты слышишь новую песню – и ты понимаешь: 'Вот оно! Это снова тот самый Аркаша!' или 'Это снова тот самый Витя!' А этого не было. Были, может быть, какие-то новые песни. Но они не 'цепляли'. Они не становились частью жизни. (Она обращается к Обвиняемым, её голос становится тише, но пронзительнее.) Вы же умели это делать! Вы же были мастерами! Куда это делось?"
Обвиняемый Аркадий Укупник: (Слегка нервно улыбается, пытаясь отшутиться.)
"Алёна, ну что ты! Мы же живые люди! Не всегда же 'цеплять'!"
Алёна Апина: (Резко поворачивается к нему, её улыбка исчезает.)
"А вот и нет, Аркаша! Артист должен 'цеплять'! Если ты артист – ты обязан 'цеплять'! Иначе ты кто? Просто человек, который когда-то пел? Я до сих пор пытаюсь 'цеплять'. Ищу, пробую. Мне не всегда легко, очень нелегко. Но я не могу себе позволить просто так... исчезнуть. Потому что у меня есть мои 'Узелки', мои 'Электрички'. И люди ждут от меня новых 'Узелков'. (Она смотрит на Чайку.) И от тебя, Витя, ждали новых 'Транзитных пассажиров'. А их не было."
Защитник Сергей Соседов: (Вскакивает, его интонации становятся почти трагическими.)
"Протестую, Ваша честь! Это личное, женское, извините, обида! Это не объективное обвинение! Алёна Евгеньевна, вы же сами знаете, как тяжело бывает! Как порой хочется просто... помолчать! Разве вы не понимаете, что обвиняемые, возможно, пережили глубокий творческий кризис?! Разве это не благороднее, чем выдавать на-гора бездарные поделки, лишь бы 'быть в тренде'?!"
Судья Игорь Крутой: (Ударяет молоточком, но в его глазах читается понимание эмоционального подтекста.)
"Протест принят к сведению, господин Соседов. Но свидетель вправе выражать своё личное отношение и переживания. Это не 'обида', а, возможно, отражение общеотраслевой проблемы. Алёна Евгеньевна, скажите, вы сами чувствовали себя покинутой в какой-то момент, когда коллеги перестали быть такими активными? Отразилось ли это на общем состоянии эстрады того периода?"
Алёна Апина: (Смотрит на Судью, её голос становится более серьёзным.)
"Игорь Яковлевич, конечно, отразилось. Мы же были единой командой, 'поколением'. И когда такие яркие 'лошадки', как Аркаша и Витя, вдруг остановились... Это было как будто часть оркестра перестала играть. Ты понимаешь, что тебе приходится играть и за себя, и за того парня. И, конечно, становится грустно. Потому что конкуренция – это хорошо, она стимулирует. Но вот такое... отсутствие... это не конкуренция. Это пустота."
Обвиняемый Виктор Чайка: (Подаёт голос, его тон обижен.)
"Алёна, но ведь ты сама знаешь, что я предлагал новые песни. Были 'Мужчина, которого люблю', 'Поезд номер сто восемь'. Почему ты их не взяла, если так хотела нового?"
Алёна Апина: (Поворачивается к Чайке, её взгляд – прямой и бескомпромиссный.)
"Витя! Песни были хорошие. Но они были... (она делает паузу, подбирая самое точное слово) ...они были другие. Они были не про меня. И они не были 'Транзитным пассажиром' номер два. Ты же знаешь, я всегда ищу искру. Ту самую. А там её не было. (Она отворачивается от него, обращаясь к залу.) Артист не может петь то, что 'не его', только потому, что это 'новое'. Это будет ложь. А я не могу лгать публике."
Обвинитель Александр Гордон: (Торжествующе.)
"Ваша честь! Мы слышим предельно откровенное и очень болезненное свидетельство от коллеги по цеху! Обвиняемые не просто перестали выпускать хиты, они перестали чувствовать своих же коллег, перестали давать им материал, соответствующий их звёздному статусу! Это – не просто творческий застой, это – творческая изоляция, которая повлекла за собой 'осиротение' целой плеяды артистов!"
Защитник Сергей Соседов: (Его лицо выражает глубокую боль, он медленно поднимается.)
"Ирина... то есть, простите... Алёна Евгеньевна... Разве вы не считаете, что, быть может, дело не в отсутствии хитов, а в... (он ищет слова) ...в вашей личной, извините, требовательности? Разве не бывает так, что артист сам не может принять что-то новое? Разве вы не 'застряли' в своём образе?"
Алёна Апина: (Смотрит на Соседова холодно.)
"Сергей Васильевич, я не 'застряла'. Я – выбрала. И я отвечаю за каждый свой выбор. Я продолжаю петь, продолжаю искать. А коллеги... (она снова бросает взгляд на Укупника и Чайку) ...они, кажется, свой выбор сделали давно. И мне от этого очень грустно. Для всех нас. Для нашей эстрады. Для Меломанов. Для всех."
Судья Игорь Крутой: (Ударяет молоточком, его взгляд становится задумчивым.)
"Понятно. Спасибо, Алёна Евгеньевна. Ваши показания очень личные и пронзительные. Они ясно показывают, что 'простой' обвиняемых не был незамеченным и имел глубокие последствия для их коллег и для развития эстрады в целом. Защита, есть ли у вас ещё вопросы к свидетелю?"
Защитник Сергей Соседов: (Глубоко вздыхает, кажется, что эмоциональный напор Алёны Апиной его искренне задел.)
"Я... я не имею больше вопросов к Алёне Евгеньевне. Но я настаиваю на своём праве представить доказательства того, что артисты порой сами не готовы к переменам!"
Судья Игорь Крутой: "Защита имеет на это право. Свидетель Алёна Евгеньевна Апина, вы свободны. Благодарю вас за честность и смелость."
(Алёна Апина встаёт, кивает Судье, бросает последний, полный сложной смеси чувств взгляд на Укупника и Чайку, затем покидает зал, оставляя после себя ощущение горькой правды и неудовлетворённых творческих амбиций.)