“ГОЛОС ЭММЫ”
Автор: Видок
Я снова пошёл на съёмку — как всегда, с камерой и моим верным ЭГФ-прибором. Кто следит за мной давно, знает — без него я на кладбище не выхожу. Электромагнитник ловит всплески энергии, которые обычному глазу не видны.
Осень. Ветер шуршит листвой, всё вокруг в сером тумане, как-будто само небо устало. Ступаешь и кажется, что под ногами дышит земля. Я бродил между старых могил, пока не наткнулся на одну… Черный камень с взглядом проникшим в глубь меня, с именем: ЭММА.
Я поднял взгляд — и будто кто-то смотрит прямо в душу. От фотографии шёл холод, такой, что по коже побежали мурашки. В глазах этой бабушки было что-то… не человеческое. Я включил ЭГФ. Звук пошёл сразу — громкий, резкий, на полкилометра точно слышно всем мой шум. Взял аппарат, наклонился ближе к плите и спросил:
— Как вас зовут?
Момент тишины. Потом — треск, и сквозь шум вырывается голос…
Шёпот, женский, старческий, будто с того света:
— Эмма...
Я застыл. Реально, Эмма. Её имя.
Сердце ушло в пятки.
А ведь перед этим я нашёл вдалеке заброшенное место похоже, логово бомжей и алкашей. Один из них, заметив меня, рванул куда-то в кусты по тропинке. Я всё снял на видео. Там будет этот момент как всё начиналось, как я шёл к могиле Эммы, как работал прибор. Шум ветра, осенние листья, пустое кладбище, голоса из темноты...
И тот ответ, который до сих пор звенит у меня в голове —
"Эмма..."
После того дня я не мог успокоиться.
Всё время крутил запись с ЭГФ — тот момент, где она сказала своё имя. Чем больше слушал, тем отчётливее становилось ощущение, что голос не просто с аппарата... что он смотрит на меня сквозь звук. Прошло пару дней.
Я сидел дома, редактировал видео, поставил на паузу кадр с её фотографией.
И вдруг прибор, который я всегда держу рядом на столе, включился сам. Без касания, без звука кнопки — просто загорелся индикатор. Как обычно бывает на кладбище, он сам включается в кармане.
Я подумал — глюк. Но нет.
Пошёл тихий треск, потом помехи, и в них — тот же хриплый женский шёпот: — Видок… Я оторопел. Прибор никогда не говорил моё имя. Я выключил свет, включил камеру, и в объективе на экране — будто тень за моей спиной. Быстрая, как вспышка, но я успел почувствовать холод. Такой, будто открыли дверь на тот свет. На следующий день я вернулся на кладбище к её могиле. Листья уже слежались, и было чувство, что кто-то недавно стоял там. На плите лежал свежий цветок. Только один. Я не клал. Никто из местных не приходил, проговорил я. Я включил ЭГФ и сказал:
— Эмма, зачем вы пришли ко мне?
Тишина.
Потом длинный треск, будто кто-то медленно проводит рукой по микрофону.
И шёпот, еле различимый, но я слышал его ясно: — Не уходи...
С тех пор я слышу шум, даже когда прибор выключен. Иногда ночью он сам загорается, хотя розетка пустая. А когда я снова включаю запись, на фоне моих слов слышен тихий женский голос, повторяющий:
— Эмма… здесь.
После того как прибор стал включаться сам, я понял просто так это не закончится.
Эмма хочет, чтобы я вернулся.
Три дня я не спал. Камера ловила звуки, которых не должно быть. Шорохи, тихие шаги, женское дыхание прямо рядом с микрофоном.
Один раз ночью из другой комнаты раздался щелчок ЭГФ, будто кто-то включил его и положил на пол. Когда я вошёл — прибор светился, а рядом на полу лежал засохший цветок… такой же, как тот, что был на её могиле. Тогда я решил пойду.
Ночью. Взял фонарь, камеру, ЭГФ.
Дорога к кладбищу тянулась сквозь туман, луна висела низко, как жёлтый глаз, смотрящий прямо в душу. Когда я подошёл к могиле Эммы всё вокруг стихло. Даже ветер не шевелил ветки.
Я включил прибор. Шум пошёл сразу — резкий, будто ШУМ между мирами.
— Эмма… — сказал я. Я пришёл. Зачем вы явились ко мне?
Треск. Шёпот.
И потом голос, уже не хриплый, а чёткий, как будто стоит прямо рядом:
— Я одна…
Фонарь моргнул и потух. Камера начала ловить помехи на экране мелькнула тень, похожая на женскую фигуру в платке. Я стоял, не двигаясь.
И тут прибор взвыл, цифры прибора зашкалили, будто рядом пронеслась целая буря энергии. Воздух стал холодным, дыхание паром.
Из темноты донёсся тот же голос, теперь прямо за спиной:
— Не уходи… останься со мной… Я развернулся — никого. Только кресты и лунный свет. Я побежал. До машины, не оглядываясь.
А ЭГФ всё ещё шумел в руках, и среди треска я слышал — тихий смех старой женщины.
Когда вернулся домой, прибор лежал мёртвым. Не включался вообще.
Но на записи, которую я позже проверил… На последней секунде, прямо перед тем, как камера выключилась, — чётко видно лицо.
Бледное. Женское. С пустыми глазами. И губы шевелятся. Она говорит:
“Я рядом.”
После той ночи я решил всё, хватит. Я не буду больше снимать, не буду трогать мёртвых. Хотел просто выспаться, забыть. Но она не дала. На третью ночь подряд я проснулся от странного звука как будто радио тихо шепчет где-то в углу комнаты.
Я включил свет тишина.
Но ЭГФ-прибор снова горел. Хотя батарейки я вынул днём. Я подошёл ближе и стрелка плавно пошла вверх.
Сначала лёгкое потрескивание, потом женский голос, еле слышный, будто из-под воды:
— Я здесь…
Я выключил камеру, но фонарь на телефоне вдруг мигнул и на стене промелькнула тень, похожая на женскую фигуру в длинном пальто.
Только она шла не по полу, а по стене. Я стал искать источник света ничего.
А прибор вдруг заскрипел и сказал:
— Дом… мой…
После этого в квартире начали происходить мелочи.
Стул сдвинулся сам. Дверца шкафа открылась. На кухне по утрам пахло старой землёй, сыростью, как на кладбище после дождя. Когда я снова включил запись, камера поймала звук шорох, будто кто-то медленно идёт по полу босиком.
Я сказал:
— Эмма, что тебе нужно?
Ответ пришёл не сразу.
Сначала треск, потом тишина. И только через несколько секунд чёткий женский голос, прямо в микрофон:
— Вернись...
Вернуться куда? На кладбище? Или… к ней? Теперь я слышу её даже без прибора.
Иногда, когда ложусь спать, рядом с ухом кто-то дышит.
А однажды ночью я открыл глаза и в темноте у кровати стояла фигура. Не двигалась, просто смотрела. И в тот момент я понял Эмма не осталась там.
Она пришла со мной.
После той ночи я понял без доказательств мне никто не поверит.
Люди в комментариях писали, что это монтаж, что я всё выдумал.
Но если бы они услышали то, что слышу я… Я решил поставить камеры в каждой комнате.
Обычные, недорогие главное, чтобы писали звук и движение.
Одну в спальне, вторую в коридоре, третью в гостиной, прямо напротив стола, где стоял мой ЭГФ.
Я включил запись и лег спать.
Ночью, в 03:12, камера в гостиной поймала движение.
На экране слабый свет, будто кто-то прошёл мимо с фонарём.
Но я спал, и все двери были закрыты изнутри. Через пару минут прибор на столе включился сам. И между помехами, прямо в микрофон, слышно: — Видок... я тут... Следом камера начала дрожать, будто от сильного ветра.
А на стекле окна отпечаток руки.
Не детской, не мужской. Женской.
С тонкими пальцами, длинными, как у тех, кто привык держать свечу, а не телефон. Я остановил видео, отмотал кадры.
И на отметке 03:18 — тень.
Женская фигура стоит прямо за моим креслом.
Голова чуть наклонена, волосы седые, лицо размыто, но видно одно глаза открыты. И они смотрят прямо в камеру. На следующий день я проверил остальные камеры.
В спальне во время моего сна, на подушке рядом со мной лёгкий след, будто кто-то сел. А в коридоре, на полу, лежал засохший цветок. Опять. Я попробовал связаться с ней. Включил ЭГФ и сказал:
— Эмма, зачем ты пришла? Что ты хочешь?
Пауза.
Потом треск, и чёткий ответ, тихий, почти ласковый:
— Дом... мой...
И вдруг в комнате резко потемнело, будто свет кто-то выключил изнутри лампочки. На мгновение я увидел её стояла в дверях. Та же фигура, что на кладбище. Только теперь ближе. Я не двинулся. Даже не дышал.
Она шепнула:
— Ты ведь сам меня позвал...
Прошла неделя после того, как Эмма появилась у меня дома.
Я понял другого выхода нет. Её нужно отпустить. Или… отпустить меня.
Я взял камеру, фонарь, и тот самый ЭГФ прибор, который всё это начал.
Решил пойти ночью. Пусть всё закончится там, где началось. Дорога к кладбищу казалась длиннее обычного. Листья шуршали под ногами, воздух пах мокрой землёй. Всё вокруг тихо, даже собаки не лаяли будто знали, кто идёт мимо. Когда я дошёл до могилы Эммы, луна освещала плиту так, что имя светилось, как вырезанное из снега. Я поставил камеру, включил запись.
— Эмма, — сказал я. Я пришёл, чтобы закончить.
Твой дом здесь. Не со мной. Взял лопату, выкопал небольшую яму у края плиты.
Положил туда ЭГФ, прибор ещё работал стрелка еле шевелилась. Я хотел просто выключить его. Но в тот момент стрелка вдруг поднялась.
Звук усилился, треск стал рваным, и сквозь шум послышалось:
— Не бросай...
Я замер.
— Эмма, тебе нужно уйти, — сказал я. — Мы не из одного мира.
Прибор затрещал сильнее. И вдруг резкий свист, будто внутри устройства что-то вырвалось наружу.
На экране камеры в этот момент вспышка. Белый свет, как если бы кто-то поднял зеркало к луне. Когда я открыл глаза, прибор был выключен.
Совсем. Ни света, ни звука. Мёртв. Я закопал его, положил сверху камень.
Снял бейсболку, сказал:
— Пусть теперь ты будешь в покое.
Ветер прошёл по кладбищу, листья закружились, и я отчётливо услышал последнее шипение в наушниках:
“Теперь ты — мой голос…”
Вернувшись домой, я проверил запись.
Видео оборвалось в тот момент, когда я опустил прибор в землю.
Но в конце файла, на самом последнем кадре, где уже темно и слышно только ветер, на фоне звучит мой голос.
Только не я его говорил.
Он тихо повторяет:
“Я рядом.”
Прошёл год. Я больше не снимал кладбища. Не брал прибор. Не включал камеру ночью. Иногда, проходя мимо того места, я смотрел в сторону старого кладбища туда, где под землёй лежит мой ЭГФ.
Там всегда тише, чем в других местах. Даже ветер обходит стороной. Недавно ко мне написал парень.
Сказал, что нашёл в земле какой-то прибор возле могилы женщины по имени Эмма.
Старый, весь в пыли, но, по его словам, “всё ещё работает”.
Он спросил:
“Можно я его оставлю себе? Хочу проверить, что он ловит.”
Я не ответил.
Просто закрыл телефон, выключил свет и долго сидел в темноте. А потом…
Из-под двери в комнату вкрался знакомый шум.
Тот самый, с треском и шёпотом, который я помнил до дрожи. Я понял прибор снова включился.
Только теперь не у меня. И где-то там, в другом городе, кто-то включил запись…
и услышал первый сигнал:
“Видок… слышишь?”
СЮЖЕТ ПРО КОТОРЫЙ РАССКАЗ
