Прошло несколько дней, в течение которых путники активно собирались. Всякая мелочь, вроде запаса хвороста, спичек, веревок и прочих нужных в быту предметов, была закуплена и сложена в сумки, остальные вещи, менее важные, отправились в палатку. В сумки так же пошла и провизия: жесткий, почти каменный хлеб, больше похожий на завалявшееся печенье, вяленое мясо и кое-какие фрукты. Освалду-сайи дал четкие указания по этому поводу – еду особо не тратить, есть поменьше, желательно вообще отказаться от обедов. Ребята послушно кивали, представляя, сколько всего можно откопать на кухне. Фрукты и мясо, конечно, будут с удовольствием употреблены в пищу, а вот про хлебцы можно было с чистой совестью забыть. Дирк ради интереса попробовал откусить кусочек и чуть не сломал зубы. Хотя поставленной цели он добился, сказав, что на вкус галеты не такие уж и противные.
Упаковав все вещи, друзья обнаружили выстроившиеся перед ними увесистые баулы в количестве трех штук. В одном была сложенная палатка, в другом всевозможные мелочи, еда и вода, в третьем кое-какие личные вещи ребят.
Никто больше не поднимал тему разделения компании. Марв в какой-то степени стыдился своего решения, но желание поскорее вернуться в Краллик было сильнее дружеской привязанности. Ника в глубине души все еще надеялась, что механик изменит свои планы и все останутся в прежнем составе, хотя верилось в это с огромным трудом. Олли, Дирк и Лу старались вообще не затрагивать лишний раз эту тему, избегая очередного проявления нежных дружеских чувств. Девушка вернулась в свое обычное состояние, но стала какой-то задумчивой. Мальчишки выводили ее из этой меланхолии уже проверенным в Краллике методом – стоило о чем-то попросить подругу, как она тут же принималась за работу, благо, сейчас ее было немало. Именно Ника руководила сбором вещей: она следила, все ли сложено, она лично проверяла каждую мелочь, понимая, что если сейчас что-либо забыть – последствия могут быть просто катастрофическими. Благодаря стараниям девушки, все сборы были закончены уже через несколько дней.
Настал шестой день пребывания кралльцев в Эхоране. Еще накануне днем господин Освалду провел ребят через весь город к воротам, ведущим в бескрайние песчаные просторы. Как оказалось, пустыня не оправдывала своего названия – вдоль широкой дороги, насколько хватало глаз, тянулись небольшие домики, а дальше, где-то за горизонтом, находились какие-то города. Оглядывая открывающуюся картину, эхоранец сказал:
- Насколько я понимаю, вам надо выдвигаться именно отсюда и идти на восток. Дам еще один совет: выходите с утра, пока еще не очень жарко. В дневное время почаще делайте привалы, после полудня как минимум раза три отдохнуть надо. Лучше пройти недостающее расстояние после заката, чем передвигаться под палящими лучами солнца, это вам любой кочевник скажет. Что еще? Воду не жалейте, старайтесь менять ее при первой же возможности. Если найдете что-то, что захотите съесть – подумайте еще раз, не стоит брать в рот первое попавшееся существо. Когда запасы еды будут подходить к концу – проснется голод, вот тогда-то будьте начеку. А, и еще пара слов про воду: прежде чем пить, ее лучше пропустить через ткань, мало ли что может присутствовать в жидкости, добытой в пустыне. На этот случай лучше подстраховаться. Ну, вроде бы все. Удачи, господа путешественники, и пусть боги пустыни будут к вам милосердны! Будете возвращаться домой – немременно загляните ко мне, расскажете что нашли и что увидели.
- Обязательно, Освалду-сайи. В столицу мы будем возвращаться через Эхоран, и в любом случае навестим человека, который нам так помог. Еще раз спасибо вам огромное за все то, что вы для нас сделали! – серьезным голосом проговорил Лу, рассматривая тянущуюся до горизонта песчаную гладь. В глубине души парень безумно хотел развернуться и рвануть спасать свою газету из рук Молли, но гордость не позволяла ему решиться на такой шаг. С усилием он оторвал глаза от Безжизненной. Успеет еще насмотреться! – И отдельное спасибо за ваши удивительные изделия из эхоранского льна. Я и подумать не мог, что в простой рубашке, сделанной из этого материала, будет настолько комфортно!
- Да, это просто изумительно! – подхватил слова друга Олли, разворачиваясь спиной к пустыне.
Путешественники послушно следовали за Освалду-сайи, плутая по улицам незнакомого города. Организатор путешествия оправил на себе новенькую, поистине белоснежную рубашку. Одна из особенностей ткани из эхоранского льна заключалась в том, что она была невероятно белого, кристального цвета. В сравнении с ней все остальные материалы казались какими-то блеклыми, желтоватыми или сероватыми. Эхоранский же лен был в буквальном смысле физическим воплощением белизны.
Выбор одежды для путешествия оказался достаточно трудным. Освалду-сайи предполагал, что ребята, как и положено нормальным людям, пустятся в путь, одетые подобно большинству кочевников. Однако едва они увидели то, что предложил главный купец Эхорана, как сразу же притихли, рассматривая принесенные им вещи. Никто не смог с уверенностью сказать, на что это было похоже – то ли на платье, к которому никак не могла привыкнуть Ника, то ли на накидку, накрывающую человека с ног до головы, то ли на чересчур длинный халат. Переглянувшись с товарищами, Лу высказал общее мнение:
- Освалду-сайи… А… А что это такое?
- Ну что вы, молодой господин, такие вопросы задавать! Запомните: это называется кандура. Луис-сайи, ты обратил внимание, что все жители Эхорана ходят именно в ней? Самый лучший вариант – она сшита с добавлением нитей эхоранского льна, а та, что подороже, полностью изготовлена из этого материала, так что человеку очень комфортно, не жарко, да и к тому же она не стесняет движений. Еще одно достоинство кандуры! Поверьте мне, в пустыне это именно то, что нужно.
- Чем-то смахивает на то, что Ника носит, с тем лишь отличием, что эта кандура более свободна. – нахмурился Дирк, внимательно рассматривая экзотическое одеяние.
- Вот-вот! Господин Освалду, вы уверены, что это мужской вариант? Больше на платье похоже.
Слова Олли очень обидели торговца. Возведя руки к небу, он воскликнул:
- Ну конечно я в этом уверен! Оливер-сайи, твои слова очень обидны! Я занимаюсь ткацким ремеслом давным-давно. Тебя еще на свете не было, когда я считался самым влиятельным купцом, торгующим тканями и одеждой! Ты видел, в чем ходят жители Эхорана – и ты думаешь, что все они случайно перепутали со своими женщинами одеяния?!
- Простите пожалуйста, я ни в коем случае не хотел вас обидеть! – воскликнул юноша, в миллионный раз проклиная себя за болтливость. Освалду-сайи так им помог, без него дел в Эхоране оказалось бы в разы больше, а Олли парой слов умудрился все испортить. Сбоку послышался тяжелый вздох, и следом последовал полный вежливости голос Лу:
- Освалду-сайи, прошу, не сердитесь на моего друга. Он привык думать не головой, а чем-то иным, вот и говорит временами всякие глупости. Но я его достаточно хорошо знаю, чтобы понимать – Олли не хотел обидеть вас, просто… Просто кандура настолько экзотична, что ни я, ни мои товарищи не представляем, как ее надо носить. Дома, в Краллике, все хотят в брюках да рубашках, трудно представить, что надо надевать такой странный наряд. – собравшись с мыслями, молодой человек добавил: – А может у вас найдется что-то, больше похожее на нашу привычную одежду? Боюсь, что никто из нас не сможет носить кандуру, уж слишком она напоминает собой девичье платье. Я прекрасно понимаю, что это обычная повседневная одежда, что ее носят все без исключения, и моя просьба может оказаться оскорбительной для вас…
- Нет, Луис-сайи, ваша просьба не оскорбительна, но глупости в ней очень много. Как же вы будете защищать себя от солнца в пустыне? Тут, в Эхоране, вы перебегаете от здания к зданию и уже страдаете от жары. Представьте, что будет твориться в Безжизненной! Здесь лучи светила жестоки, а на просторах пустыни они поистине безжалостны. Что вы, отправиться в такой путь без специального одеяния смерти подобно! Разве я могу отпустить четырех молодых людей, совсем еще мальчиков, на верную гибель?! Нет, нет и еще раз нет! Надевайте кандуру, без нее никак. Ну и, конечно, никак нельзя без куфии – совсем про нее забыл!
С этими словами Освалду-сайи направился в угол свой большой, богатой лавки, напоминающей собой собрание всех тканей востока, и вернулся к ребятам, неся в руках что-то, напоминающее собой то ли очень плотную шаль, то ли очень маленькую простыню. Судя по сверкающей белизне, она тоже была сделана из эхоранского льна.
- Что это такое? И куда это вообще надевать надо? – Олли в буквальном смысле поперхнулся своим вопросом. Он во все глаза рассматривал странное приспособление, смутно представляя, что с ней делать. Рука сама потянулась у ткани, пальцы сомкнулись на чем-то прохладном.
- Честное слово, временами вы напоминаете мне совсем малых детей! Такие же вопросы задавали мне сыновья, вот только было им не по двадцать с лишним лет, а чуть больше двух годиков!
- Что взять со столичных жителей! Я лично вообще в первый раз вижу что-то подобное, сначала вообще подумал, что это что-то вроде большой вышивальной работы, чем-то подобным моя сестра занималась. Скажите, как правильно носить эту вещь? И как она называется? У меня название совсем вылетело из головы!
- Это называется куфия, Оливер-сайи. Нужна для того, чтобы спасти человека от солнечного удара. Надевается на голову, не дает ей перегреться, а также защищает шею и плечи. Без нее, а также без кандуры, в пустыне вам делать нечего. Так что, будете примеряться? Надо же определиться с размерами. Я на глазок постарался подобрать нужные вещи, но все равно стоит проверить, подходит ли вам.
Мальчишки, вылупившись на восточные наряды, дружно шарахнулись в сторону. Лишь Марв сохранял полное спокойствие – конечно, ему-то не надо надевать длинный халат и разгуливать в таком виде у всех на виду! Подойдя к Дирку, он шепнул ему на ухо, еле сдерживая смех:
- Помнишь мою бабушку?
- Ну помню. Что ты хочешь сказать?
- Она самое яркое мое воспоминание из детства. Помню ее доброту, ее ласку, то, как она заботилась и любила меня. А еще я помню, что ходила она почти в таком же платье и в чепце, с тем лишь отличием, что они у нее черного цвета были. Вы с ней будите очень похожи!
Дирк пихнул веселящегося друга, с содроганием понимая, что он в какой-то степени прав. Замечательно! Его хотят обрядить подобно какой-то столетней кралльской старушке! И ведь не деться никуда – господин Освалду оскорбится, если мальчишки откажутся от его помощи. Не стоит ссориться с таким человеком, тем более когда он столько для тебя сделал.
Пока друзья подталкивали друг друга и решали, кому первому пройти испытание примеркой, Марв, не переставая посмеиваться, бродил по лавке, с интересом рассматривая представленный товар. Ткани всех сортов и расцветок, на любой кошелек и на любой случай жизни. В большинстве случаев паренек не мог точно сказать, для чего требуется тот или иной элемент гардероба, и ради развлечения пытался придумать, куда это что-то можно надеть. Тут его взгляд остановился на чем-то достаточно коротком, чуть ли не в два раза короче кандуры, от примерки которой все еще пытались отвертеться приятели. Короткое, довольно-таки узкое… Пуговиц видно не было, наверное, это нечто надо было надевать через голову. Ворот был широким и с отворотами, лежащими на плечах. Судя по удивительной белизне, сшито оно было из пресловутого эхоранского льна. Улыбнувшись, Марв окликнул владельца лавки:
- Освалду-сайи! Скажите мне пожалуйста, что вот это такое? Для чего оно используется, или точнее, при каких случаях надо надевать это? Я не знаю, как объяснить, о чем я говорю, простите уж пожалуйста. Но оно такое короткое, с длинными рукавами, и висит рядом с пестрыми халатиками, которые не очень похожи на ту кандуру, что вы предлагаете ребятам.
- Это? О, Марвин-сайи, это фанила, что-то вроде нижней рубашки, надеваемой под кандуру. Некоторые люди носят ее дома, когда нет никого из гостей и не надо выходить на улицу, а кто-то предпочитает в ней спать. Почему вас интересует именно этот предмет гардероба? У меня имеются куда более интересные и презентабельные изделия.
- А вы знаете, мы, наверное, остановимся именно на этой вещи. – мальчишки подошли к другу, внимательно рассматривая так называемую фанилу. Стараясь не обидеть Освалду-сайи, Лу осторожно сказал: – Говорите, это такая нижняя рубашка? Думаю, ничего не случится, если мы наденем только ее. Куфию мы у вас тоже приобретем, тут и малому ребенку понятно, что без нее в пустыне никак, а вот от кандуры, мы, пожалуй, откажемся. Поймите меня правильно, Освалду-сайи, я прекрасно понимаю, что в этом ходит большинство эхоранцев, но сам я не смогу заставить себя надеть что-то настолько странное. Я ни в коем случае не хочу вас обидеть! Но и вы войдите в наше положение – нам будет в разы комфортнее путешествовать, когда на теле что-то более-менее привычное. Что поделать, если эта фанила, ваша одежда для сна, больше всего смахивает на наши сорочки, на нашу повседневную одежду?
- До какой же степени вы странные, уважаемые жители Краллика! Отказываетесь от нормальной одежды, хватаетесь за нижнее одеяние… Хорошо, раз вам в нем будет удобнее – так тому и быть! В конце концов, в фанилу я тоже вплетаю нити эхоранского льна, так что жарко вам быть не должно. Я правильно понимаю, что в пустыню вы собрались в таком же виде? Совсем ненормальные дети! Конечно, это ваше дело, я могу лишь посоветовать, но вам обязательно надо будет снять эти короткие полукуртки, из-за них фанила может перестать охлаждать тело. Перегрев, знаете ли, одна из самых худших вещей, что может случиться с человеком, целый день находящемся под солнечными лучами. Ну а от куфьи вы не отвертитесь – голову покрывать надо обязательно, тем более, что она и глаза защитить сможет. Думаю, ни у кого из вас не появится желание смотреть на солнце? Предупреждаю сразу – первая неделя покажется вам хуже преисподней, но потом привыкните. Так, а теперь мне надо, чтобы вы все-таки примерили хотя бы фанилу! Одежда должна идеально сидеть на человеке, быть продолжением его самого. Уж я-то могу позаботиться о том, чтобы мой товар был самым лучшим. Недаром же меня считают главным купцом Эхорана!
Еще раз от души поблагодарив Освалду-сайи, ребята принялись рассматривать себя в большом зеркале. Выглядели они немного странно, но, как заметил Олли, в кандуре было бы еще хуже. От привычных жилетов пришлось отказаться – а вдруг ткань действительно потеряет свои чудодейственные свойства? Мальчишки постепенно начали привыкать к новому облику. На это ушло чуть больше суток, в течении которых были закончены все сборы.
На рассвете шестого дня пять фигурок стояли на пороге Эхорана, прощаясь перед расставанием. Ника не знала что и сказать другу. На языке вертелось много слов, но девушка не могла выдавить из себя ни звука. Хотелось обнять механика – однако что-то не давало ей это сделать, от чего она еще сильнее злилась на себя. «Марв уходит, а ты даже попрощаться с ним нормально не можешь! Какой же ты друг после этого?!». Наконец, с трудом заставляя себя говорить, Ника выпалила:
- Марв… Пожалуйста, будь аккуратен! Умоляю, вернись домой в целости и сохранности! Хотя, думаю, с этим проблем не возникнет – Олли-то остался тут, следовательно, и все приключения на пятую точку он уносит с собой.
- Обещаю, что со мной все в порядке будет. – улыбнулся юноша, тронутый такой заботой о себе. – А вот вы чтобы вели себя прилично! Олли, слышишь?! Не угробь тут никого! Я очень надеюсь, что увижу вас уже к началу осени. Всего-то каких-то полгода…
Ника, тем временем, продолжила:
- Джек будет задавать тебе очень много вопросов, скорее всего спросит, почему ты не уговорил меня поехать с тобой. Передай ему, чтобы не особо сердился – я поехала следить за Олли, так что и вернусь вместе с ним! А еще передай, пожалуйста, ему напоминание обо мне. – девушка сняла с шеи шарф, купленный в Айро. Проведя рукой по его струящейся материи, она добавила: - Скажи, что я вернусь и затребую его обратно. И еще скажи что я по нему безумно скучаю. И знай, что я по тебе буду не меньше тосковать!
Понимая, что делает какую-то глупость, Ника стянула с себя ярко-синюю ленту и передала ее в руки механика. Затем, не удержавшись, быстро обняла его, всем сердцем не желая отпускать друга одного в такую даль.
- Обязательно передам! Сделаю все, что ты сказала. Буду надеяться, что твой суженый меня не прикончит в порыве отчаяния. Только представь – ранним утром на пороге редакции появляюсь я и говорю, что Ника очень сильно по вам всем скучает, но в данный момент она блуждает по невиданным барханам – да Джек с Молли меня после таких слов вообще живьем прикончат!
Улыбнувшись, девушка отошла в сторону, давая возможность и остальным проститься. Дирк молча обнял лучшего друга, Олли с Лу ограничились крепкими рукопожатиями и словами напутствия, очень похожими на те, что минуту назад сказала подруга. Через полчаса прощаний кто-то заметил, что солнце начало подниматься, надо бы отправляться в путь, и мальчишки, взвалив на спины по тяжелой сумке, двинулись на встречу пустыне.
Поняв, что время прощаний ушло, Марв развернулся и быстрыми шагами направился в направлении центра Эхорана. На душе у юноши скребли кошки. «Что же я делаю?» - думал Марв, шагая по уже просыпающемуся городу. «Я же все-таки начал путешествие, так почему же я схожу на половине дистанции? Неужели я так сильно хочу домой, что бросаю товарищей? Неужели я так сильно хочу домой, что бросаю лучшего друга?! Да что там друга, брата!»
«Да, ты определенно хочешь домой! Ты не должен был вообще в этот Эхоран попадать, и если бы не Олли с его дырявой головой, преспокойно жил бы в Краллике. Подумай головой: там и «Первая газета», и другие механизмы, требующие твоего участия, там Хильда, которая пока что тебя еще ждет. Сколько это может продолжаться? Чем раньше ты вернешься в столицу – тем лучше будет для тебя самого»
«Мы с Дирком едва ли не с рождения вместе, столько всего вместе пережили, и ни разу не кидали друг друга! Получается, я не только последний трус, но еще и предатель! А если с ними что случится?! Ребята в пустыне сгинут, в то время как я буду прохлаждаться в своей норе. Как мне после такого вообще жить?!»
«Не сгинут они, там же и Лу, и Ника, да и Дирк с Олли не такие уж и неумехи. С ними все хорошо будет. Они найдут Сиорн, или проблуждают месяц по пустыне – это уж как карты лягут – и вернутся домой. Ничего страшного случиться не должно!»
«Это же Безжизненная пустыня! Как, ну как я вообще решился их оставить?!»
«Все, о чем ты сейчас должен думать – это как поудачнее купить билет на корабль, следующий до Краллика. Если поспешишь – еще можешь поймать «Ласточку» за хвост, там, по крайней мере, уже знакомая команда».
Ведя битву разума и чувств, молодой человек и не заметил, как дошел до опустевшего домика. Парень стоял на пороге, не зная, что делать и как ему заткнуть совесть, которая совсем замучила несчастного. Он медленно достал из кармана монету и подкинул в нагревающийся воздух. Интересно, что выпадет, орел или решка? Поймать монету не получилось, Марв опустился на землю, уставившись на обращенные к нему чеканных волка, медведя, лошадь, кота и орла. Монеты с гербом Краллика принимались по всей стране, точно также как и их сестры, на которых изображались эмблемы других крупных городов. Жители Алема были в этом плане до удивления неприхотливы: какая разница, где чеканилась монета, если она так или иначе является ценностью? Усмехнувшись, юноша схватил беглянку и быстрыми шагами направился к дому Освалду Лукка Каэтану ди Алмада.
Солнце уже давно поднялось, когда путешественники миновали последний домик на самой окраине Эхорана. Постоянно сверяясь с картами и компасом, они достаточно быстро свернули с проторенной дороги, и теперь тащились по барханам. Впереди было только удивительно голубое небо и песок, тянущийся до самого горизонта. Путешествие только началось, а ребята уже успели пожалеть, что вообще куда-то отправились. Жара была неимоверная, раскаленный ветер то и дело поднимал небольшие столбы пыли, ноги вязли в зыбком песке, каждый шаг давался с огромным трудом. Вдобавок ко всему, налегке шла одна только Ника, остальным приходилось нести на себе всю поклажу. От жара спасала только одежда из чудесного эхоранского льна: без нее было бы совсем туго. В руках у Олли было очередное изобретение Марва: нечто, помогающее хоть как-то ориентироваться в пустыне. Юноша решил, что нести карты в руках будет неудобно, что в таком случае они будут постоянно падать, теряться, путаться – мало ли к каким последствиям может привести такой хаос? Вот и родилась в голове парня идея сделать что-то вроде небольшой переносной доски, к которой можно было бы прикрепить все нужное. Бумаги крепились при помощи металлических зажимов, не позволяющих ветру трепать всякие важные карты. Помимо этого, в деревянную панель был вставлен компас и устройство, помогающее определять расстояние, пройденное путешественниками. Марв, похоже, и сам не особо разбирался в том, как работать с его новым изобретением. Единственная инструкция, которую он дал, заключалась в постоянном записывании и сбрасывании показателей. Прошел в определенном направлении энное количество километров, записал на всякий случай, затем нажал на кнопочку – и смело двигаешься в другую сторону. Для этих целей изобретатель даже приделал к деревяшке веревочку с карандашом.
Около полудня, пройдя без остановки добрых шесть часов, ребята решили сделать небольшой привал. И отдохнуть надо, и определиться, куда двигаться дальше. Самостоятельная часть путешествия только началась, а Дирк с Олли уже успели с головой уйти в излюбленное занятие – голоса спорящих мальчишек, наверное, были слышны в самом Эхоране. На этот раз они не сошлись в отношении измерителя пройденного расстояния. Устройство говорило, что путники преодолели всего двадцать, в то время как Олли настаивал на том, что ни прошли не меньше тридцати.
- Подумай сам, мы же топаем с самого утра. Неужели мы прошли только двадцать километров?! Да я ни за что в это не поверю! Нет, тут определенно есть какой-то сбой. А если эта коробочка уже сейчас ошиблась, можем ли мы полагаться на нее и дальше?
Дирк не стал молчать, сразу же бросившись на защиту чести друга и его детищ.
- Эту коробочку сделал Марв. Скажи мне, его механизмы хоть раз ломались? Ни разу! Я седьмой год наблюдаю за тем, как этот чудик мастерит что-то, и ни одно из его изобретений никогда не давало сбоя. Почему именно эта штуковина должна сломаться? Гипнокубы в сотни раз сложнее, и даже они не давали осечек.
- Я ни в коем случае не оскорбляю Марва с его механизмами! Просто я не могу поверить, что за все это время мы не проделали всего-навсего два десятка километров. Может, солнце так действует на эту штуку? Жарит оно действительно безжалостно, вот всякие винтики внутри и посходили с ума от высокой температуры. Да ты дотронься до корпуса! На нем при желании яичницу жарить можно.
- Еще одна удобная функция! Говорит, в каком направлении и сколько тебе надо идти, в то время как ты говоришь себе обед.
- Ну не могли мы пройти всего двадцать километров за это время! Мы целых шесть часов идем без передышки!
- Мы идем со средней скоростью, обычно за шесть часов ты столько же проходишь.
- А если мы забредем куда-то не туда? В какую сторону нам идти дальше?
- Мы уже шесть часов как забрели куда-то не туда! И планируем бродить здесь еще как минимум недели три!
- Я не хочу потеряться в пустыне в первый же день! Надо точно определить сколько мы прошли.
- Как ты это сделать собрался? Можешь метнуться до Эхорана и обратно, тогда у тебя будут точные данные.
Первые несколько минут Ника пыталась как-то разнять мальчишек, но потом, поняв тщетность своей затеи, решила последовать примеру Лу и просто-напросто отдохнуть. Парень удобно устроился, вытянувшись на земле и устало облокотившись на сумки. Голову его защищала смешная накидка, а на глаза юноша нацепил темные очки, найденные в библиотеке. Подруга села рядом с ним, опершись спиной о ту из сумок, где лежала палатка.
- Сколько дадим им на спор? – поинтересовалась девушка, устало вытягиваясь на обжигающе горячей земле. Лу посмотрел на приятелей поверх очков.
- Думаю, минут тридцать они вполне могут пообсуждать рабочие моменты. Или может час?
- Ты настолько сильно устал?
- Да, если честно. Хочется просто лечь и больше не двигаться. Ты даже не представляешь, насколько тяжелый этот баул! У меня складывается впечатление, будто мы туда вместо воды да сушеного мяса напихали кирпичей, а вдобавок ко всему еще и цементом это все приправили. Честное слово, уже жду не дождусь вечера, когда мы поставим палатку и я хоть немного разгружусь.
- Я тоже буду помогать вам. Возьму какую-нибудь сумку побольше и понесу что-нибудь, скажем, еду, или розжиг, или карты.
- Ты для начала отними карты у Олли! Он же никому не дает свой планшет, они с Дирком, скорее всего, из-за этого и ссорятся.
- Ты будешь их разнимать?
- С какой это стати? Они просто чешут языками, в драку никто не лезет – мои услуги тут не требуются. Наслаждайся заслуженным отдыхом! Пока эти двое будут выяснять отношения, мы с тобой наберемся сил на следующие шесть часов перехода. Интересно, как рано тут будет темнеть? Как в Эхоране, около семи, или чуть раньше? А может чуть позже? Кстати, как долго будут продолжаться наши дневные переходы?
- Думаю до заката точно, а потом можно еще часок – это уже насколько нас хватит. Лично я уже хочу прикинуться камнем и никуда не двигаться ближайшие пару часов! Даже не представляю, как ты устал – я-то налегке шла, а вы, бедняги, еще и нагружены по самое не хочу.
Друзья с интересом наблюдали за ходом перепалки. Пару раз Ника окликала спорщиков, прося их быть хоть немного тише, но ее слова не были услышаны – Олли и Дирк были слишком заняты, чтобы обращать внимание на подругу. Плюнув на все, девушка залезла в одну из сумок и достала оттуда что-то вроде позднего завтрака. Они с Лу сидели на земле, лениво жуя сухие финики и запивая их водой, оказавшейся противно-горячей. Неожиданно парень, сидящий лицом к маячащему на горизонте Эхорану, усмехнулся:
- Ты только посмотри! Еще одна отчаянная голова решила прогуляться по Безжизненной!
Присмотревшись, Ника с трудом различила направляющуюся в их сторону одинокую фигуру.
- Чему ты радуешься? Этот кто-то отвлечет ребят от спора. Он подсядет к нам, поест фиников, а потом мы снова отправимся в путь-дорогу. Уж лучше бы эти двое продолжали свои дебаты!
- Да ладно тебе, может, этот человек просто кивнет нам и мимо пойдет.
- Тебе не кажется странным, что и он свернул в самые барханы с основного тракта? Ладно мы, нас Олли, можно сказать, напрямик ведет к намеченной цели, но этому что тут понадобилось?
- Ты боишься, что он на нас нападет? – Лу насмешливо поднял брови. – Ну что ты! Никто не посмеет на нас напасть, а если даже у этого путника и окажется такое желание – они нарвутся на очень рассерженного жителя Отверженной Республики Краллика, идущего непонятно куда в компании не менее сердитого парня непонятно откуда, а также слегка вялого человека и на их боевую подружку. Как подумаю об этой гремучей смеси так сразу все внутри холодеет. Или ты жадничаешь финики? У нас этого добра полным-полно, можно и поделиться с беднягой. Мы все в одной дырявой лодке, раз и он предпринял экскурс по Безжизненной.
- Мне нисколько не страшно за нашу сохранность, и еды с водой тоже не жалко. Но этот человек может примирить наших спорщиков, а если это случится – все, считай, привал окончен. Сколько мы с тобой тут сидим? Минут пятнадцать никак не больше! Эта парочка только начала свой диалог, по-хорошему можно еще отдыхать и отдыхать. Я еще не отдохнула, а ты, наверное, только приходишь в себя!
- Тебе не кажется странным, что он идет совсем один? – спросил Лу через десять минут, пристально всматриваясь в рябящий воздух. До путника было еще далеко, молодой человек не мог понять кто это, но уже видел, что это одинокий человек, ведущий в поводу какое-то животное. Девушка лишь пожала плечами, продолжая жевать свой обед.
- Тут я могу положиться только на тебя. Раз ты говоришь, что он там один – значит, так оно и есть, я все равно ничего не вижу. Может, он направляется в одну из деревенек, лежащих в пустыне? Я бы сказала, что это какой-то торговец, как Освалду-сайи, только из захолустной деревеньки. Ходил на рынок Эхорана, продавал свои товары, а теперь возвращается домой. Что в этом такого?
- Наверное, ты права. – юноша снова опустился на сумки, сложив руки на груди и слушая перепалку приятелей. «Привыкай, теперь «отдых» будет сопровождаться палящим солнцем под аккомпанементы Оливера. И в половине случаев в качестве его оппонента придется выступать именно тебе!». Парень постепенно засыпал, разморенный жарой и усталостью, как почувствовал, что его трясут за плечо. Открыв глаза и опустив очки, он сонно посмотрел на подругу: – Что, они уже угомонились? Нет, я не сплю, я не сплю… Я готов выдвигаться хоть сейчас, только давайте еще пару минуточек посидим…
- С добрым утром! Еще не двигаемся с места, Олли с Дирком пока что не пришли к единому мнению. У меня к тебе вопрос: тебе не кажется, что этот человек уж слишком быстро к нам направляется? И вообще, одет он по-другому, тут даже я со своим зрением вижу, он не в обычном восточном халате, он как-то по-другому одет, во что-то темное. Лу, да проснись же ты!
Парень недовольно ворча повернулся и высунулся из-за небольшой баррикады из сумок. Глаза его начали медленно расширяться, а рот сам собой открылся.
- Что там такое? – девушка продолжала щуриться, тщетно пытаясь рассмотреть чужака. – Лу, что ты там увидел? Судя по твоему лицу, к нам бредет как минимум приведение!
- Ты знаешь, я наверно все-таки перегрелся. – выпалил молодой человек. – Точно, получил солнечный удар и теперь вижу галлюцинации. Скажи, тебе эта фигура нашего беглеца не напоминает? Пожалуйста, скажи «нет», потому что я вижу Марва!
- Я вижу только размытое пятно! – простонала Ника, всем сердцем веря в то, что слова друга окажутся правдой. Пожалуйста, ну пожалуйста, пусть это будет Марв, а не какой-то отчаянный эхоранец! Прошло еще пять минут. Путник продолжал свой путь, без остановки пробираясь сквозь вязкий песок. Лу и Ника внимательно смотрели за приближающейся фигурой, Олли с Дирком спорили, не замечая ничего вокруг себя. Нахмурившись, девушка пробормотала. – Если это Марв, то что он ведет с собой? Нет, это не может быть он, это какой-то кочевник!
- Кочевники никогда не блуждают по пустыне в одиночестве, их как минимум человек десять, помнишь, господин Освалду рассказывал? Да и к тому же, ни один нормальный человек не сойдет с хоть какого-то намека на дорогу в самом начале пути. И одет он как-то чудно, совсем не по эхорански.
- Значит это какой-то ненормальный эхоранец, которому приспичило свернуть с тракта. Может, он тоже решил срезать путь? Идти по дороге долго, почему бы не прогуляться чуток под палящими лучами солнца? Хотя… Стой-ка, теперь и я его лучше видеть стала…
- Ну что? Видишь? Кто это? Местный житель или…
- Или! – ничего не говоря, Ника сорвалась с места и со всех ног бросилась вперед. Песок не давал нормально двигаться, подол платья предательски лез под ноги, девушка то и дело падала, но упорно поднималась и продолжала бежать вперед, радостно выкрикивая: – Марв! Марв, ты вернулся, Марв! Я знала, я знала, что ты не бросишь нас, что ты не уедешь в Краллик! Как же я по тебе соскучилась! Знаю, мы всего несколько часов идем, но у меня все равно сердце не на месте было! Наша пятерка снова вместе, ура! Ура! Все, больше я тебя ни за что на свете не отпущу, вместе начали путешествие – вместе его и закончим!
Плюнув на все, Ника подхватила мешающиеся юбки. Подпрыгивая, она подскочила к механику и крепко его обняла, не переставая смеяться. Пару часов назад, прощаясь с другом, девушка не знала, что надо делать, что говорить. Сейчас же она щебетала, не замолкая ни на минуту, повиснув на шее приятеля. Парень, застенчиво улыбаясь, придерживал ее одной рукой. Следом за Никой к дезертиру подошел не менее счастливый Лу.
- Ну что, могу поздравить тебя с членством в безумном путешествии Оливера Гекса! Твое место еще не успели занять, так что с возвращением в наши ряды! – сказал он, широко улыбаясь. – Слушай, как тебе удается получать такие объятия от Ники? Она на тебе второй раз так повисает, удивительно просто!
- Такую порцию дружеской нежности я получал только после самых неординарных ситуаций. – проговорил механик, с трудом балансируя на зыбкой земле. – Ника к нам всем очень привязана, да вот чувства проявляет в редких случаях. Например, после моего ареста, или как сейчас. Я и не ожидал такого теплого приема после моего побега! Кстати, где Дирк и Олли?
- Обсуждают насущную проблему – куда двигаться дальше. Олли считает, что твой определитель расстояния барахлит, а Дирк пытается отстоять честь этого механизма.
- А в чем он мог ошибиться?
- Они не могут сойтись на мнении сколько километров мы прошли.
Марв осторожно высвободился из объятий подруги и вытащил из кармана свои часы. Присмотревшись, он сказал:
- Сейчас мы прошли около двадцати километров, плюс-минус пятьсот метров. А что говорит определитель? Неужели он все-таки сломался? Что я не так в нем мог сделать…
- Все нормально, можно разнимать спорщиков! Твое чудо на планшете говорит то же самое – значит, все работает как часы. – Ника не переставала радостно кружиться на месте. Ничего вокруг себя не замечая, девушка вдруг услышала приглушенный рев и врезалась во что-то невероятно большое и мягкое, находящееся за спиной изобретателя. Вскрикнув, она в последний момент успела увернуться и от верблюжьих зубов, и от последующего за ними плевка. Потеряв равновесие, она шлепнулась на горячий песок, с ужасом гладя на чудище и жесткой, желтоватой шерстью. – Ты зачем его с собой взял?!
- Это же Скотина, я правильно понимаю? – спросил Лу, начиная хохотать.
- Это не Скотина, это самая настоящая Тварь! Сволочь! Зараза! Паршивец! Зачем ты потащил его с собой?! Он же злющий, да еще и никого не слушается! От него проблем будет больше, чем пользы! – выпалила девушка, поднимаясь на ноги.
Рассерженная собственным испугом, она высказала все, что думает о своенравном верблюде. Тот с невозмутимым видом издал очередной звук, похожий на сдавленный храп. Затем, немного подумав, метко плюнул во все еще веселящегося юношу, после чего и Лу начал использовать богатые эпитеты для описания животного. Марв, сжимая в одной руке длинную веревку, подошел к верблюду.
- Зачем вы так грубо с ним? Он такой сердитый и нелюдимый только потому, что к нему плохо относятся! Бенту мне рассказывал, как они пытались совладать с ним, и на какие меры шли для укрощения. Меня ничуть не удивляет, что он старается укусить всякого человека, который к нему подходит! Да и вы такие же – как увидели его, так сразу поднимаете вопли: Скотина, Тварь, Зараза! Он чувствует, что вы к нему плохо относитесь, вот и платит вам той же монетой. А меня он сразу полюбил, правда, малыш? Да, полюбил! Ластится ко мне, просит, чтобы я его погладил. Думаю, я правильно поступил, что одолжил его у Освалду-сайи – он совсем зачах в неволе. А так и верблюда прогуляем, и вещи на него можно сложить. Бенту сказал, что он может унести все, что угодно, наш груз для него будет подобно перышку, только его надо много поить на привалах, но, думаю, с этим проблем не возникнет. Раз в палатке появилась мастерская для меня, значит, может появиться и стойло для Франциска.
- Для кого?! – Лу и Ника переглянулись и дружно зашлись в истерическом хохоте.
- Для Франциска. – терпеливо повторил механик, поглаживая верблюда по морде. Глядя на веселящихся друзей, он и сам не смог удержаться от улыбки. – Его прошлое имя мне не нравится, оно и звучит грубо, а перевод его просто отвратительный. Вот я и решил назвать его Франциском. А что, хорошее имя, звучное и запоминающееся, да, мальчик мой?
- Ты с ним так сюсюкаешься, будто он тебя понимает, будто это не вздорный верблюд, а малыш годовалый!
- А вот тут ты в точку попала – Франциск действительно все понимает. Я отношусь к нему с добротой, он чувствует это, слышит в голосе, а вы смеетесь над ним, или кричите на него, вот он и плюется в вас. Если хотите, чтобы он вас полюбил – перестаньте обижать бедняжку!
- Лу! Ника! Что вы там делаете? Кто там с вами? – послышался сзади голос Олли. Радостный смех приятелей сумел отвлечь его от спора, и теперь они с Дирком пробирались к друзьям. Увидев Марва, парень восторженно воскликнул: – Боги былые и грядущие, ты все-таки вернулся! Я так и знал, ну, по крайней мере надеялся на это! То-то мне кажется, что Ника там где-то верещит радостно, думал, пригрезилось, солнцем напекло, а она, оказывается, по делу визг подняла! Рад видеть тебя, приятель! Боги былые и грядущие, ты зачем с собой эту Тварь притащил?! Вот мерзавец! Откуда у него такая меткость?!
- Франциск идет с нами. – упрямо сказал изобретатель, протягивая сложившемуся пополам от хохота Олли платок. – Я его вернуть должен, Освалду-сайи только одолжил его мне. Кстати, пришлось доплатить за малыша целых тридцать двирмов! Мне показалось, господин Освалду не особо любит Франциска, мог бы уступить его за меньшую цену. Торговаться я не стал, решил вот что бы то ни стало догнать вас до заката, а так мог бы попробовать скинуть цену.
- Почему ты решил вернуться? – поинтересовался Дирк, осторожно пожимая другу руку – зубы новонареченного Франциска были в опасной близости.
- Совесть. Я решил, что не смогу спокойно ждать вас дома, и особенно смотреть в глаза Джеку и Молли – сначала сказал, что останусь дома, потом все-таки уплыл вместе со всеми, а затем вернулся на полгода раньше вас. Да и самому мне было совсем не по себе, последним предателем себя чувствовал. Вы в пустыне, подвергаете себя опасности, в то время как я прохлаждаюсь дома, в уютном подвале. Ну и еще я не хочу оставаться без друзей. Потерять вас на целых полгода, а может и больше – нет, я не хочу этого! Лучше уж быть вместе, и делить между собой все проблемы. Меня бы сейчас не было тут, если бы Дирк когда-то давно не решил вот так же пойти вместе со мной обитать на улицы Республики. Все беды переносятся куда легче, когда рядом друг, тот, кто может хоть как-то помочь, путь даже просто морально поддержать. Так что, вы примите меня обратно?
- Спрашиваешь! Считай, ты просто сгонял в Эхоран за Франциском. – Олли, стерев с себя слюну верблюда, снова улыбался во весь рот. – Мы и ему найдем применение! Я понял, что не могу таскать на себе такие тяжести. У меня теперь вся спина болит от этой палатки! Пусть Франциск грузы таскает, у него, вон, природой заложен специальный горб для этих целей. Хоть какая-то польза от этого кусающегося да плюющегося монстра! Кстати, Ника, что там с едой? У нас, вроде, мясо есть? Давайте-ка отпразднуем воссоединение нашей компании, отведав вяленой верблюдятины да парной воды! А закусим все это сушеными финиками. Эх, гулять так гулять! А вечером поставим палатку и сделаем себе на ужин что-то более существенное, зря мы, что ли, тащим с собой эти пятнадцать килограммов?! И еще, Марв, по-моему, твое последнее изобретение немного шалит. Отмеритель говорит, что прошли мы всего двадцать километров!
- Порошу не оскорблять ни меня, ни мою работу! – важно проговорил изобретатель. – Мы прошли двадцать километров и пятьсот сорок один метр, так что все работает нормально. Я такое же устройство вставил и в свои часы, а им я привык доверять – они являются одним из самых умных и многострадальных механизмов во всем Алеме. А вот про обед ты правильно заговорил – я уже умираю с голоду! Где там у вас мясо, где финики, где вода? И еще – у вас не осталось запасной куфьи?