Красновато-коричневый цвет ("russet") – это особый цвет, который мы сейчас, возможно, описали бы как темно-оранжевый, значительно снизил свою значимость начиная с XII века, постепенно ассоциируясь с различными пороками. В текстах и изображениям одна персона стала символом этого негативно воспринимаемого цвета – Иуда.
Во всех канонических текстах Нового Завета и даже в Апокрифах нет описания внешности предателя. Поэтому его изображения в раннехристианском и средневековом искусстве не имеют каких-либо четких характеристик или атрибутов. Тем не менее, на картинах Тайной вечери делались попытки выделить его среди других апостолов через его положение, рост или выражение. Лишь после 1000 года начали появляться изображения с его рыжими волосами и бородой, которые постепенно утвердились, сначала в миниатюрах, а затем и в других формах искусства. Выродившись в регионах Рейна и Мааса, этот иконографический стиль постепенно распространился по всей христианской Европе. К концу Средневековья и началу нового времени рыжие волосы и борода Иуды стали его самыми распространенными атрибутами.
Атрибуты Иуды были разнообразны: небольшой рост, искаженные или грубоватые черты лица, темный цвет кожи, нос с горбинкой, полный рот, темные губы (в результате поцелуя предательства), ореол отсутствующего или темного цвета, желтая мантия, скрытные или неуклюжие жесты, левая рука, держащая украденную рыбу или кошелек с тридцатью серебряными монетами, а также изображения демона или жабы, входящих в его рот, позже - собака рядом с ним. Как и Христа, Иуду невозможно однозначно идентифицировать. С течением времени каждая эпоха приписывала ему свои атрибуты, что позволяло художникам выбирать те, которые наиболее всего соответствовали их собственному взгляду на иконографию, художественным стремлениям или символическим задумкам. Однако существование одного атрибута — рыжих волос — стало практически неизменным с середины XIII века.
Тем не менее, Иуда не был единственным, кто обладал данной характеристикой. В искусстве позднего Средневековья можно встретить несколько предателей и мятежников, обладающих рыжими волосами. Например, Каин, убивший своего брата Авеля, согласно символической типологии Нового и Старого Заветов, служит прообразом Иуды. Другим примером является Ганелон, предатель в «Песне о Роланде», который из злости и зависти отправляет своего родственника Роланда и его товарищей на верную смерть. Также можно привести Мордреда из легенд о Круглом столе: он предает своего отца, что приводит к разрушению всей артурийской мечты. Эта характеристика также присуща мятежным сыновьям, недобросовестным братьям, узурпаторам-дядьям, неверным женщинам и всем, кто вовлечен в нечестные или преступные действия. Кроме того, в этот список можно добавить двух персонажей из сказок, названных в их честь: Рейнарда — непокорного и сварливого лиса, и Фовеля — коронованного коня, который олицетворяет жертв. Оба этих персонажа изображены с рыжими волосами, что символизирует их лицемерие и предательство.
Безусловно, в многочисленных произведениях искусства тринадцатого, четырнадцатого и пятнадцатого веков эти образы не всегда представлены с рыжими волосами — совсем далеко от этого. Но наличие рыжих волос является одной из наиболее выраженных иконографических особенностей, до такой степени, что со временем они стали ассоциироваться с другими социальными утесками и маргинальными группами: еретиками, евреями, мусульманами, каготами (преследуемое меньшинство из франко-испанского региона), прокаженными, калеками, нищими, бродягами и всеми перемещенными лицами. На изображениях рыжий цвет волос часто сопоставляется с красными или желтыми (или даже красными и желтыми) знаками на одежде, которые представители этих социальных категорий фактически были обязаны носить в некоторых городах или регионах Западной Европы начиная с тринадцатого века. Это выглядит как первый признак исключения или позора.
Тем не менее, негативное восприятие рыжеватых волос возникло не в Средние века. Это явление пришло в христианский Запад через три источника: библейский, греко-римский и германский. В Библии, хотя ни Каин, ни Иуда не имеют рыжеватых волос, некоторые другие персонажи, за редким исключением, представлены отрицательно. Первым из таких является Исав, брат Иакова, который с рождения описан как «рыжий и волосатый, как медведь» (Бытие 25:25). Грубый и вспыльчивый, он без колебаний продает брату свое первородство за тарелку чечевичной похлебки, и, несмотря на свои раскаяния, теряет отцовское благословение и уходит из Обетованной земли. Следующий пример — Саул, первый царь Израиля, которому завидует Давид, и эта зависть заканчивается его безумием и самоубийством (1 Царств 9:2-3).
Также имеется в виду Каиафа, верховный жрец Иерусалима, который ведет суд над Иисусом, и описан как такой же красный, как жаркие создания злого начала в Апокалипсисе. Единственным исключением является Давид, которого в книге Самуила описывают как «рыжеволосого, с ярким взглядом и привлекательной внешностью» (1 Царств 16:12). Это иллюстрирует принцип, согласно которому в любой символической системе должно быть предостережение или исключение для ее функционирования. Давид является этим исключением.
В греко-римских традициях рыжие волосы тоже имели негативное значение. Так, в греческой мифологии Тифону, уродливому противнику богов, приписаны рыжие волосы. Диодор Сицилийский, ιστορικός первого века до н. э., рассказывает, что у Тифона подношениями стали «прошлые» рыжие люди, чтобы усмирить его гнев. Эта легенда, возможно, появилась из фараонского Египта, где Сет, бог, ассоциированный со злом, тоже считался рыжим и приносил в жертву молодых людей с аналогичными волосами, как пишет Плутарх. Хотя в Риме культы были менее кровопролитными, рыжие волосы все равно воспринимались негативно. Слово «руфус», как мы видели, стало не только насмешливым прозвищем, но и одним из самых распространенных оскорблений. Это сохранялось на протяжении всего Средневековья, особенно в монашеских кругах, где монахам было привычно называть друг друга руфами или субруфами (то есть красноватыми). В римском театре рыжие волосы и красные перья, прикрепленные к маскам, символизировали уродливых мужчин и шутов. Наличие рыжих волос считалось унизительным или смешным, как об этом напоминает поэт Марциал в своих эпиграммах конца первого века:
«Рыжеволосый, смуглый, коротконогий, с выступающими глазами — это уж точно что-то выдающееся, Золиус, если ты еще и хороший парень. Я — испорченный сын гончара, маска рыжеволосого Батавиана. Лицо, над которым смеются, мальчику не следует бояться».
Древние и средневековые тексты о физиогномике, в основном основанные на трудах IV века до н. э., приписываемых Аристотелю, делают аналогичные выводы, но часто выходят за рамки простого физического некрасивого облика. Рыжие волосы изображаются как признак жестокости и лицемерия — стереотип, который сохранялся на Западе до современных времен. Когда речь заходит о сравнении с животным, рыжий человек ассоциируется всегда с лисой, самой хитрой из всех животных. Фразы звучат так: блондины считаются гордыми и благородными, поскольку сравниваются с львом; брюнеты описываются как сильные и одинокие, подобно медведям; в то время как рыжие воспринимаются как хитрые и нечестивые, их связывая с лисами.
В германо-скандинавском мире, где хоть и можно было бы ожидать большего уважения к рыжим из-за их большего числа, ситуация была аналогична. Могучий бог Тор имел рыжие волосы, как и Локи, разрушительный дух огня и отец ужасных существ. Воображение немцев, как и их кельтских родственников, не замечало отличий от еврейского, греческого или римского: рыжий человек ассоциировался с пороками и жестокостью.
Христианское Средневековье, унаследовав это восприятие, добавило к нему свою оригинальность, устанавливая особую связь рыжих волос с ложью и предательством. Как и в древние времена, у рыжих оставалось негативное восприятие как жестоких, порочных или комичных; но в течение Средневековья это означало что-то худшее, особенно в контексте лживости, хитрости, обмана и предательства. Это подтверждается многими пословицами, предостерегающими от общения с рыжими: «им нельзя доверять». Суеверия конца Средневековья считали рыжих людей плохими предзнаменованиями, а женщин с рыжими волосами нередко называли ведьмами или прелюбодейками.
Долгое время исследователи в областях истории, социологии и антропологии стремились разобраться, почему рыжие волосы вызывают негативные чувства в западной культуре. Они выдвигали различные теории, включая спорные предположения, связывающие рыжий цвет волос и веснушки с неудачными вариациями пигментации, связанными с так называемой «этнической дегенеративностью». Однако ученые до сих пор озадачены такими неверными научными объяснениями. Для них отрицательное восприятие рыжих волос — это социальный феномен; в разных культурах, включая кельтскую и скандинавскую, рыжие всегда воспринимаются как исключительные, отличающиеся от большинства (блондинистых и брюнеток) и часто вызывающие беспокойство или осуждение. Быть «инаковым» всегда чревато риском быть отвергнутым.
Иуда, символ рыжих, олицетворяет негативные аспекты двух цветов: красного и желтого. Он был «красным» благодаря крови Христа, которого он предал. Этимология его фамилии Искариот, как стало известно, могла интерпретироваться как «тот, кто весь красный». Но его предательство также связывает его с желтым цветом, который ассоциируется с обманом и предательством. Поэтому на изображениях он часто представлен в желтых одеяниях, как и другие предатели. Со временем желтый цвет потерял свое значение. Если в Риме он имел важное значение в религиозных ритуалах и использовался как в мужской, так и женской одежде, то в средние века он начинает утрачивать свою ценность, становится униженным и в конечном итоге общественно осуждаемым. Люди, осуждённые за ереси, предательство и другие преступления, часто одевались в желтое, что также касалось и их домов.
Даже сегодня желтый цвет не пользуется популярностью и занимает последнее место в опросах о любимых цветах среди шести основных цветов (синий, зеленый, красный, белый, черный и желтый). Негативное отношение к нему восходит к средневековью, а Иуда, как лжеапостол, стал его самым заметным представителем.