Шел третий день нашего перехода через безлюдные пространства Западного Саяна. Наша геологическая экспедиция забралась в такие дебри, где даже звериные тропы становились редкостью. Мы шли вдоль бурной реки Еринат, продираясь сквозь заросли багульника и кедрового стланика, как вдруг наш проводник Николай, местный эвенк, резко остановился и указал рукой на противоположный склон. Среди дикой тайги виднелась странная, слишком правильная полоска земли с ровными рядами каких-то растений. Это был огород, но как он мог оказаться здесь, в сотнях верст от ближайшего человеческого жилья?
Любопытство заставило нас переправиться через реку. Вода была леденящей, течение - стремительным, но мы благополучно достигли противоположного берега. Поднимаясь по крутому склону, мы начали различать и другие признаки человеческого присутствия: старую корыто для толчения зерна, сложенную из камней печь под открытым небом, берестяные короба для сбора ягод. А затем, за поворотом тропы, перед нами предстало невероятное зрелище: несколько низких, вросших в землю избушек, крыши которых были покрыты берестой и дерном. Дымок из трубы свидетельствовал, что жилье обитаемо.
Первым нас заметил старик с длинной, спутанной бородой, одетый в самодельную одежду из грубого холста. Он замер с коромыслом в руках, и на его лице отразился такой ужас, будто он увидел пришельцев из иного мира. Это был Карп Осипович Лыков. Его речь, когда он нашел в себе силы заговорить, звучала как древнее церковное пение - протяжно, мелодично, с непривычными для нашего слуха оборотами.
Наш проводник Николай попытался объяснить, кто мы и зачем пришли, но старик, казалось, не понимал многих современных слов. Он смотрел на наши спутниковые телефоны и GPS-навигаторы как на дьявольские побрякушки. После долгих уговоров он разрешил нам войти в свою избу. Внутри было темно и дымно - печь топилась по-черному. Воздух пропитался запахами сушеных трав, дыма и кислого хлеба. В красном углу, вместо обычных икон, висели медные складни старообрядческого письма.
Самым удивительным было то, как Лыковы приспособились к жизни в глухой тайге. Вместо стекол в оконцах были натянуты бычьи пузыри, вместо железных инструментов - костяные и каменные. Одежду они ткали на самодельном станке из конопли, обувь делали из бересты и сыромятной кожи. Но больше всего меня поразила их библиотека - несколько потрепанных книг церковнославянской печати, бережно завернутых в бересту. Среди них был Псалтырь XVII века и Часовник петровских времен.
Постепенно из обрывочных рассказов Карпа Осиповича сложилась невероятная история этой семьи. Они бежали в тайгу в 1938 году, спасаясь от религиозных гонений. Сначала их было девять человек, но за годы суровой жизни многие умерли. Оставшиеся в живых - Карп с детьми - создали здесь, в глуши, свой особый мир, где время словно остановилось. Они не знали о Великой Отечественной войне, о полете Гагарина, о телевидении. Их мир ограничивался тайгой и небом над головой.
Особенно трогательной была встреча с дочерью Карпа - Агафьей. Молодая женщина в самотканом сарафане с испугом смотрела на нас из-за двери. Ее руки, привыкшие к тяжелому труду, нервно перебирали складки одежды. Она казалась существом из другого века - с чистым, наивным взглядом и детской непосредственностью. Когда мы предложили ей шоколад, она отшатнулась как от отравы. Лишь через несколько дней она осмелилась принять от нас скромный подарок - иголки и нитки.
Жизнь этой семьи была подчинена строгому религиозному уставу. Они молились семь раз в сутки, соблюдали все посты, отмечали праздники по старому календарю. Их день начинался с восходом солнца и заканчивался с закатом. Пищу готовили в глиняной посуде собственного изготовления, хлеб пекли из молотой на жерновах ржи. Не было у них ни соли, ни сахара, ни чая - все это они считали "богопротивными" продуктами.
Сам Карп Осипович оказался человеком удивительной судьбы. Несмотря на отсутствие формального образования, он сохранил грамотность и даже составлял родословную своей семьи, ведя ее от некоего Сергия Лыкова, жившего при Иване Грозном. Он рассказывал, что его предки были "кержаками" - старообрядцами, бежавшими на Урал еще в XVII веке, а затем перебравшимися в Сибирь.
Наш лагерь разбили в километре от заимки, чтобы не тревожить ее обитателей. Каждый день мы навещали Лыковых, постепенно завоевывая их доверие. Они с любопытством рассматривали наши вещи, но брать в руки боялись. Особое изумление вызвал у них бинокль - Карп Осипович долго не мог поверить, что можно видеть так далеко. А когда один из наших ребят включил транзисторный приемник, старик перекрестился и начал читать молитву.
За время общения с этой удивительной семьей мы узнали многое об их быте. Оказалось, они вели свое хозяйство по древним правилам, передававшимся из поколения в поколение. Мужчины занимались охотой и рыболовством, используя самодельные луки и сети. Женщины - огородничеством, сбором дикоросов, ткачеством. Зимой они жили в землянках, чтобы экономить дрова, летом - в избах. Все необходимое для жизни они создавали своими руками - от деревянной сохи до глиняной посуды.
Особенно нас поразила их медицинская практика. Лыковы лечились исключительно травами и молитвами. У них не было никаких лекарств, но они знали свойства каждой травы в округе. Агафья показала нам свою "зелейную" книгу - берестяную тетрадь с рисунками растений и описанием их целебных свойств. Эта знания передавались в их семье из поколения в поколение.
Когда пришло время уходить, мы оставили Лыковым некоторые необходимые вещи - топоры, пилы, иглы, соль. Старик сначала отказывался, говоря, что не может принять "дары от мира", но потом смягчился. На прощание он благословил нас и попросил не рассказывать о них властям. Мы обещали, хотя понимали, что скрывать такое открытие будет трудно.
Спустя годы я часто вспоминал эту встречу. История Лыковых стала известна всему миру, к ним потянулись журналисты, ученые, просто любопытные. К сожалению, этот контакт с внешним миром оказался для семьи роковым - трое из четырех детей Карпа умерли от инфекций, к которым у них не было иммунитета. Но сама Агафья выжила и продолжает жить в своей тайге, храня верность заветам предков.
Эта встреча изменила мое представление о многих вещах. Я увидел, как хрупка человеческая цивилизация и как силен может быть дух людей, верных своим убеждениям. В наш век технологий и скоростей история Лыковых напоминает о вечных ценностях - семье, вере, связи с природой. И пусть их образ жизни кажется нам архаичным, в нем есть своя мудрость, свое достоинство и своя правда.