Знаете, есть такая поговорка: «Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах». Моя мама, Ольга Петровна, была уверена, что она и есть местное божество, в чьих руках сосредоточены нити судеб. А главная ниточка, конечно же, была моя. Моя жизнь, по ее мнению, была затянувшейся черно-белой кинолентой, которую она отчаянно пыталась раскрасить в цвета радуги. А главным краском должен был стать Идеальный Муж.
Идеальный Муж, в понимании мамы, — это не абстрактное понятие. Это конкретный человек по имени Артем. Мой бывший. Тот самый, который мог одним взглядом определить поломку в стиральной машине, за полчаса собрать кухонный гарнитур из IKEA (и у него не осталось бы лишних винтиков!), а на шашлыках одним движением руки раздувал угли до состояния вулкана.
Артем был маминой несбывшейся мечтой о зяте. А мой реальный муж, Максим, был… ее кошмаром.
Максим — гениальный дизайнер интерфейсов. Он мог часами объяснять мне, как одна кнопка, смещенная на три пикселя, увеличивает конверсию на полтора процента. Но попроси его вбить гвоздь, чтобы повесить мою любимую картину, и он смотрел на молоток, как первобытный человек на НЛО. Его стихия был цифровой мир. Наш уютный физический мир, с его протекающими кранами и кривыми полками, вызывал у него священный трепет.
«Лена, я не неумеха, я просто перфекционист!» — говорил он, contemplatively разглядывая сорванную резьбу на смесителе. — «Лучше вызвать специалиста, чем сделать криво».
Мама, заставшая нас за одним из таких «разборов полетов» с сантехником, фыркала так, будто вдыхала нашатырь: «Специалиста! Транжира! Настоящий мужчина должен все уметь! Вот Артем…»
И понеслось. «Вот Артем за десять минут бы все починил». «Вот Артем никогда не позволил бы жене таскать тяжелые сумки». «Вот Артем…» Этот «Артем» витал в нашем доме призраком, третьим, незваным супругом, который был лучше, сильнее, мужественнее.
Я любила Максима. Любила его тонкие пальцы, бешено стучащие по клавиатуре, его задумчивый взгляд, его терпение, с которым он объяснял мне сложные вещи. Но каждая мамина фраза была каплей, точившей камень моего спокойствия. Во мне просыпалась не просто обида — просыпался стыд. Стыд за собственного мужа. Это было ужасное, разъедающее душу чувство.
И вот однажды звонок. Мамин голос сиял, как новогодняя гирлянда: «Леночка, готовь самовар! Я иду в гости и веду тебе сюрприз! Золотой человек!»
Ледышка страха пронзила меня насквозь. Я посмотрела на Максима, который, уткнувшись в монитор, проектировал очередной «шедевр юзабилити». «Макс, — прошептала я, — мама… она ведет кого-то».
Он оторвался от экрана, и в его глазах я прочитала ту же тревогу. Мы оба поняли. Это был он. Призрак материализовался.
Дверь открылась, и в квартиру вплыла мама, сияющая, как первомайский лучик. А за ней… да, это был Артем. Тот самый. Такой же подтянутый, с уверенной улыбкой и взглядом, который сразу же принялся оценивающе скользить по нашей прихожей, выискивая, нет ли где пылинки или трещинки на обоях.
«Ну, зятек, встречай гостя! — весело бросила мама Максиму. — Гляди, какого человека твоя жена упустила! Мастер на все руки! Не то, что некоторые, кому только за компьютерами сидеть».
Максим побледнел. Я видела, как сжались его кулаки. Мне хотелось провалиться сквозь землю. Артем, смущенно переминаясь с ноги на ногу, выглядел не в своей тарелке. Казалось, он и сам был не рад этой пьесе, в которую его втянули.
«Шла я из салона, — начала мама, устраиваясь на диване, как королева на троне, — а он, золотой мой, буквально наткнулся на меня! Узнал, извинился, проводил. Разговорились. Спрашивает: «Как Лена? Что Лена?». Ну, я и рассказала, что живет моя дочка с программистом, который даже дверную ручку починить не может! Стыд и срам!»
«Мама, хватит!» — вырвалось у меня, но она лишь отмахнулась.
Артем молча пил чай, изображая интерес к узору на обоях. Максим сидел напротив, и я видела, как в его глазах клокотала буря. Обида, ревность, злость. Я ждала взрыва. Ждала, что он встанет и вышвырнет обоих. Но произошло нечто иное.
Максим вдруг глубоко вздохнул, и на его лице появилась странная, почти беззаботная улыбка. Он повернулся к Артему.
«Знаешь, Артем, я уже семь лет только и слышу, какой ты уникум. И ведь правда, наверное. Вот, например, кран на кухне течет. Уже неделю. Я, конечно, пытался… — он развел руками, изображая беспомощность. — Руки-крюки. Не справлюсь. Может, раз уж пришел, поможешь? Сделаешь доброе дело?»
В глазах Артема вспыхнул какой-то странный огонек. Не триумф, а скорее… облегчение? Он чуть ли не подпрыгнул с места.
«Конечно, Максим! Без проблем! Показывай! Инструменты есть?»
«Как же! — весело сказал Максим. — Тещенька на прошлый год рождения подарила мне целый чемодан! Правда, я им ни разу не пользовался. Боялся сломать».
Мама фыркнула с таким видом, будто только что доказала теорему Ферма. Мужчины удалились на кухню, а я осталась наедине с матерью, которая тут же начала шептать: «Видишь? Видишь, какой человек? А твой-то даже инструменты не распаковал! Лена, да очнись ты! Это же шанс! Он явно еще не забыл тебя!»
Меня трясло от злости и унижения. Но из кухни доносился не ругань, а какой-то деловой шепот и звук возни с инструментами. Прошло минут двадцать. Мужчины вышли. Максим снова выглядел загадочно умиротворенным. Артем — решительным.
И тут случилось нечто, от чего у меня челюсть отвисла, а у мамы застыла на лице торжествующая улыбка.
Артем подошел ко мне, взял меня за руку и громко, так, чтобы мама точно услышала, заявил: «Ольга Петровна! Вы были правы. И Лена это наконец-то поняла. Мы тут все обсудили и решили последовать вашему совету. Я забираю Лену. Сегодня же. Она переезжает ко мне. А эту квартиру оставим Максиму. Пусть хоть компы свои тут чинит».
Мир поплыл перед глазами. Я посмотрела на Максима. Он стоял, скрестив руки на груди, и с улыбкой наблюдал за этим цирком.
«Почему ко мне?» — прошипела мама, у которой глаза полезли на лоб. — «У тебя что, своей квартиры нет?»
«Ну, как вам сказать, — Артем с деланным смущением развел руками. — Дела не очень. Я сейчас… подрабатываю. По хозяйству. Краны, розетки, полочки. Клиенты часто расплачиваются кто чем. Денег на свою жилплощадь не наскребешь. Но мы с Леной поживем у вас! Вы же нас так любите!»
Мама побледнела. «Как… поживете?»
«Ну да! — подхватил Максим. — Тем более, Лена всегда мечтала о детях. Со мной, видите ли, не сложилось. А с Артемом, я уверен, все получится! Он же мастер на все руки! Правда, Артем?»
«Абсолютно! — с жаром подтвердил Артем. — Я так вообще о пятерых мечтаю! Две дочки, три сына. Ваша трешка как раз вместит! Если больше — тоже не беда, в тесноте, да не в обиде!»
На этой фразе мама схватилась за сердце. Ее лицо из белого стало землисто-серым. А мы с Максимом и Артемом не выдержали и громко, истерически захохотали.
«Вы… вы что, это все… спектакль?» — выдохнула она, глядя на нас, катающихся от смеха.
Слезы текли по моим щекам. Я подошла к маме и обняла ее.
«Мама, это был не спектакль. Это была прививка. Прививка от твоего вмешательства. Мы тебя любим. Но нашу семью мы построим сами».
Когда все успокоились и мама, смущенная и притихшая, допивала свой остывший чай, выяснилась главная интрига. Оказалось, Артем пришел не ко мне. Его интересовал Максим. У Артема был небольшой, но перспективный бизнес по установке кухонь, и ему отчаянно нужен был крутой сайт и приложение. Он уже давно искал того самого дизайнера Удалова, о котором все говорили в профессиональных кругах. А узнав от моей мамы, что этот самый Удалов — муж его бывшей, решил воспользоваться случаем. Но мама просто не дала ему слова сказать.
Максим согласился стать его партнером. Они нашли общий язык там, на кухне, чиня тот самый кран. Оказалось, они оба болеют за свое дело. Один создает красоту в цифре, другой — в реальности.
Мама ушла домой тихая и задумчивая. На прощание она обняла Максима и прошептала: «Прости старую дуру, зятек. Ты — хороший муж. Своего дела мастер».
С тех пор мама перестала давать советы. А Артем с женой (оказывается, он уже два года как счастливо женат!) стали нашими добрыми друзьями. Максим сделал им потрясающий сайт, а Артем наконец-то починил у нас все, что не работало, и даже повесил ту самую злополучную картину.