Когда бежишь от прошлого, неважно на чём. Главное — куда.
Утро дня своей свадьбы Максим встретил с тяжелой головой и горьким привкусом во рту. Он не спал всю ночь, прокручивая в голове слова Самойлова об увольнении Дарьи. Она так и не ответила на его звонки, прислав лишь короткое сообщение: «Завтра всё обсудим. Спокойной ночи». Какое, к черту, «спокойной ночи», когда через несколько часов свадьба, а невеста ведет себя так, будто ничего не происходит?
Максим встал с дивана — спать в постели он не решился, слишком много мыслей — и подошел к окну. Москва просыпалась медленно, окутанная утренним туманом. Где-то там, в этом огромном городе, Дарья собиралась стать его женой. Должна была стать. Если, конечно, придет.
Телефон ожил. Сообщение от Саши, его помощника: «Шеф, ты как? Не передумал жениться? В ресторане всё готово к банкету».
Максим усмехнулся. Если бы Саша знал, что творится у него в голове. Он набрал ответ: «Все нормально. Увидимся вечером».
ЗАГС был назначен на два часа дня. Максим надел костюм, который купил специально для этого случая — темно-синий, идеально сидящий по фигуре. Посмотрел на себя в зеркало. Жених как жених. Только глаза выдавали — усталые, с красными прожилками, полные сомнений.
В половине второго он уже стоял у входа в Грибоедовский ЗАГС, один из самых красивых в Москве. Гости начали собираться — друзья, коллеги из ресторана, дальние родственники. Все улыбались, поздравляли, но Максим видел в их глазах вопрос: «Где невеста?».
Дарья появилась за пять минут до начала церемонии. Она выглядела потрясающе в белом платье, с букетом роз в руках, но когда их взгляды встретились, Максим увидел то, что искал всю ночь — ответ. В её глазах не было радости, не было любви. Была только вина.
— Нам надо поговорить, — тихо сказала она, подойдя к нему.
— Сейчас? — Максим почувствовал, как земля уходит из-под ног. — За пять минут до церемонии?
— Прости, Макс. Я не могу. Я не могу выйти за тебя замуж.
Слова повисли в воздухе, тяжелые, как свинец. Гости замерли, не понимая, что происходит. Максим стоял, не в силах пошевелиться, чувствуя, как рушится всё, что он строил последние два года.
— Почему? — выдавил он.
— Потому что я люблю другого. Виктора. Самойлова.
Имя прозвучало как пощечина. Виктор Самойлов, его босс, человек, который давал ему работу, платил зарплату. Человек, который вчера улыбался ему и поздравлял со свадьбой.
— Как давно? — голос Максима прозвучал чужим, холодным.
— Три месяца. Прости, я не хотела... Я думала, что смогу, но не могу жить во лжи.
Дарья развернулась и пошла к выходу, её белое платье мелькнуло за дверью, оставив за собой шлейф шепота и недоумения. Максим остался стоять посреди зала, под взглядами гостей, чувствуя себя полным идиотом.
В это же время, в другой части Москвы, Виктория Данилова сидела на благотворительном банкете в особняке «Дом Смирнова» на Тверском бульваре. Мероприятие было организовано в пользу детей с онкологическими заболеваниями, и мать настояла, чтобы Вика присутствовала. «Надо показать обществу, что семья Даниловых не сломлена арестом отца», — сказала Мария. «Надо улыбаться и быть милой».
Вика улыбалась. Была милой. Разговаривала с нужными людьми, жала руки, делала вид, что всё прекрасно. Но внутри её грызла тревога — завтра свадьба, и она всё ещё не чувствует ничего, кроме пустоты.
Олег сидел рядом, время от времени накрывая её руку своей, демонстрируя заботу. Он был хорошим актером, Вика это признавала. Или, может быть, он действительно что-то к ней чувствовал? Только не любовь. Любовь выглядела бы иначе.
— Ты бледная, — заметил Олег. — Может, выйдешь, подышишь?
— Нет, всё хорошо. Просто устала.
— Ты на диете? — он кивнул на её нетронутую тарелку с салатом. — Завтра свадьба, надо же в платье влезть.
Вика усмехнулась. Да, она на диете. Строгой, безжалостной диете, которую прописала стилист. Никаких углеводов, никакого сахара, только белок и овощи. Но сейчас ей отчаянно хотелось чего-то настоящего, вкусного, запретного.
Она вспомнила, как в детстве отец возил её в китайский ресторанчик на окраине, где готовили лучший чаджанмен в Москве. Лапша с густым черным соусом, со свининой и овощами, с острым ароматом чеснока и имбиря. Отец смеялся, когда она пачкала нос в соусе, и говорил, что настоящая жизнь — это когда можешь есть то, что любишь, с теми, кого любишь.
— Извини, — Вика поднялась из-за стола. — Мне правда нужно выйти.
Она прошла через зал, кивая знакомым, и вышла в холл. Там было тише, воздух легче. Вика прислонилась к холодной стене, закрывая глаза. Ей хотелось чаджанмен. Хотелось так отчаянно, что сводило живот.
— Виктория Сергеевна? — голос заставил её вздрогнуть.
Она открыла глаза и увидела мужчину из салона красоты. Того самого, который тоже собирался жениться. Он выглядел ужасно — помятый костюм, расстегнутая рубашка, красные глаза. В руке бутылка виски, наполовину пустая.
— Вы... — Вика не могла вспомнить его имени. — Вы что здесь делаете?
— Я? — Максим усмехнулся. — Отмечаю несостоявшуюся свадьбу. А вы?
— Я на благотворительном банкете. Вы... Ваша свадьба не состоялась?
— Сюрприз, правда? — он сделал глоток из бутылки. — Невеста сбежала. С моим боссом. Красиво, да?
Вика почувствовала укол сочувствия. Она видела боль в его глазах, ту самую боль, которую пыталась спрятать от всех.
— Мне жаль.
— Не надо. Я сам идиот. Не видел очевидного, — Максим прислонился к стене рядом с ней. — А вы завтра замуж выходите, верно?
— Да. Должна.
— «Должна»? Интересная формулировка для свадьбы.
Они замолчали. Два человека, два разбитых сердца, стоящие в холле благотворительного вечера. Это было абсурдно и одновременно правильно.
— Вы голодны? — неожиданно спросил Максим.
— Что?
— Я заметил, как вы смотрели на еду в зале. Вы хотите есть, но не едите. Диета перед свадьбой?
Вика усмехнулась.
— Вы наблюдательны для пьяного человека.
— Профессиональная деформация. Я шеф-повар. Вернее, был. Меня, наверное, уже уволили.
— Шеф-повар? — Вика выпрямилась. — Вы умеете готовить чаджанмен?
Максим удивленно посмотрел на неё.
— Чаджанмен? Серьезно?
— Я знаю, это странно. Но я хочу чаджанмен. Прямо сейчас. Больше всего на свете.
Что-то в её голосе, в этой отчаянной просьбе, зацепило Максима. Может, это был алкоголь, может, желание забыться, а может, просто безумие момента.
— Хорошо, — сказал он. — Я приготовлю вам чаджанмен.
— Что? Прямо сейчас?
— Прямо сейчас. Знаю одно место. «Огонь и специи» называется. Там есть кухня и всё необходимое.
Вика колебалась лишь секунду. Завтра свадьба, сегодня банкет, её ждет Олег, мать, гости. Но она хотела чаджанмен. Хотела вспомнить, что такое настоящая жизнь.
— Поехали, — решительно сказала она.
«Огонь и специи» встретила их полумраком и запахом специй. Максим открыл дверь своим ключом — Макар дал ему запасной на всякий случай — и включил свет. Небольшой зал на двадцать столиков, простая мебель, но чистота и уют.
— Садитесь, — Максим кивнул на столик у окна. — Я быстро.
Он прошел на кухню, чувствуя, как алкогольный туман в голове рассеивается. Готовка всегда успокаивала его, приводила мысли в порядок. Он достал из холодильника свинину, лук, кабачки, начал резать, двигаясь на автопилоте.
Чаджанмен. Блюдо его детства. Мать готовила его по воскресеньям, когда у неё было настроение. Черный густой соус из ферментированных бобов, лапша, мясо — просто и невероятно вкусно. Максим не готовил это блюдо уже лет пять, но руки помнили каждое движение.
Виктория сидела в зале, наблюдая, как на кухне мелькает фигура Максима. Она сняла туфли, распустила волосы, чувствуя себя впервые за несколько дней свободной. Никакой диеты, никаких улыбок для публики, никакого притворства. Просто она и незнакомый повар, готовящий ей любимое блюдо детства.
Через двадцать минут Максим вышел с двумя тарелками дымящейся лапши. Запах был невероятным — сладковатый, пряный, обволакивающий. Вика почувствовала, как у неё текут слюнки.
— Вот, — Максим поставил тарелку перед ней. — Чаджанмен по рецепту моей матери.
Вика взяла палочки и попробовала. Вкус взорвался у неё во рту — именно такой, как она помнила, только лучше. Она закрыла глаза, чувствуя, как по щекам текут слезы.
— Плохо? — встревоженно спросил Максим.
— Нет. Идеально. Просто... Это напоминает мне о времени, когда я была счастлива.
Максим сел напротив, молча наблюдая, как она ест. Он понимал. Еда — это не просто еда. Это воспоминания, эмоции, связь с прошлым. Это то, что делает нас людьми.
— Спасибо, — Вика улыбнулась сквозь слезы. — Вы даже не представляете, как это важно для меня.
— Представляю. Еда — моя жизнь. Вернее, была.
— Почему «была»?
— Потому что после сегодняшнего дня я не уверен, что хочу ею заниматься. Всё, во что я верил, оказалось ложью.
Вика протянула руку и коснулась его запястья.
— Не позволяйте одному человеку разрушить то, что вы любите. Вы талантливы. Это чувствуется в каждом кусочке.
Их взгляды встретились, и в воздухе повисло что-то невысказанное, важное. Но момент прервал звук открывающейся двери.
В ресторан вошел Глеб Соколов в сопровождении четырех мужчин. Они выглядели серьезно, даже угрожающе. Глеб увидел Максима и незнакомую женщину за столиком и нахмурился.
— Что здесь происходит? — спросил он. — Ресторан вроде закрыт.
— Я друг Макара, — Максим поднялся. — Он дал мне ключ. Мы просто... перекусываем.
Глеб подошел ближе и застыл. Женщина за столом. Та самая, из салона. Красавица в бежевом плаще. Только сейчас она была в вечернем платье, с распущенными волосами, и выглядела ещё прекраснее.
— Вы... — начал он и осекся.
Вика подняла взгляд и узнала мужчину, который смотрел на неё в салоне. Его взгляд был таким же интенсивным, пронзительным. Она почувствовала, как краска заливает щеки.
— Добрый вечер, — выдавила она.
Глеб молчал, не в силах отвести взгляд. Его люди переглянулись, недоумевая. Их босс никогда не терял дар речи. Никогда.
— Глеб Соколов, — наконец представился он. — Я... компаньон этого заведения.
— Виктория Данилова, — Вика протянула руку.
Когда их ладони соприкоснулись, Глеб почувствовал удар тока. Это было иррационально, глупо, но он не мог отрицать — эта женщина что-то с ним делала.
— Вы завтра замуж выходите, — сказал он, и это прозвучало не как вопрос, а как утверждение, полное горечи.
— Да, — Вика убрала руку. — Завтра.
— Тогда поздравляю.
Максим наблюдал за этим обменом репликами с растущим интересом. Что-то происходило между этими двумя, что-то электрическое и опасное.
— Я должна идти, — Вика встала, надевая туфли. — Меня ждут. Спасибо за ужин, Максим Петрович.
Она быстро вышла из ресторана, оставив за собой аромат духов и недосказанность. Глеб проводил её взглядом, сжав кулаки так сильно, что побелели костяшки.
— Забудь, — тихо сказал один из его людей, Макар. — Она не для тебя.
— Знаю, — Глеб развернулся к своим людям. — Собирайтесь. У меня новость.
Все уселись за большой стол. Максим хотел уйти, но Глеб жестом попросил его остаться.
— Я принял решение, — начал Глеб. — Покупаю «Огонь и специи». Полностью. Буду законным владельцем.
Люди ахнули.
— Босс, но откуда деньги? — спросил Макар.
— Продам квартиру, возьму кредит. Найду способ. Но этот ресторан будет моим. И мы сделаем его лучшим китайским рестораном Москвы.
— Но Самойлов... Он не даст нам работать спокойно.
— Самойлов получит отпор. Я не собираюсь прятаться. Я покончил с криминалом, но это не значит, что я покончил с борьбой.
Глеб посмотрел на Максима.
— Ты шеф-повар, верно?
— Был.
— Хочешь работать здесь? Я заплачу достойно. Дам полную свободу на кухне.
Максим задумался. Несколько часов назад его бросила невеста. Его предал босс. Рухнула вся его жизнь. Но сейчас ему предлагали шанс начать заново. В маленьком ресторане, с незнакомыми людьми, но со своей кухней.
— Когда начинаем? — спросил он.
Глеб усмехнулся.
— Прямо сейчас.
Этой ночью в «Огонь и специи» родилось что-то новое. Союз трех людей, связанных не только рестораном, но и разбитыми сердцами, несбывшимися надеждами и отчаянным желанием изменить свою жизнь. Глеб, Максим и где-то там, в ночной Москве, Виктория, которая даже не подозревала, что её судьба навсегда переплелась с ними.
А завтра будет свадьба. Свадьба, которая всё изменит.